Безумная Макс

      Сказать, что после произошедшего на вечеринке жизнь Максин Джеймс круто изменилась — значит ничего не сказать. Только вот изменения были вовсе не в положительную сторону.       В течение всей следующей недели она с раздражающей регулярностью находила в своей сумке записки пошлого характера. Мало того, за завтраком к ней прилетали совы с подобными посланиями, где Макс радовало лишь одно — никто из её тайных насмешников не расщедрился (или не додумался) выслать ей громовещатель¹.       Теодор Нотт словно бы с цепи сорвался. Он не был свидетелем произошедшей сцены, однако уже на следующее утро вещал на весь замок грязные шуточки, пересказывая случившееся на свой манер, и норовил подкараулить утомленную Максин, чтобы вручить ей лично листок с криво нарисованным половым органом.       Единственным плюсом из всего произошедшего Макс считала то, что ей всё-таки удалось заляпать безупречную репутацию хвалёного слизеринского лорда. Ведь касаться грязнокровки было последней низостью, что уж говорить о поцелуе. Ещё одним маленьким бонусом и бальзамом удовлетворённому самолюбию стало внезапное ретирование Кастора Марлоу. Нет, он по-прежнему посещал совмещённые с равенкловцами занятия, однако не докучал более своими однообразными шутками. Пару раз Максин встречалась с ним взглядом, но так и не могла понять причину его хмурой задумчивости — впрочем, ей и своих проблем хватало.       Рэйчел и Полумна не затрагивали тему случившегося на хэллоуинском бале, продолжая жить так, будто ничего не произошло. И если Луна действительно продолжила существовать в своём привычном темпе — в поисках мозгошмыгов и в раздумьях о прекрасном, — то мисс Сьюэлл походила на актрису малобюджетного фильма. Ну не удавалось ей делать вид, что всё в порядке и ничего из ряда вон выходящего тем вечером не приключилось и не продолжалось по сей день.       Но Макс была рада, что подруга не лезла к ней с расспросами и уж тем более не предлагала психологическую помощь. Достаточно было одного неопровержимого факта: Рэйчел во всём оказалась права — это отбивало у Максин остатки отчаянного желания получить хоть крошечную малость сочувствия.       А посочувствовать было чему.       За эти неполные две недели своей сказочной игры и существования в выдуманном мире Макс не заметила, как по уши влюбилась в свой нафантазированный образ идеального Драко. А когда этот маленький мирок с треском разлетелся на тысячи осколков, первая любовь не пожелала превращаться в морскую пену и гибнуть вместе с розовой вселенной подростковых надежд. Нет — юношеская влюблённость лишь сильнее укрепилась после опрометчивого поцелуя Максин и Малфоя, изводя девушку бешеным роем пресловутых бабочек в животе, возникающих от одной только мысли об аристократическом слизеринце.       «Ты попала, Джеймс! — констатировала на следующее утро после хэллоуинской вечеринки Макс, не в силах контролировать нескончаемую «стрельбу» глазами в поисках блондинистой шевелюры за змеиным столом. — Ты влипла хуже некуда!»       Хотя на деле скрывать невозможную любовь оказалось достаточно просто: у Максин не было времени горевать о безответных чувствах, ведь слизеринские издёвки требовали огромных затрат энергии и сил. А их остатки ученица выплёскивала в случайно найденной Выручай-комнате (на самом деле она невольно подслушала диалог Флитвика и директора, где фигурировало примерное местонахождение невероятной Комнаты), которая так кстати предоставила всё необходимое, чтобы «выпустить пар», воплотив идиотское пожелание Максин — боксёрская груша в виде человека.       Ох, и как же сильно доставалось Дракоше — именно так назвала своего нового друга-манекена Макс, — ведь она нещадно колотила его битой, боксёрскими перчатками — всем, что предоставляла услужливая Комната. А после подобных тренировок Макс долго лежала на большой шёлковой подушке, разглядывая пляшущие тени горящих факелов, коими освещалась Выручай-комната. И если физически она была чертовски измотана, то эмоциональная активность возрастала с неимоверной силой, заставляя несчастную давиться своей безрассудной, глупой любовью и яркими образами сероглазого Малфоя.

***

      Дебютную игру сезона Равенкло — Гриффиндор, традиционно проходившую в первые выходные ноября, перенесли на следующее воскресенье в связи с тем, что на хэллоуинском вечере сцепились пара змеят и львят. Обошлось, конечно же, без жертв, однако загонщик-гриффиндорец до самого понедельника прописался в Больничном крыле.       Макс никогда не проявляла особого интереса к квиддичу, а уж после того, как на первом курсе сумасшедшая старая метла сбросила её с двухметровой высоты, она старалась обходить спортивное поле по крутой дуге. Поэтому мисс Джеймс не разделяла всеобщего ажиотажа, вспыхнувшего на фоне отменённого матча. Неделей раньше — неделей позже, она всё равно не планировала посещать это жуткое квиддичное поле, ведь там парили неуправляемые бладжеры и непредсказуемые криворукие игроки!       В воскресным утром Рэйчел позвала подругу на матч, ведь впервые за шесть лет их обучения в Хогвартсе сезон открывала сборная Равенкло. Обычно не на жизнь, а на смерть в первой игре, как гладиаторы, сражались змеята и львята, чем вызывали бурный интерес и шумиху у каждого студента, поскольку с незапамятных времён три факультета объединялись против Слизерина, бурно болея за золотых львов. Но прошлогоднее вопиющее происшествие во время матча заставило руководство изменить вековую традицию, где на ринге первыми сражались антагонистические факультеты.       Максин предсказуемо отказалась, оставшись в замке, а Рэйчел с Полумной отправились болеть за факультетскую сборную. Мисс Лавгуд нацепила свою торжественную шляпу в виде орла с гордо распахнутыми крыльями, планируя поддерживать игроков задорными кричалками.       Макс честно рассчитывала провести этот день за уроками, ведь на зельеварении профессор Снейп задал огромное эссе на тему «Противоядия от обычных и магических ядов». И это вовсе не от того, что на хэллоуинском вечере пострадали его горячо любимые змеята — нет, студенты чётко следовали учебной программе, утверждённой Министерством Магии. А то, что «Противоядия от магических ядов» были пройдены на третьем курсе — не беда…       «Повторение — мать учения!» — передразнивая манеру зельевара, выплёвывала каждое слово Максин, в недовольстве закатывая глаза, ведь даже в стезе просвещения надменные слизеринцы, совершенно не старясь, сумели испортить ей жизнь.       Но выполнить «пустяковое» задание Снейпа этим днем было не суждено. Макс планировала набросать черновик эссе, а после «налить воды» до необходимого размера с помощью дополнительной литературы из библиотеки, однако очередная мерзкая записка с «художественным» изображением напрочь испортила рабочий настрой.       Максин нахмурила брови, с шумом разрывая листок на мелкие кусочки и сжигая с помощью «Инсендио». Теперь единственным пунктом её планов на остаток воскресенья стало привычное времяпровождение в недрах Выручай-комнаты в приличном обществе безмолвного Дракоши.       Мысленно проговаривая в голове боевое заклинание и вырисовывая его руну пальцем, Максин с довольной улыбкой направлялась на восьмой этаж к зачарованной комнате, на автомате выбирая самый короткий путь из равенкловской башни.       «Попрошу Комнату предоставить пару томиков Тёмной магии», — размышляла Макс, желая выпустить пар. Ещё на пятом курсе студенты мельком прошли Непростительные заклинания, и Максин долго ходила под впечатлением, а рунный взмах смертельного проклятья прочно засел в голове, периодически напоминая о своём существовании.       Переполненная философскими мыслями о том, сможет ли она когда-нибудь применить подобное проклятье в защиту собственной жизни и жизни близких, она остановилась у стены-прохода в Выручай-комнату, не заметив тайной слежки.       — Су-у-ученька! — протянул Теодор Нотт, вынырнув из-за поворота, пряча палочку в задний карман тёмных джинсов (он наложил какое-то заклятье на коридор), и широко раскинул руки, словно ожидал жарких объятий. — Какими судьбами?       Макс непроизвольно вздрогнула, неосознанно сделав шаг назад, и выставила перед собой палочку, сурово нахмурившись:       — Тебя мамочка не учила, Тео, что совать свой нос в чужие дела плохо?       Максин нутром чувствовала, что в этот раз она крупно влипла. В голове она уже выстроила алгоритм действий, как швырнет в Нотта мощным проклятьем и скроется за массивной дверью Комнаты. Однако убежище всё никак не открывалось.       — Какая ты грозная!       Теодор вновь облизнул краешек губы, а по спине Макс пробежался целый рой мурашек — она безумно испугалась, бросив полный надежды взгляд на неподвижную стену.       — Назад, Нотт! — в некогда уверенном голосе Максин послышались нотки испуга; парень почувствовал их, словно зверь на охоте, но всё же покорно замер в нескольких метрах от жертвы. — Или я тебя прокляну!       — Как всё здорово вышло, правда? — расплылся в загадочной ухмылке-оскале Тео, разглядывая девушку с ног до головы. — Я всю неделю наблюдал за тобой, сученька, как ты целыми вечерами пропадаешь в этой комнате. Возможности встретиться не было, но я так рассчитывал на этот треклятый матч… И вот ты тут! — неожиданно бодро добавил Теодор, с довольной улыбкой указав на безлюдный коридор.       Максин вновь бросила очередной взгляд, полный немой мольбы, к Выручай-комнате, но спасительная дверь всё не появлялась. Это значило одно — зачарованная комната занята кем-то другим.       — Ты думаешь, я ничего не понял? — продолжил Нотт, с усмешкой наблюдая за переглядами Максин и стены.       — Что? — непроизвольно переспросила Макс, прокручивая в голове дальнейшее развитие событий и подбор нужного проклятья.       — Твои короткие юбки, шлейфы пленительных духов, развязное поведение… — От слова к слову на её лице сменялась разная степень удивления. — И вот я тут, моя сученька!       — Назад! — взвизгнула Максин, когда Теодор сделал шаг в её направлении.       — Сопротивляйся, мне так больше нравится! — удовлетворённо кивнул Тео, продолжая наступление.       Максин с готовностью взмахнула палочкой, проговаривая проклятье, но Нотт в одно мгновение оказался совсем близко, вырвал палочку из рук и отшвырнул куда-то назад, схватив перепуганную девушку за запястья.       — Запомни, Джеймс, — чётко проговорил он, зарывшись носом в тёмных волосах Максин, — у тебя есть всего секунда, чтобы атаковать, и свою ты потратила на бестолковый сучий скулёж.       — Отвали! — прокричала Макс, пытаясь вырваться из железной хватки старшекурсника, но силы были неравными, отчего Теодор маниакально посмеивался.       В конце концов Максин удалось удачно вывернуться и укусить Теодора за предплечье, однако парень не ослабил хватки и со всей дури впечатал её в стену. От боли у Макс потемнело в глазах всего на секунду — Тео больно встряхнул её за плечи, сильнее вжимая в стену.       — Это была плохая идея, грязнокровка! — прорычал он, нахмурив кустистые прямые брови. От его былого насмешливого тона не осталось и следа. Максин стало действительно страшно, когда она встретилась с его бездонно-чёрными глазами.       Макс вновь попыталась вырваться: брыкалась и кричала, но никакого результата, кроме удара под дых тяжелым слизеринским кулаком, её действия не возымели.       Весь воздух вышел из легких, на глаза вновь надвинулась тьма; она пыталась сделать спасительный глоток, чтобы продолжить защищаться дальше, ведь Нотт успел повалить её на пол и теперь лихорадочно расстегивал собственные штаны. Он пыхтел и злился ещё больше: лёжа на полу, с одной свободной левой рукой, стянуть штаны оказалось задачей не из легких, ведь правой он предусмотрительно перехватил запястья Максин, больно сжав над её головой.       Макс еле слышно кричала: восьмидесятикилограммовое тело больно давило сверху, а мерзкое горячее дыхание адским потоком удаляло ей в шею. Хотелось потерять сознание и не видеть всего того, что будет с ней делать Нотт.       Теодор громко выругался почти у самого уха Макс — продвижения в его деле не наблюдалось. Парень разъярённо прошипел, что если грязнокровка ещё раз попробует его ударить, он разобьет её смазливое личико в кровь. А спустя секунду хватка на запястьях Макс ослабилась — Нотт подключил обе руки для покорения «магловского дерьма», коим он в порыве недовольства обозвал свои джинсы.       Максин не собиралась сдаваться: она влепила Тео мощную пощёчину, сумев при этом до крови оцарапать его щёку, но реализовать остаток плана — зарядить ногой в пах, — не удалось, потому что он перехватил её руки и сильнее сжал тело бёдрами. Любая призрачная возможность нанести больной удар растворилась, словно её не бывало.       Макс зажмурила глаза, готовясь получить затрещину, и молила Мерлина, чтобы Нотт сломал кулак об её скулы. Но через мгновение кто-то стащил с неё его тело, избавив от «коронного» удара.       — Ты чего, Малфой? — раздался удивлённый голос Теодора, он неуклюже натягивал спущенные штаны и потирал ушибленный бок — Малфой мастерски уложил его на пол безо всякой магии.       Максин в страхе отползла к стене, наблюдая за юношами, — отступать больше было некуда. Драко даже не обернулся в её сторону — он схватил Тео за грудки и громко впечатал спиной в стену.       — Серьёзный недотрах, Тео, что ты решил изнасиловать шестикурсницу?       Вновь волна мурашек пробежалась по спине Максин, и она неуверенно прижала к себе колени, перепугано взглянув в сторону юношей.       — Да брось, Драко. Присоединяйся, я могу быть вторым, — насмешливо проговорил Тео, кивнув в сторону перепуганной Макс.       Малфой бросил в ее сторону секундный холодный взгляд. Макс сжалась в один маленький комок, в страхе отведя голубые глаза в сторону. Что он увидел? Растрёпанную грязнокровку с порванной водолазкой и зарёванным лицом…       Драко ударил Нота правой. Резко, без размаха. Точно в челюсть. Потом приблизился совсем близко к его уху, что-то прошептав. Максин не слышала, но по перепуганному лицу Тео поняла, что это что-то пострашнее её грозного «Остолбеней».       В довесок Малфой ударил Нота ногой в пах, и тот, тихо постанывая, сполз на пол в позу эмбриона, сверкая своей голой чистокровной задницей.       Драко мазнул очередным холодным взглядом по растрёпанной Максин, сжав кулаки до побелевших костяшек, но уже через секунду направился в противоположную сторону, безучастно бросив:       — Через полторы минуты он сможет подняться. Используй это время с толком.       Максин неуверенно вскочила и покачнулась — ватные ноги не слушались, грозясь повалить её обратно на мраморный пол. У рыцарских доспех она обнаружила свою палочку. Зажав её в кулак, Макс бросила секундный взгляд на стонущего Нотта и юрко нырнула в освободившуюся Выручай-комнату, давясь непрошеными слезами.