Безумная Макс

      — При приготовлении многих зелий для придания им особенных свойств и силы часто используются различные манипуляции, — низким голосом вещал Снейп.       В классе стояла звенящая тишина — проскальзывающие стальные нотки в голосе преподавателя и насмешливая ухмылка не позволяли ни одному смельчаку произнести хоть единый звук.       — На прошлом уроке мы обсуждали применение заклинаний и заговоров. Мне будет безумно интересно почитать ваши эссе с «философскими» размышлениями на эту тему, — профессор не обращался ни к кому конкретно, но стыдно за свою писанину было, пожалуй, каждому присутствующему. — Сегодня мы поговорим об использовании энергетических центров.       Снейп остановился у доски и обернулся лицом к классу — чёрная мантия в точности повторила резкое движение хозяина, ещё больше придав ему схожести с летучей мышью. Холодные чёрные глаза мазнули по студентам, дольше обычного задержавшись на увлечённой рисованием узоров Максин.       — Мисс Джеймс, — еле слышно проговорил он, а Макс, услышав собственную фамилию, встрепенулась, подняв глаза к преподавателю, и так же негромко произнесла:       — Да, сэр?       — Назовите компоненты, которые часто используются в зельеварении в качестве энергетических центров.       Понять суть вопроса для Максин было задачей из разряда невыполнимых. Она с трудом помнила ни то что тему урока, а название предмета, по которому читалась лекция. Однако худощавая фигура «грозы подземелий» моментально напомнила ей о том, что она находится на уроке зельеварения. С задней парты послышался еле слышный шёпот Полумны, желавшей помочь подруге, Макс воспользовалась этой услугой и быстро повторила слова мисс Лавгуд:       — Камни-минералы-деревья-энергия-магов, — невнятно протараторила Макс, по насмешливой улыбке профессора поняв, что подсказка суфлера не осталась незамеченной.       — Пять очков Равенкло за столь «обширные», — ехидно заметил Снейп, интонацией выделив последнее слово, — познания в теме. — Удивление Максин длилось всего секунду, поскольку Снейп продолжил: — И минус двадцать пять за нарушение дисциплины и тотальное невежество. К следующему уроку жду от вас доклад на тему «Магические манипуляции в зельеварении», а так же бонусом эссе «Значение риторики в современном мире и на уроке зельеварения в частности».       Максин устало закатила глаза и опёрлась головой о правую руку — второй она вертела перо, — и наградила продолжившего лекцию профессора утомлённым взглядом, ведь теперь она будет чахнуть над этим заданием вечера напролёт. Блуждающие по классу глаза остановились на слизеринском ряду, и Макс нахмурила брови, заметив, что Кастор Марлоу обернулся в её сторону.       «Конечно, злорадствуете дальше, змеята!» — фыркнула она и ни с того ни с сего показала ему язык, позабыв об утончённом воспитании. К своему огромному удивлению, Макс заметила, как лукаво сощурились кофейно-карие глаза, а на лице Кастора мелькнула секундная улыбка.       — Ты совсем перестала учиться! — налетела с упрёками Рэйчел, когда три подруги направились на обед. Максин лишь лениво рассмеялась, закинула руки за голову и распустила тёмно-каштановую гриву, собранную в аккуратный хвост.       — Правда? Я вчера получила «Выше ожидаемого» за эссе по трансфигурации.       — Ты поняла, о чём я говорю, — поджала губу Рэйчел, убрав за ухо выбившуюся рыжую прядку. — Витаешь на уроках в облаках и совсем не слушаешь лекции!       В последнюю неделю Максин действительно расслабилась, и подруги не могли понять причину столь резкой перемены в поведении своей прилежной приятельницы. Рэйчел без устали твердила, что с таким настроем Макс завалит все экзамены и о бесплатном обучении во «ФАМЖ»¹ можно будет позабыть, и даже завсегда либерально настроенная Полумна поддакивала строгой мисс Сьюэлл.       Ни одна из подруг не могла подумать, что причиной перемен послужила та странная субботняя прогулка, когда Максин не пришла на ужин, заявившись в факультетскую гостиную после отбоя с усталым и обречённым видом. Тогда они поверили, что Макс задремала в Выручай-комнате, ведь это было почти правдой.       «Он ушёл, — звенело в голове Максин, каждый раз, когда она бросала рассеянный взгляд в сторону Малфоя. — Он просто ушёл…»       Малфой вёл себя, будто между ними ничего не произошло, демонстрируя аристократическое пренебрежение, поэтому к концу недели Максин всерьёз подумывала, что ей всё приснилось и она сошла с ума. Вот только ощущения говорили об обратном. Она чувствовала запах Драко, словно пропиталась им с головой; он преследовал её всюду и был одновременно наградой и наказанием. Макс так долго мечтала вдыхать этот аромат, а заполучив его, никак не могла избавиться. Он стал её неделимой частью.       Макс корила себя за каждый косой взгляд в сторону Малфоя, но ничего не могла поделать. В Большом зале голубые глаза неизменно раз в несколько минут стреляли в сторону слизеринского стола. Она отчётливо слышала, как сердце замирает на секунду и начинает стучать с бешеной силой — поразительный эффект Драко Малфоя. Закрывая глаза, Максин видела его. Просыпаясь, засыпая — он был рядом, словно его образ бесповоротно отпечатался на сетчатке глаза.       Этим вечером подруги пропустили ужин. Рэйчел и Полумна были полны решимости помочь своей нерадивой приятельнице в выполнении задания для Снейпа, обложившись в библиотеке разнообразной литературой. Макс покорно листала учебник, краем уха прислушиваясь к бурному обсуждению приятельниц «интересной темы», так благородно подаренной Снейпом. Рэйчел считала, что в своём эссе Максин следует опираться на античную риторику, ведь она была «школой красноречия, учившей блистательному овладению мастерством логических доказательств и искусству спора». В качестве аргумента она передразнивала невнятный ответ Максин на уроке Снейпа. А Полумна настаивала, что акцент в своей работе Макс должна делать на более поздней европейской риторике, где главной задачей было «обучение красноречию, основанному на правилах стилистики и грамматики».       На самом деле, как показалось Максин, подруги сами не понимали, для чего затеяли этот пустой спор, ведь, по сути, это всё было единым и неделимым, тонко переплетённым невидимыми нитями истории. Поэтому когда две полемистки направились к стойке мадам Пинс, попросить выдать ещё литературы, Максин наконец-таки облегчённо выдохнула, откинувшись на спинку стула.       Но долго наслаждаться тишиной не вышло — в поле зрения появился принц потока, капитан квиддичной команды, его величество Кастор Марлоу. Максин вновь закатила глаза — после сегодняшней странной усмешки его появление не было чем-то непредсказуемым.       — Давай не сегодня, Марлоу? — утомлённо проговорила Макс, прежде чем Кастор успел что-либо сказать. — Я немного занята. — Она обвела руками кипу учебников, кивнув подбородком в сторону своего девственно-чистого листа. — Приходи завтра, можешь даже без записи, я обязательно отвечу на твоё предсказуемое оскорбление.       Тонкие губы Кастора дрогнули в улыбке, за которой он хотел скрыть волнение, коим сквозило буквально каждое его движение. Стоило бросить лишь один короткий взгляд на его руки, и можно было легко понять — Кастор тревожен. Он словно бы не мог найти им место — то сплетал в замок перед собой, то неуклюже поправлял уложенную вверх тёмно-русую чёлку, то складывал за спиной.       — Я здесь не для этого.       — Нет? — делано удивилась Макс, подняв брови. — Ну, порази меня.       — Слушай, — неуверенно начал Кастор, оглядевшись по сторонам, словно бы проверяя, останется ли их разговор конфиденциальным, — твоё предложение ещё в силе?       — Чего? — уже по-настоящему удивилась Макс, чуть склонив голову на бок. — Какое предложение?       — Ну, ты говорила, — протянул Марлоу, вновь запустив руку в волосы, — тогда, на вечеринке… — Ему было трудно говорить, словно бы он рассчитывал, что Максин и без его неуклюжих объяснений догадается, о чём идёт речь. Но она лишь растерянно хлопала глазами, в действительности не понимая, о чём толкует Кастор. — Ты не будешь против потанцевать со мной?       — Ты сейчас шутишь? — На губах Максин скользнула улыбка, и она лукаво сощурила глазки-топазы.       — Нет, — коротко ответил Кастор. — Ну так что?       — Хорошо, — изумлённо пожала плечами Макс, внимательно разглядывая выразительные карие глаза Кастора, пытаясь увидеть в их глубине скрытую насмешку. — Но я ведь грязнокровка.       — Не напоминай, — грустно усмехнулся Кастор, словно бы и сам не раз повторял себе эти слова. — Встретимся завтра в шесть в заброшенном классе на пятом этаже? Только никому не говори.       — Ладно, — кивнула Макс, ещё не до конца понимая, на что соглашается. — Я сохраню всё в строжайшем секрете.       Вместо привычной язвительной усмешки губы Кастора тронула секундная обворожительная улыбка, отчего тонкие черты его лица показались Максин безумно притягательными. Ей внезапно захотелось легонько коснуться кончиками пальцев его невообразимой оливковой кожи — и как она раньше не замечала эту изюминку? Не улыбнуться в ответ было невозможно.

***

      По прошествию некоторого времени после разговора с Кастором Марлоу, голову Максин стали посещать безрадостные мысли. Наверняка всё это окажется очередной колкой издёвкой, ведь последнее время она почти не встречалась с Ноттом и его компанией, да и вообще, слизеринцы притихли, лишь изредка шипя ей вслед банальное «грязнокровка». Мерзкие записки прекратили отравлять ей жизнь, исчезнув так же резко, как и появились.       «Затишье перед бурей», — констатировала Макс за обедом следующего дня, глядя на стальные тучи, зависшие на зачарованном потолке в Большом зале. Ей подумалось, что ливень начнется как раз во время её «свидания» с Марлоу — как символично!       Маскин скользнула взглядом по слизеринскому столу, впервые за эту неделю задержавшись не на платиновой шевелюре аристократического Малфоя. Кастор задумчиво бегал глазами по страницам «Ежедневного Пророка», но тут же оглянулся в её сторону, словно бы заметив, что она наблюдает за ним. Еле заметная обаятельная улыбка легонько тронула его губы, заставив Макс засомневаться в своих недавних предположениях.       Вечером она всё же решилась прийти в обговоренное место. В конце концов, после случая с Ноттом Макс так далеко продвинулась в боевой магии, что разбуди её ночью, первым, что она выкрикнет, будет нетленное «Остолбеней». Макс сжала палочку в руке и направилась на встречу — как-никак сегодняшний день, благодаря Кастору, был единственным, когда она отвлеклась от мыслей о Драко Малфое.       Максин пришла чуть раньше — да что греха таить, за двадцать минут до назначенного времени, — для того, чтобы её не застали врасплох. Придирчивым взглядом оглядев кабинет, Макс решила, что поставит стул около входа таким образом, чтобы распахнутая дверь скрыла её местонахождение. Взмахом волшебной палочки очистила стул от пыли и приготовилась ожидать. Впереди были томительные минуты.       Она настолько увлеклась забавными разноцветными искрами, вылетавшими из палочки при произнесении популярного среди первоклашек заклинания, что не обратила внимания, как к двери подошли. Кастор бесшумно вошёл в класс, не заметив её присутствия, взмахнул палочкой, чтобы привести богом забытый кабинет в божеский вид, и чихнул из-за поднявшейся пыли.       — Будь здоров, — проговорила Максин, отметив про себя, что Кастор даже не дрогнул от неожиданности, в то время как она давно бы визжала от испуга, как маленькая.       — Спасибо, — кивнул он, взглянув на наручные часы. — Без пяти шесть, я и не думал, что ты настолько пунктуальна.       — Боялась, что заблужусь в незнакомых коридорах и пришла на полчаса раньше. — Макс пожала плечами, крутя палочку в руках, она всё ещё продолжала подозревать Кастора в зловещем слизеринском заговоре.       — Я очень рад, что ты пришла, — улыбнулся Кастор, поставив свой стул рядом с ней.       Макс недоверчиво сощурилась, разглядывая улыбающегося собеседника. В этот момент она испытывала когнитивный диссонанс: в голове не укладывалась, как вечно надменный и чистокровный до мозга костей Марлоу, с бескомпромиссными убеждениями в сохранении чистоты крови, способен так резко измениться и стать дружелюбным?       — Что с тобой не так? — наконец-таки нарушила ставшее привычным молчание Макс.       — Я сотню раз спрашивал себя, — отозвался Кастор, хотя Максин ожидала, что он будет задавать кучу бесполезных вопросов из разряда «о чём ты?», лишь бы увильнуть от неприятной темы. Но он был открыт и честен. — И не нашёл никакого вразумительного ответа, кроме того, что я по уши влюблён.       Кастор рассмеялся, а в уголках его глаз появилась паутинка морщин, отчего у Макс вновь возникло безрассудное желание коснуться его оливковой кожи — разве такая бывает?       — Переболеть? — предложила она, когда Кастор прекратил смеяться, одарив её очередной белозубой улыбкой.       — Как долго? — поинтересовался Кастор, чуть сощурив кофейные глаза. — Сентябрь, октябрь, ноябрь… — Он загибал пальцы, наблюдая за ней. — Переболеть не получилось. Я оказался слабаком и изо дня в день тонул в сентябрях. В том втором учебном дне, которого ты не помнишь, на занятии у Макгонагалл. У тебя были распущенные волосы и красный ободок, которые теперь почему-то носит Сьюэлл; ты улыбалась и хохотала, словно сорвала куш в казино… Я влюбился в ту улыбку, и вот вчера ты впервые подарила её мне, исполнив мечту идиота.       Максин не заметила, как покраснела. Она и вправду забыла о том дне, а ведь он был действительно значимым. Девушке пришло письмо из «Французской Академии Магической Журналистики», куда она на каникулах отправляла свою сову с листом аттестации СОВ, и ей сообщили, что предоставят бюджетное место после окончания Хогвартса, если она так же успешно закончит школу. Макс действительно сияла как никогда, выпросила у Рэйчел её любимый ободок, шутила и смеялась, корча рожицы с Полумной, и была полна энтузиазма не упустить свой счастливый билет.       Пару минут собеседники сидели молча. Максин вспоминала о своих давно забытых планах, мысли перескакивали с одной на другую: в голове возник пустой пергамент с невыполненным заданием для Снейпа, после чего сменился безрадостной картиной её вмиг упавшей успеваемости… Кастор словно бы открыл глаза, ведь из-за влюблённости в Малфоя она выпала из жизни и до этого момента была в действительности уверена, что её школьные дела идут замечательно.       Кастор лишь сдержанно улыбался, разглядывая призадумавшуюся Максин — она чуть хмурила тонкие бровки, словно была недовольна некоторым своим мыслям, и бессознательно накручивала на изящный пальчик каштановый локон.       — Переболеть не получилось, — с печальной улыбкой повторила Макс, взглянув в карие глаза Кастора. У неё была та же болезнь, что у него, и без его помощи она не сможет преодолеть этот живучий вирус, имя которому Драко Малфой.