Even Ground

      Через три недели Брюс сходит с ума от тоски по Джону. Во вторник он чуть ли не бежит к его комнате, перед этим едва не превысив скорость на дороге и не съехав на обочину.       Доктор Леланд наблюдает за тем, как он поправляет свой галстук, завязанный полувиндзорским узлом*.       — Спешите, Мистер Уэйн? — лукаво улыбается она, приподняв бровь. Брюс вежливо улыбается в ответ, но уклоняется от унижения.       — Пробки на дорогах. Не хотел пропустить свою встречу.       Возле двери она снова становится суровой.       — Он был достаточно мрачен с тех пор, как вы в последний раз не пришли на "встречу". Просто будьте осторожны. Несмотря на то, что я уверена, что он будет рад видеть вас, я все равно хочу предупредить, что он может быть несколько враждебен сегодня по отношению к вам.       И она права.       Когда Брюс входит в комнату, Джокер стоит к нему спиной возле окна. Они не видели друг друга шесть недель. Брюс думал, что Джокер просто не может еще больше исхудать, однако он ошибался. Он хочет посадить его на кровать, замотать в одеяло и накормить знаменитым гороховым супом Альфреда.       Черт, Брюс хочет этого вне зависимости от обстоятельств. Он просто хочет, чтобы Джокер был достаточно здоров, чтобы он снова мог назвать свое поместье домом.       Подождите.       Он имеет в виду, что хочет, чтобы Джокер… —       — Ты пришел.       Дверь за Брюсом закрылась.       — Конечно.       Джокер еще не обернулся, стоя к нему спиной, чуть ссутулившись, его руки были напряжены. Брюс должен понять.       — В прошлый раз ты не пришел.       Брюс понимает.       — Прости.       Теперь Джокер должен понять.       — Серьезно, Брюс, тебе не нужно вот так заставлять себя приходить ко мне. Я не какой-то инвалид, за которого ты должен чувствовать ответственность. Может быть, я и сумасшедший, но я не клоун. Мне не нужны твои жалкие посещения. Кроме того, один раз в месяц… Теперь ты можешь вообще не приходить, — Джокер оборачивается. — По крайней мере, именно к такому выводу ты, должно быть, пришел, так как я не видел тебя на протяжении всех этих прошедших шести недель.       Джокер подходит к Брюсу, его руки сжимаются в кулаки, а зеленые глаза горят от ярости — предательство. Но Брюсу не страшно.       Брюсу хочется плакать.       — У тебя там целая жизнь, за пределами этой чертовой дыры, Брюс. Я понял! Так вот что я тебе скажу: у тебя нет никаких причин утруждать себя этими посещениями, потому что мне плевать. Иди, живи там, купаясь в роскоши, и будь счастлив. Я не хочу, чтобы ты ползал на коленях, чтобы увидеть меня, если это так, черт возьми, сложно для тебя — просто прийти ко мне в нужное время!       Они стоят лицом к лицу на расстоянии всего нескольких сантиметров. А затем Джокер кладет свою руку на грудь Брюса и толкает его.       — Сложно.       Брюс отступает на два шага назад.       — Поэтому проваливай отсюда!       Брюс чувствует, как у него щиплет в глазах, но трясет головой, чтобы избавиться от этого ощущения. Он все еще понимает. Он знает это. Поэтому Брюс прочно и уверенно стоит на кафельном полу, ожидая удара.       И действительно, Джокер толкает его в грудь, а затем начинает сжимать руки в кулаки, так как предыдущий удар не возымел на Брюса никакого эффекта.       — СЪЕБИСЬ отсюда, Брюс! — кричит он и безуспешно бьет Брюса. Каждый удар выжигается на его теле, словно клеймо, несмотря на то, что на самом деле в них вряд ли есть хоть какая-то сила — Джокер теперь такой слабый. И в то же время это в тысячу раз больнее того, что достается Бэтмену на улицах.       С горящими глазами смотря в окно, Брюс осторожно и медленно обвивает руками Джокера — одной рукой его талию, другой — плечи — и мягко его обнимает, притягивая к себе.       Движения Джокера становятся неуверенными и постепенно замедляются. Может быть, от усталости. Может быть, потому то Брюс впервые обнимает его по собственной инициативе.       По какой-то причине, вместо того, чтобы бить Брюса, эти бледные руки отчаянно хватаются за лацканы его пиджака, и Брюс чуть сильнее прижимает его к себе.       — Прости меня, Джей. Я просто… Я был разочарован и глуп. Мне правда очень жаль, что я не пришел к тебе в тот раз. Я знаю, что, вероятно, ты нуждался во мне, как никогда, а я не пришел. Я знаю, что ты, возможно, начал думать, что я уже никогда к тебе не приду, раз прошло столько времени, я просто не осознавал этого, — Брюс проводит рукой по зеленым волосам вниз к бледной шее. Джокер кажется таким холодным. — Мне очень жаль, Джей. Я дал эмоциям взять над собой верх. Я больше никогда так с тобой не поступлю.       Голова Джокера приподнимается, и изумрудные глаза смотрят на Брюса из-под таких же изумрудных волос. Пауза.       — К-клянешься на мизинцах?       Брюс опускает свою голову на мягкие зеленые волосы, губы касаются его прядей, пахнущих кислотой.       — Да.       Брюс гладит рукой шею Джокера и чувствует, как тот успокаивается от прикосновения. Он хотел бы сделать нечто большее для него, но ему кажется, что сейчас еще неподходящий момент. Пока что.       Не тогда, когда все еще так непостоянно, а земля еще слишком ровна. Пока еще небезопасно. Поэтому вместо этого Брюс просто чуть крепче прижимает к себе Джокера и слушает, как тот дышит, ощущая его дыхание на своих коже и шее.       За окном солнце начинает сиять слишком ярко и, в конечном итоге, заставляет Брюса пустить слезу.       Это будет чудесный день.