Even Ground

      Джон переворачивается в объятиях Брюса и кладет свою голову ему на грудь.       Они оба сидели на кровати — так было удобнее. Это привело к тому, что с каждым разом Джокер все ближе придвигался к Брюсу, пока однажды практически не оказался прямо на нем.       И Брюс не против.       Он не может взять инициативу в свои руки, когда дело касается чего-то подобного. Пока что. По-прежнему существуют определенные рекомендации касательно пациентов — прежде всего "не дави".       За ними всегда наблюдают из правого угла, несмотря на то, что Брюс дает охранникам щедрые чаевые, чтобы даже если что-то произойдет, они не реагировали слишком быстро и не сильно урезали его встречу. Он знает, что может справиться. И в большинстве случаев так и происходит.       Брюс считает это хорошим знаком.       К счастью, Джокер не особо стесняется, когда дело касается проявления любви, хотя в определенные моменты это тоже может привести к некоторым неудобствам.       В любом случае, на этот раз все проходит не при таких жизнерадостных обстоятельствах.       Джокер сильнее прижимается головой к груди Брюса, чувствуя его тепло, и играется с завязками от своих аркхэмских белых штанов. И хотя он смотрит на помятый стул, стоящий возле металлического стола, взгляд и разум его где-то далеко. Брюс почти невесомо проводит рукой по зеленым волосам.       — Когда-то я считал это место своим домом. Но твой дом там, где твое сердце, и… мое сердце больше не здесь, — Брюс может ощутить влагу, просачивающуюся через его рубашку в том месте, где покоится голова Джокера. Там, где уголок его глаза соприкасается с абсолютно белой тканью. — Я понимаю. Но помнишь, как громко и ярко было снаружи? С каждым днем становится только хуже, больше ничего не изменилось, — Брюс может разделять чувства Джокера, однако не может исправить его прошлое. — Как ты это делаешь, Брюс? Где ты находишь опору в неровности?       Секунду или две Брюс восхищен.       — Это только дополняющая часть одного целого. Я нахожу равновесие у себя в голове. Как инь и ян, со всем необходимым ты сможешь создать постоянство и устойчивость, несмотря на поверхность.       Джокер смеется, бросает через плечо взгляд на Брюса и стучит по своей голове костлявым пальцем.       — Тогда это должно быть то, где я всегда проваливаюсь — в этой голове нет никакого понятия о равновесии. Мне нужно, чтобы земля была плоской, как плита, и твердой, как скала, если я хочу хотя бы попытаться идти прямо, — он вздыхает и опускает взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Прикусывает губу. Потом его взгляд становится резким. — Я бы хотел процветать благодаря тому хаосу, как это можешь делать ты.       Медленно и осторожно Брюс приподнимает подбородок Джокера, чтобы лучше видеть его лицо.       — Ты не обязан этого делать, Джей.       Джокер с любопытством смотрит на сосредоточенного Брюса. Медленно на его лице появляется легкая улыбка, и Брюс может дышать чуть спокойней.       — Я знаю. Это нехорошо для меня, — внезапно Джокер спрыгивает с кровати, подходит к столу и садится на него, свешивая свои длинные ноги с края. В его взгляде ясно читается дерзость. — Но я не могу отрицать, что это не заставляет меня чувствовать себя хорошо, — Джокер долго хихикает, кое-как балансируя на краю маниакального приступа. Брюс хотел бы, чтобы он принимал назначенные ему лекарства.       — Джей, не шути о подобных вещах, — предупреждает он его. Джокер становится жутко серьезным.       — А я не шучу, Брюси.       Брюс встает, Джокер тоже.       — Неважно, что ты по этому поводу чувствуешь, я не могу позволить тебе наносить вред другим.       Улыбка Джокера отвратительна. Он приближается к Брюсу. Его движения ловкие и гибкие. Крадущиеся.       — Но это лучший вид развлечений. Боль продается! Ты можешь постоянно видеть это по ТВ! — Брюс качает головой.       — Думаю, тебе пора ложиться в постель. Уже поздно, — он действительно сегодня пришел поздно — солнце уже давно село. Джокер тут же начинает дуться.       — О, нет… Я хочу поиграть еще немного. Пожалуйста, Брюси, Брюси, Брюси… Побудь еще со мной… — хнычет Джокер и тянется к нему. Брюс кладет свои руки ему на плечи, чтобы держать его на безопасном расстоянии. Он не хочет, чтобы в это были привлечены санитары.       — Скоро мы увидимся снова. А теперь, Джей, пожалуйста, тебе нужно помнить о приеме таблеток. Не для меня, но для себя. Не прячь их и не выбрасывай, тебе нужно их принимать. Я обещаю, впоследствии ты будешь чувствовать себя лучше.       Джокер смотрит на него и, быстро развернувшись на каблуках*, подходит к окну.       — Одни делают все что угодно, кроме этого. Я не нуждаюсь в них. Я ни в чем не нуждаюсь. И я точно не нуждаюсь в том, чтобы ты приходил ко мне и говорил подобные вещи. Эту ложь… Эту ложь, которую… — дальше Джокер продолжил тихо бормотать что-то себе под нос. Брюс выдохнул. Ему следовало бы сообщить об этом доктору Леланд. Следовало бы.       — Джей, ты должен понять, почему я больше не могу тебе позволить помогать Бэтмену.       Джокер снова разворачивается. На этот раз его голова опущена, и улыбки не видно — зато отлично видны кулаки.       — И почему же?       Брюс старается как только может не злить Джокера, но, в то же время, он не может ему врать. Больше Брюс не будет им манипулировать.       — Потому что ты сам сказал это. Ты не можешь справиться с хаосом внутри себя — ты сам хаос, Джей. Что тебе нужно — так это покой, чтобы обеспечить тебе равновесие, — подойдя к Джокеру, он обхватил его лицо руками. — Поэтому я нужен тебе. Я могу быть затишьем перед твоей бурей.       Джокер просто напряженно смотрит на Брюса. Брюс не может прочитать его взгляд, но, по крайней мере, он пока еще не укусил его пальцы.       — Но позволишь ли ты? — медленно, но верно на лице Джокера вновь начала появляться улыбка.       — Если да, то смогу ли я увидеть Бэтпещеру?       Брюс улыбается.       — До тех пор, пока ты обещаешь принимать свои лекарства, — Брюс достает маленькую таблетку из своего кармана, которую он нашел под подушкой Джокера. Тот краснеет, глядя на белую таблетку между пальцами Брюса. Вот Джей, которого Брюс знает. Он возвращается к нему. Он видит это по постепенно заполняющей его глаза мягкости. — Потому что в свою очередь я обещаю, что, в конце концов, все еще будет зависеть от тебя, а не от этих таблеток. Они лишь помогут тебе пойти по тому пути, который ты выберешь сам.       Брюс кладет таблетку Джокеру на руку и предлагает ему стакан с водой, что стоял на тумбочке.       — Как скажешь, Брюс. Но помни, Бэтпещера на очереди, — говорит Джокер перед тем, как выпить воду вместе с таблеткой. Улыбаясь, Брюс кивает и в этот раз позволяет себе взять инициативу. В его объятиях Джокер чувствует теплоту и нежность.