Soulmate universe

Соулмейт!AU, в котором у одного соулмейта на запястье написана произнесенная им фраза, после которой его соулмейт на подсознательном уровне понял, что влюбился. Юнги двадцать три, и он думает, что у него самая банальная надпись-подсказка для соулмейта. Он всегда прячет её за длинными рукавами или напульсником, так что никто в его окружении не знает, что у него там написано. Дело в том, что Юнги немного (слишком) асоциален для всей этой родственнодушной чепухи. Он не идёт на контакт первым, не открывается тем, кто проявляет инициативу при знакомстве. Он вообще не верит, что найдёт свою вторую половину, потому что он никогда не произносит слов, чернеющих на его бледном, всегда спрятанном за плотной тканью запястье. «Я люблю тебя». Юнги было около восемнадцати, когда началась его социофобия. Всё начинается с малого. Небольшой город, обычная школа, осознание и принятие себя, первая неудачная влюблённость и проклятые слова, сделавшие его посмешищем на целых два года до окончания учёбы. В семнадцать он не выдерживает и сбегает в Сеул, надеясь тем самым уйти от проблем и начать всё с чистого листа. Большой город не слишком дружелюбен к тем, кто не познал жизни, и Юнги приходится её познать. Его сердце медленно обрастает глухой стеной. Он больше не показывает истинных чувств кому попало, он больше не произносит тех слов. Он убеждён, что останется один, но он слишком привык к этому состоянию, чтобы расстраиваться. У Юнги талант. Он прекрасно пишет и исполняет музыку. На пути поиска своего места в жизни он встречает Намджуна – ещё одного талантливого человека, любящего музыку, и они объединяют усилия, чтобы творить. Они проходят вместе через огонь и воду, терпят поражения и всё то дерьмо, что сваливается на них от мелочных и завистливых людей, но добиваются своего, заполучив-таки своё пока маленькое, но вполне устойчивое место в огромной музыкальной индустрии. Время идёт, и их деятельность расширяется. Если поначалу они исполняют хип-хоп дуэтом, то с появлением Сокджина и Тэхёна в их музыку добавляются вокальные партии. Ещё через полгода приходит Чонгук, мелкое одарённое создание, способное, кажется, на всё. Он учится у Джуна и Юнги рэпу, а у Джина с Тэ вокалу, и ещё он очень любит танцы, так что не перестаёт упрашивать ребят добавить динамичности в их выступления, включив танцевальные элементы. А потом появляются Чимин и Хосок – вокалисты с потрясающими танцевальными навыками, и Чонгук увязывается хвостиком уже за ними, надеясь найти сторонников в воплощении своей маленькой мечты. И как-то так выходит, что танцы прекрасно вписываются в их музыку, и, оказывается, при должном усилии они все способны на что-то весьма эффектное, что тут же приходится по душе публике. Юнги открывается ребятам постепенно. Он им доверяет, но выстроенный годами барьер даёт о себе знать, и тяжело сбросить этот панцирь в одночасье. Чем многочисленней коллектив, тем больше вероятность образования малых групп, и нет ничего удивительного в том, что кто-то сближается с одними лучше, чем с другими. Для Юнги ближайшим человеком поначалу является Намджун, терпевший с ним все тяготы на пути к успеху. Младшая троица ребят слегка обособлена от старших, но это в порядке вещей, думает Юнги, пока однажды не становится свидетелем ничем не примечательной на первый взгляд сцены. Чимин и Чонгук просто говорят о чём-то, но в один момент настроение, как будто даже воздух вокруг них меняется. Юнги не видел надписей на их запястьях, он даже не слышал их диалога, но он уверен, что произошло «оно». «Оно» читается по их взглядам, по их сияющим глазам и смущённым улыбкам. И в тот момент с Юнги что-то происходит. Он начинает испытывать иррациональную тоску. Ему тоже хочется ощутить подобное. Но он на то и Мин Юнги, что любые эмоциональные составляющие может отвести на второй план, погрузившись в творчество. В этот же период времени Хосок внезапно проявляет интерес к написанию текстов и даже показывает пару своих набросков. Юнги нравится, он вообще считает Хосока довольно одарённым. Вскоре после присоединения к ним Хосок начинает ходить в студию к рэп-дуэту и даже просит научить его. У него необычайная харизма и умение играть своим голосом, что делает его исполнение уникальным. Хосок подолгу сидит в студии, даже когда нет записей, просто наблюдая за тем, как работает Юнги. Они абсолютно разные, но их сближение происходит до того легко и естественно, словно они знали друг друга всю жизнь. Юнги с ним расслабляется и забывает о враждебности внешнего мира, словно бы снова учась открыто улыбаться. Эмоции показывать до сих пор непривычно, но ребята вроде как привыкли, и потому лишнее подтверждение привязанностей им не нужно. Так думает Юнги, пока однажды в полушуточном споре Хосок не выкрикивает: - Хён, просто скажи, что любишь меня! Юнги понятия не имеет, что происходит с ним в данный момент. Внутри как будто взрывается целая вселенная, центром которой внезапно становится Хосок. Юнги испытывал нечто подобное единожды за всю свою жизнь, и ему откровенно страшно. Тому пятнадцатилетнему пацану рассмеялись в лицо и выставили его чувства на потеху всем. Юнги не хочет больше влюбляться, но сердце уже скачет галопом, норовя вырваться из грудной клетки прямо в руки к ничего не подозревающему Хосоку. Внутри глупой птицей бьётся надежда на взаимность, но Юнги пытается раздавить её на корню. Он не верит. Внутренняя борьба отнимает все его силы и внимание, но его ответ до сих пор ждут, а потому он чисто на автомате отвечает: - Я люблю тебя. Пакостливо-довольное лицо Хосока внезапно вытягивается, и Юнги чувствует что-то ещё – внезапную тягу, которая вынуждает его сделать шаг навстречу. У Юнги начинают трястись руки, он до сих пор не осознаёт, что это было. Всё как будто происходит не с ним, он не может даже контролировать собственное дыхание. Пока он варится в собственных страхах и переживаниях, он не замечает, как к нему приближается Хосок и хватает его за плечи в попытках привести в чувства: - Хён? – неуверенно тянет он. – Ты… не рад? Юнги, наконец, может сконцентрировать свой взгляд на нём и видит, что тот тоже волнуется. Переживает. - Хоба. Так это правда? - Да, хён, - нежно улыбается младший, наконец, расслабляясь. – Это правда. Юнги двадцать пять, и он думает, что его надпись звучит лучше в исполнении Хосока (но об этом ни слова).