Безумная Макс

      Макс долго боялась покидать безопасную Выручай-комнату. Ей всё казалось, что Нотт поджидает у двери, и она даже слышала какие-то голоса.       «Толщина стены полметра, — пыталась утешить себя Макс, жалуясь молчаливому Дракоше на несправедливость судьбы. И если раньше её устраивало безмолвие своего друга-манекена, то сейчас звенящая тишина очень сильно напрягала. — Звуки с коридора я не могу слышать априори… А пробраться сюда он сможет, только разрушив стену Бомбардой».       Максин нервно рассмеялась своим мыслям, уткнувшись в резиновую грудь собеседника, и впервые за этот вечер поймала себя на очередной назойливой мечте о сероглазом Малфое, представляя себе, что обнимает не куклу, а его.       В родную гостиную Макс прокралась после отбоя, чудом не попавшись на глаза желчному завхозу Филчу и феерично удрав от его вездесущей кошки миссис Норрис, хотя этот серый мешок недоразумения истошно, совсем не по-кошачьи, выл, сверкая в сторону нарушительницы комендантского часа жёлтыми глазами.       — Макс, мы уже думали бить тревогу! — голос Рэйчел сквозил недовольством, однако Максин ясно почувствовала, что подруга вздохнула с облегчением.       — Да глупый страж не пускал меня в гостиную, — закатила глаза Макс, совершенно не соврав. На вопрос «Куда деваются пропавшие вещи?» она на автомате ответила: «В Нарнию¹». Пришлось целых семь минут умолять стража задать другой вопрос. — Всё в порядке.       Рэйчел улыбнулась уголками губ и не стала заводить разговор на тему того, что подруги не было ни за обедом, ни за ужином, — она лишь молча протянула ей свёрток с припасёнными фруктами и куском тыквенного пирога.       — Спасибо, — кивнула Макс, а желудок вторил ей нервным изголодавшимся бурчанием, ведь с самого утра у неё во рту не побывало ни одной маковой росинки. — Пошли спать, а то Полумна прямо здесь заночует, — улыбнулась она, указав рукой на дремавшую в кресле светловолосую подругу.

***

      В течение недели за завтраком студенты продолжали обсуждать прошедший матч, и несмотря на то, что их сборная проиграла Гриффиндору, благодаря количеству очков, набранному во время игры, у Равенкло ещё был шанс вырваться на первое место. Макс это было неинтересно, однако в обществе однокурсников она чувствовала себя в безопасности.       Она старалась без надобности не ходить в одиночку и всегда держала волшебную палочку наготове. Хоть нападение средь бела дня было чем-то за гранью фантастики, Макс не покидало гнетущее чувство опасности, вплоть до неконтролируемого мороза по коже, словно бы её везде преследовали жуткие тени.       Максин с опаской поглядывала на слизеринский стол. Наутро после случившегося Теодор Нотт вёл себя как ни в чём не бывало: он залечил раны и ссадины, не оставив и единого напоминания о произошедшем, хотя Максин очень рассчитывала, что точный удар в пах навсегда сделает мерзавца жалким импотентом. На Драко она боялась смотреть, хотя каждая частичка её тела желала вновь его увидеть.       Было тошно от того, что Малфой стал свидетелем их «стычки» с Ноттом, а за спасение собственной жизни она осталась у него в долгу. Но больше всего её тяготил тот факт, что образ сероглазого героя-Малфоя так сильно запал в сознание, что по ночам она давилась от слёз, понимая, что сердце сгорает от безнадёжной любви.       Максин старалась переключаться на злобу, вспоминать, что Малфой — жалкий и мерзкий сноб, такой же подонок, как и Нотт… Но долго поддерживать подобную иллюзию не удавалось. В эти моменты не хватало обволакивающего спокойствия Выручай-комнаты, которая за прошедшую неделю стала отдушиной в море испытаний будничных дней. Но Макс боялась покидать компанию равенкловцев, поэтому о зачарованной комнате пришлось забыть.       Гнусные записки с одинаковым содержанием продолжали регулярно отравлять её жизнь, но Макс уже давно смирилась, ведь это было меньшее из зол, терзающих её душу. Однажды, увидев как подруга сжигает очередную стопку посланий, Полумна с видом эксперта заявила, что все неприятности Максин от мозгошмыгов в её голове. Максин даже спорить не стала, ведь мисс Лавгуд совершенно не представляла, какие проблемы свалились на её хрупкие плечи.       — Возьми, это поможет.       Макс немного опешила, замерев на месте, когда однажды после обеда Полумна бесцеремонно нацепила ей на шею «ожерелье», представляющее собой три пробки от сливочного пива на ярко-розовой нитке.       — Это амулет, отпугивающий мозгошмыгов, — с улыбкой ответила на немой вопрос приятельницы Луна, легко коснувшись пальчиком одной пробки.       — Ты же сказала, что он для отпугивания нарглов, — прыснула в кулак Рэйчел, кивнув на амулет из одной пробки на шее Полумны.       — Моё ожерелье от нарглов, — как ни в чём не бывало продолжила Луна, покрутив в руке собственную пробку-амулет. — А у Максин от мозгошмыгов… Ты, кстати, если хочешь, можешь поменять их цвет.       Луна коснулась палочкой подаренного ожерелья — и пробки вмиг перекрасились в три кислотно-ярких цвета: розовый, зелёный и жёлтый.       — Спасибо, — выдавила улыбку Максин, прекрасно понимая, что выглядела сейчас, как городская сумасшедшая, однако забота подруги была очень приятна. — Я только, пожалуй, спрячу его под мантию…       — Глядите, грязнокровка Джеймс подобрала себе украшение, соответствующее её статусу! — расхохоталась Паркинсон, выходившая из Большого зала в привычной слизеринской компании.       — …пока его не увидели, — закончила Максин, спрятав ожерелье.       — Не стыдись же, Джеймс, пусть все видят такую красоту! — продолжила глумиться Пэнси, остановившись неподалеку от студенток.       — Смотри от зависти не подавись слюной, Пэнс, — отозвалась Максин, быстрым взглядом осматривая компанию в поиске двух до скрежета зубов знакомых лиц. — Хотя тебе и впрямь нужно что-то яркое и броское, чтобы отвлекать внимание от породистой мопсовой мордочки, — последнюю фразу Макс произнесла, задержавшись на лице Теодора Нотта.       Она не слышала возмущенного визга Паркинсон и уж тем более не разобрала слов. Она наблюдала немую сцену, где главными участниками были два слизеринца: Нотт стрельнул взглядом в сторону Малфоя и словно бы прочел по его лицу что-то недоступное остальным. Губы Теодора дрогнули в секундной снисходительной усмешке, и привычной самодовольной манерой он прервал поток брани однокурсницы:       — Не пыли, Пэнси, это всего лишь мерзкая грязнокровка, завидующая твоей красоте. Мы все и так прекрасно знаем, что она из себя представляет.       Паркинсон довольно улыбнулась, вздёрнув своим носиком-картошкой, и послала Максин свой самый лучший ядовитый взор, наслаждаясь одобрительным гоготом собственной свиты. Макс же не удержалась и встретилась взглядом с Драко — вмиг в голове всплыла их первая встреча-знакомство, и она чётко и ясно произнесла:       — Я — Максин из дома Джеймсов, первая своего имени. — Студентке показалось, что Нотт непроизвольно вздрогнул, сощурившись, — это придало Макс ещё больше уверенности, и она продолжила напоминать слизеринцу, что из себя представляет: — Но вы, неграмотные, можете называть меня «миледи».       Поток возмущения семикурсников Максин гордо проигнорировала — развернулась на каблуках, взяла замерших рядом подруг под локти и направилась на следующее занятие. Внутри распространялось пленительное тепло, от которого неугомонные бабочки в животе закружились в быстром танце, ведь на лице Драко Малфоя вновь мелькнула та самая очаровательно-лукавая секундная улыбка из их первой встречи, снившаяся ей почти каждую ночь.

***

      Максин с трудом дожила до выходных. После стычки со слизеринцами ей казалось, что тень Малфоя, а точнее шлейф его фужерно-древесного одеколона, преследовала везде — на перемене в коридоре, в Большом зале и даже в библиотеке. Макс жадно вдыхала эту прекрасную и манящую ароматную дымку, бессознательно оглядываясь в поисках источника пленительного запаха, но сам Драко ни разу не попадался на глаза.       Макс чувствовала, что сходит с ума. И окончательно убедилась в этом, когда пятничным вечером вполне серьёзно задумалась прокрасться в слизеринскую гостиную и прихватить из комнаты Драко парочку его надушенных вещей, чтобы с идиотской улыбкой тонуть вечерами в пленительном малфоевском запахе, зарывшись с головой под одеялом и представляя, что засыпает в его объятиях.       В субботу Макс была опечалена как никогда: очередной сон-мечта разбился о жестокую повседневную реальность, где у неё не было ни то что жалкого клочка одежды, пропитанного запахом слизеринца, да и попросту жилетки, в которую можно было бы поплакать и роптать на жестокую судьбу и отсутствие простого женского счастья. А ведь Рэйчел предупреждала!       Плакаться было некому.       Макс нацепила очередную улыбку, закрыла глаза, стараясь запомнить ускользающие отголоски своего чудесного сна, и направилась в компании подруг на завтрак, готовясь весь этот день провести над тонной домашней работы в уютной гостиной, где не было и крошечного намека на присутствие малфоевской шлейфа.       Рэйчел монотонно зачитывала лекцию по теме «Теория трансфигурации пространства», Луна листала соответствующую литературу, засунув волшебную палочку за левое ухо, а перо — за правое. Макс отстранённо слушала безжизненное чтиво подруги, пытаясь цепляться за знакомые слова и фразы: «изменение и преобразование пространства…», «дом, внутри которого располагалась стометровая башня…», «утерянные заклинания о подобных превращениях…».       Полумна встрепенулась, когда Рэйчел упомянула имя любимой основательницы Ровены Равенкло, прочитав абзац об её вкладе в теорию трансфигурации пространства.       Максин вспомнила, что преобразование пространства было упомянуто в сериале «Доктор Кто»², и совсем скоро две знакомые с магловским миром ученицы завели увлекательный разговор о космическом корабле — полицейской будке, способной доставить пассажира в любую точку времени и пространства. Луна с интересом слушала одноклассниц, дивясь неведомой машине времени, которая, по словам Максин, в лучших традициях трансфигурации пространства внутри была больше, чем снаружи. Больше в целую бесконечность.       — Ладно, хватит о прекрасном, — прервала подругу Рэйчел, когда та стала пересказывать сюжет увлекшейся кинокартиной Полумне. —  Макгонагалл вряд ли примет эссе, в основе которого лежит анализ маггловского сериала.       Студентки перешли к насущным вопросам, вернувшись к обсуждению Заколдованных палаток, внешний вид которых не соответствовал расширенному содержанию внутри. Максин с задумчивым видом вырисовывала носком ботинка замысловатые узоры на ковре, предавшись размышлению о путешествиях во времени.       «Мне бы всего лишь на миг вернуться в прошлое, — думалось ей, — в тот самый момент, когда мою голову посетила эта идиотская идея по соблазнению Малфоя! Влепила бы себе звонкую оплеуху, чтобы мозги на место встали!»       Рэйчел и Луна, периодически переговариваясь и заглядывая друг другу в записи, писали черновую работу своих эссе, а Максин в это время была далеко… Мысли вновь увели её на восьмой этаж, в Выручай-комнату, которая, кстати говоря, была прекрасным примером пространственной трансфигурации, ведь могла быть и обычной каморкой со швабрами, и огромным холлом, ничуть не уступая в размерах Большому залу.       — Пойду прогуляюсь, а то голова уже не варит, — проговорила она, взглянув на стремительно приближающееся время ужина. Подруги машинально кивнули, не отвлекаясь от своих черновиков, и лишь Рэйчел напоследок добавила, чтобы Макс заняла им место в Большом зале.       Максин удобно расположила волшебную палочку в заднем кармане джинсов, несколько раз потренировавшись в ловкости, чтобы выхватить её как можно быстрее и не раздумывая шмальнуть по противнику оглушающим проклятьем, — все действия были отточены до автоматизма. Макс скользила глазами по весёлым лицам студентов, спускаясь по лестнице к Большому залу, где, как всегда по вечерам, обитала бо́льшая часть учеников: кучка первокурсников со смехом наблюдала за тем, как их товарищ взмахивал фальшивой волшебной палочкой, которая каждый раз оборачивалась в его руках в очередное уморительное нечто — то в резинового цыплёнка, то в жестяного дракона. Но дольше всего взгляд Максин задерживался на старшекурсниках, особенно на влюблённых парочках, которые, не стесняясь никого, просто-напросто пожирали друг друга поцелуями, отрываясь лишь на секунду, чтобы глотнуть немного воздуха.       «Правильно, к чёрту сдержанность! — недовольно пробурчала в своей голове Макс, невольно замерев у очередной такой парочки. В мгновение ока она развернулась на сто восемьдесят градусов и как ошпаренная направившись в противоположную сторону. — Устройте оргию прямо тут, Дамблдор с лихвой наградит вас десятком баллов!»       Засунув руки в карманы, Макс быстрым шагом двинулась в привычном направлении на восьмой этаж. Смотреть на чужую любовь было тошно, особенно после осознания того факта, что объект её воздыханий — чёрствый аристократический сноб Малфой, способный подарить ей лишь снисходительно-циничную усмешку.       Максин ещё больше нахмурилась, когда нос вновь уловил преследующий одурманивающий аромат духов, манивший, как запах свежего хлеба голодного странника, а цепкий взгляд остановился на знакомой широкоплечей фигуре платинового блондина.       Малфой мазнул по ней секундным пренебрежительным взглядом, продолжив свой путь вверх по лестнице, а Макс вновь могла лицезреть лишь его спину и затылок. Она и не думала менять свой маршрут.       Когда лестница опустела, а отголоски далёкой речи студентов потонули в величии хогвартских стен, Драко коротко поинтересовался:       — И долго ты будешь меня преследовать, Джеймс?       Малфой обернулся вполоборота, чтобы бросить эту фразу. Максин видела нахмуренные брови, сощуренные глаза — в них свинцовая серость и недовольство, однако долгое мгновение она с упоением любовалась этим надменным, но до ужаса красивым профилем.       — Больно ты мне нужен, Малфой, — на автомате отозвалась Макс, моля всех богов, чтобы Драко застыл в этой позе до скончания веков, ведь это было чистым блаженством, разглядывать его, потонув в аристократической слизеринской эстетике. Но боги, если и слышали, не вняли мольбе: всё что могла лицезреть Макс — светловолосый затылок.       У крыла Выручай-комнаты он замер, словно бы желая убедиться, действительно ли Макс направляется в этот коридор. И когда она поравнялась с ним, изобразив на лице надменное раздражение, подсмотренное у Офелии Марлоу, Драко иронично заметил:       — Подсознательно тянет на место былого приключения? — Максин лишь недовольно закатила глаза, направившись дальше. — Или мне тогда не стоило вмешиваться?       Она нахмурила брови, внимательно оглядев ухмыляющегося Драко, но через секунду её лицо вновь приняло равнодушное выражение, ведь этот энергетический вампир только и ждёт её яркого недовольства и желчи.       — Что ты здесь забыла, Джеймс? — нарушил молчание он.       — Забыла тебя спросить, Малфой, — парировала Макс, остановившись у стены-входа в зачарованную комнату. Она давно поняла, что цель Драко была идентична её собственной, и совсем не желала ему уступать.       — Не забывай, я староста школы, и могу снять баллы за нарушение школьных правил, грязнокровка.       Максин сердито замахнулась правой рукой, чтобы дать негодяю пощёчину, ведь слышать подобное издевательство от него в тысячу крат больнее, чем лай шавок вроде Паркинсон и Нотта. Но Малфой ловко перехватил её, сжав запястье.       — Ещё раз попробуешь меня ударить, сломаю руку, — с секундной улыбкой протянул он, а Максин уже замахнулась левой, которая была так же легко поймана.       Макс раздражённо фыркнула, попытавшись вырваться, но от запредельно близкого контакта с Драко и его пленительными духами, закружилась голова, и она невольно вдыхала и выдыхала пропитанный малфоевским запахом воздух, чуть прикрыв глаза. Сквозь пелену Макс видела, как Малфой внимательно за ней наблюдает, не отпуская запястий.       Всё произошедшее дальше было каким-то сном. Макс не поняла, кто из них проявил инициативу, однако уже в следующую секунду она тонула в его поцелуе, запахе кожи, чувствуя тепло объятий. Она жадно касалась его лица кончиками пальцев, останавливаясь на скуле, другой рукой крепко держала платиновые волосы, ухватившись за них чуть выше загривка. Драко подхватил её на руки, а Максин обняла ногами его торс — Выручай-комната распахнула свои объятия, позволяя двоим влюбленным укрыться от посторонних глаз.