Even Ground

      Снегом покрыты каждый уголок и каждый закоулок Готэма. Сегодня Рождество.       И хотя сегодня не вторник, а воскресенье, это ничего. Брюс может выкрасть время для визита. Встреча с Джокером сегодня является его первостепенной задачей. На самом деле, задачей целого месяца. Когда он входит в комнату, Джокер набрасывается на него, и Брюс роняет на пол красную подарочную сумку, что держал в руках. Но это тоже ничего.       Джокер смеется и хихикает на ухо Брюса, стоя на цыпочках, чтобы руками обвить его шею. Брюс обнимает Джокера, чтобы они не упали.       — Веселого Рождества, Брюс!       Брюс весь сияет, когда смотрит на Джокера.       — Веселого Рождества, Джей.       Они садятся на свои привычные места. Брюс берет упавшую сумку и собирается вручить ее Джокеру, но тот качает головой и просит подождать. Он поднимает свое покрывало и достает оттуда свой подарок Брюсу.       — Я подумал, что ты был бы не против иметь у себя нечто подобное от всяких жутких вещей, когда бы то ни было появляющихся в ночи, — он держит в руках куклу для Брюса — сочетание между Джоном и Джокером. У него зеленые волосы, красный рот, фиолетовый костюм и улыбающийся бэтаранг в руке. — Чтобы защитить тебя, когда это необходимо.       Брюс смотрит на Джона после заботливого осмотра мягкой игрушки. Она прошита очень тщательно и находится в идеальном состоянии.       — Спасибо.       Теперь Джон улыбается чуть более застенчиво.       — Я не имею в виду, что думаю, будто ты действительно хочешь куклу в виде меня — ты можешь просто выбросить ее, если она тебе не нравится. Но, честно говоря, тут нет какого-нибудь магазина, где я бы мог купить тебе что-то. Я бы нарисовал тебе картину, но мне просто не нравится рисовать без мастихина — ты даже не можешь толком смешать цвета! — прежде, чем продолжить, Джокер выдыхает, чтобы успокоиться. — Я надеялся, что, возможно, нечто подобное поможет тебе успокаиваться после долгого ночного патруля, как это делает маленький Бэтси. И еще я не думаю, что тебе бы понравилась собственная кукла… Или понравилась бы?       Брюс проводит рукой по маленькой щеке игрушечного Джея, мечтая, чтобы он мог сделать то же самое с настоящим.       — Джей, ты не смог бы подарить мне более продуманного подарка, даже если бы у тебя был доступ к любому магазину мира. Он прекрасен. Но тебе правда не стоило дарить мне что-либо.       Джокер хихикает.       — Я знаю. Ты такой скромный, Брюс. Но конечно я хотел подарить, ну, сделать тебе что-то! К тому же, сегодня же Рождество!       Затем Джокер достает что-то еще, только на этот раз оно спрятано под матрасом. Запечатанное письмо. Там есть фотография Брюса с той самой шапкой Санты, пририсованной цветными мелками. Джокер отдает его Брюсу уже с меньшим восторгом.       — Прочтешь его потом.       Не расспрашивая его ни о чем, Брюс кивает.       Он усаживает игрушечного Джея к себе на колени и вновь предлагает свой подарок Джокеру. С горящими глазами тот хватает его и с таким же рвением разрывает. Да, это сумка, но он все равно умудряется разорвать ее на части.       — Ох, Брюси! — сразу же, мимолетом взглянув на подарок, Джокер надевает сиреневый джемпер. Честно говоря, в нем он выглядит чертовски мило, и он улыбается, когда стягивает конец джемпера на талии, чтобы восхититься ручной работой лучшего готэмского ткача. — Это стопроцентный кашемир, да? Ох, Брюс, я его обожаю!       На всем джемпере были вышиты маленькие черные летучие мыши. Одну из них Джокер погладил, почувствовав материал между своими пальцами.       — Я надеюсь, узор не слишком навязчивый. Я просто подумал, что… из-за твоей игрушки и всего такого тебе должен понравиться такой настрой.       Улыбка Джокера практически сияла в белом зимнем свете, исходившем из окна.       — О, я очень, очень это ценю. И еще он такой теплый! Я почти загораю!       Брюс смеется от удовольствия.       — Я заметил, что тут тебе было холодно. Надеюсь, что это хоть немного поможет. К тому же, он на пару размеров больше, на тот случай, если к тебе снова вернется аппетит.       Брюс надеется, что его слегка обеспокоенное замечание было сказано достаточно гладким и беззаботным тоном, чтобы не обидеть Джокера и еще больше все не усугубить, и, кажется, это сработало.       Джокер смотрит на Брюса, чуть смутившись, и тянет на себя рукава, чтобы спрятать в них свои руки. Его голос тихий, но полный благодарности.       — Спасибо.       Брюс улыбается. А затем вспоминает.       — Эй, в сумке еще есть открытка.       Джокер снова оживляется и роется среди лоскутов разорванной сумки на своей кровати и в итоге находит красную рождественскую открытку со смеющимся снеговиком на обложке.       — Ооу, Брюси… "Поправляйся скорее". Ты даже не забыл добавить небольшие улыбающееся лица внутри "о"! Это восхитительно! — и в одно мгновение Брюс оказывается в объятьях Джокера. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!       Брюс не может не смеяться и постепенно понимает, как много прошло времени с тех пор, как он по-настоящему смеялся, потому что он может чувствовать все это в своей груди, где тепло, кажется, вот-вот начнет светиться и вырвется наружу вместе с его смехом и, боже, Брюс скучал по такому ощущению счастья.       В этот момент он забывает обо всем на свете, кроме Джокера, крепко прижимающегося к нему, и мягкого кашемира, который он ощущает у себя под руками, безоговорочно обнимая Джокера.       — Веселого Рождества, Джей, — сказав это, Брюс чувствует теплый легкий поцелуй на своем ухе, за которым следует еще большее хихиканье. Брюс чувствует, как краснеет.       — И счастливого Нового года!       И Брюс снова должен крепче схватиться за Джокера, чтобы они не упали, когда Джокер чуть не сваливается на пол в приступе смеха. Но все, что делает Брюс на самом деле — это смеется, и в конечном итоге они оба оказываются где-то на плиточном полу, все еще смеясь.       На крыше, напротив комнаты Джокера, белый снег блестит на солнце.