серотонин

Коннора вполне устраивала его жизнь. Он был единственным андроидом в доме — а зачем много, если одна машина со всем великолепно справляется? — и всегда был занят работой. На нем была стирка, уборка, готовка, работа в саду и, конечно, все приказы хозяина, даже самые странные и, порой, абсурдные, были идеально выполнены. RK800 никогда не жаловался на жизнь. Да и некому особо было. Он редко выходил в город — хозяин предпочитал делать это самостоятельно. Если он и брал Коннора с собой, то давал приказ, который нельзя было нарушать — сидеть в машине. Так же было указание ни с кем не разговаривать. В любом случае. Кто бы что не спрашивал. Коннор был в ладу со всем, что его окружало, был согласен и смирен. До того момента, который человек назвал бы «переломным». Это случилось около двух месяцев назад. В тот день он не был одет в фирменный пиджак «Киберлайф», растрёпанные волосы прикрывали диод, и, если бы не совершенно бесстрастный взгляд в никуда, никто никогда бы не подумал, что он — бездушная машина. Да и к тому же, в бедных районах города в глаза особенно и не смотрят. Только на одежду и состояние твоего кошелька. Коннор увидел бродягу. Такого же, как и все, грязного, голодного, сидящего на картонке и вымаливающего доллар на чашку горячего чая. Однако чем-то он не был похож на остальных бездомных. Нет, в его глазах были и вселенская грусть, и отчаянное чувство несправедливости. Но не было мольбы. Словно он заранее чувствовал безнадёжность и разочарованность во всех прохожих. — Мелочи не найдётся? — прохрипел мужчина пристально смотревшему на него андроиду. — Нет наличных, — сдержанно ответил тот. И прищурился: выражение лица бездомного никак не изменилось, ни один мускул не дрогнул. — А что вы тут делаете? — Голодаю, — произнёс мужчина так, словно в чем-то признавался. — И мёрзну. И бродяжничаю. По мне не видно? Коннор почувствовал что-то, похожее на смущение. И ощутил, как диод предательски мигнул желтым. — Что с вами произошло? — спросил он, чуть перекрикивая сильный ветер. — Финансовые неудачи. Как и у всех здесь, — мужчина пожал плечами. Коннор удивлённо приподнял брови. — Вас тут несколько? — Несколько? — бродяга усмехнулся. — Нас тут десятки. Если хочешь, могу устроить экскурсию. Скучаю по общению с людьми в своём уме. «Сквот» был расположен в заброшенном трёхэтажном доме. Окна были выбиты, некоторые — заколочены. Пахло сыростью и чем-то тухлым, будто полсотни людей — именно столько, по подсчетам Коннора, их здесь и было, — умирали заживо и тут же разлагались. Никакой мебели, изредка грязные лежанки из потрепанных одеял и видавших виды пуховиков, небольшой костёр, сложенный из камешков и старых деревяшек, котелок, греющий воду, тихие разговоры, пожухлый пол, разваливающиеся потолок и стены и абсолютный мрак. — Не хоромы, но для существования хватает и этого, — тихо говорит бездомный вслед Коннору, медленно оглядывающему помещение первого этажа. — Кто сделал это с вами? — шокированно произнёс тот, чувствуя, как внутри образуется что-то тягучее и обжигающее. Ярость. — Акционеры. Бизнесмены. Продавцы и дилеры. Но они утверждают, что мы сами сделали это с собой. Чушь, правда? — А что сейчас с тем, кто забросил тебя сюда? — хмуро интересуется андроид. — Где он? — Надеюсь, в Преисподней, — просто ответил бездомный. — Я убил его. Перерезал горло. Первая мысль: бежать. Это место было отвратительно андроиду настолько, что он готов был прямо сейчас закричать в голос. Или вжаться в угол. Стены и потолок будто давили со всех сторон. Но панику вытесняло более благоразумное чувство. Справедливость. Смотря на то, как беременная женщина пытается согреться у хилого огня, старик кашляет кровью, юноша трясущимися, тонкими руками обессилено роняет ложку с похлебкой из жестяной банки, андроид не испытывает жалости. Он полон мрачной решимости. — Такого больше не повторится, — жёстко и холодно произносит Коннор и смотрит в глаза бродяге. — И ты мне в этом поможешь. В ответ мужчина лишь улыбается щербатыми зубами.