серотонин

«— Вы любите его. Моего отца. — Я мало что знаю о любви, малыш. — Зато я — много. И я точно знаю, что любовь — это когда рискуешь всем ради кого-то безвозмездно, просто потому что тебе необходимо видеть его счастливым.» Гулкие слова за закрытой дверью, не предназначавшиеся для ушей Хэнка, тем не менее, не выходили у него из головы. Он услышал их случайно, но теперь всячески корил себя за то, что вообще вышел из комнаты. Потому что все только усложнилось, потому что стало слишком очевидным. «Это когда рискуешь всем ради кого-то безвозмездно.» Все это время Коннор всячески давал понять, сколько всего он мог бы сделать для него. Давал понять, что заботится. А Хэнк смотрел и не видел. Даже поблагодарить вразумительно не смог. Впрочем, вряд ли ему нужны эти нелепые «спасибо». Коннор, без сомнений, понимает все и так. Любовь. Хэнк уже почти забыл об этом слове, ведь его сын — единственный, кого он любит. Или думал, что единственный. Коннор дважды рисковал собой ради Хэнка. И если бы на кону стояла жизнь андроида, то полицейский сделал бы то же самое, не задумываясь не на секунду. Не в знак признательности. Просто… потому что. Как объяснить тот страх, что он испытывал, когда видел тело бездыханного Коннора? Как объяснить то, что своими теплыми ладонями он пытался согреть его руки, хотя и заранее знал, что это просто невозможно? Как объяснить все переполнявшие его чувства, когда слов не хватает? Любовь к нему убивает чувство долга. И отказ от неё — величайшее самопожертвование, доступное человечеству. Но андроид ясно дал понять, что всё, о чем он когда-либо мечтал — совершать ошибки по своей воле. И зачем тогда полицейскому идти против этого? Получалось так, что именно Коннор оказался той тьмой, без которой не бывает света. Может, он и вправду живой? Может, он тот, кто мог бы сделать мир лучше. По крайней мере, мир Хэнка. Диод Коннора по прежнему был у полицейского. Теперь не на столе. В нагрудном кармане рубашки. У сердца? Хэнк не был сентиментальным, но сейчас позволял себе такую вольность. Время неумолимо шло вперед. Хэнк старался вычеркнуть Коннора из жизни. Он просто был не готов. Или утешал себя этим, отказываясь принимать свои чувства. Лейтенант видел андроида каждый день. Он видел его на рынке, который находился недалеко от участка. Андроид, увидев мужчину, улыбался и махал рукой. Андерсон же отворачивался, делая вид, что ничего не видит. Но, как известно, игнорирование проблемы не решает её. Потом RK800 поджидал Хэнка у участка. Он всё время пытался что-то сказать, но ему, всё так же, не отвечали. — Это грубо, лейтенант! — как-то выкрикнул андроид. И больше в участок он не приходил. На улице, впрочем, его тоже было не видно. Даже как-то одиноко. Коулу же с каждым днём становилось всё хуже и хуже, хоть он и отрицал это. Он стал всё чаще просыпаться от кошмаров посреди ночи, ощущая металлический вкус во рту. Опять слишком сильно прикусил губу во сне. После мальчик перестал спать вообще, лишь бы не видеть тех кошмарных картин, которые рисует воображение. Даже организм был против него. Андерсон-младший стал бояться темноты. И поэтому, каждый раз, проснувшись, он в первую очередь включал настольную лампу, освещающую комнату тусклым светом. Дальше, он начал опасаться окон и резких звуков. Ему всё время казалось, что сейчас всё повториться. Его снова украдут, но на этот раз не будет андроида, который героически спасёт его. Коул ничего не говорил отцу, но изменения в собственном ребенке не заметит лишь слепой. Первая мысль — сводить к психологу. Но как всё объяснить? «Моего сына похитили из-за того, что меня спас андроид, состоящий в шайке, которая совершает массовые убийства?» Звучало бредово, если честно. Второй вариант максимально не нравился Хэнку, но, казалось, другого выхода нет. Лейтенант снова не решается постучать. Почему-то знает, что этот «приём» не будет таким теплым. Ну что ж, сам виноват. Он стучит несколько раз. Никто не отвечает, но мужчина знает, что Коннор внутри. Просто делает так же, как делал и он сам. Игнорирует. Поэтому Андерсон сам открывает дверь, оказываясь в коридоре. В доме всё так же пахнет яблоками и корицей, словно ничего и не поменялось. Только в этот раз нет улыбающегося андроида, готового помочь всеми силами. Хэнк заглядывает на кухню, где и обнаруживает RK800. Он всё так же в фартуке, чуть испачканном в муке. Это выглядело слишком по-домашнему уютно и комфортно. — Что опять случилось? — холодно спрашивает андроид, не обернувшись. — И не говорите, что ничего. Вы всегда обращаетесь ко мне только тогда, когда вам что-то надо. Это прозвучало… обиженно? — Прости. Но в этот раз никаких рисков, обещаю. Мне нужен… совет. Коннор обернулся, недоверчиво посмотрев на лейтенанта. — Совет? — переспросил он. — От меня? Хэнк лишь кивнул, и в глазах его было столько надежд, что андроид просто не смог отказать. Снова. — Хорошо, — произнёс он, указал на диван, мол, присаживайтесь, и сам уселся в кресло напротив. — И чем я могу помочь? — Надо как-то убедить Коула, что он в безопасности. Я волнуюсь за него. Он все время дрожит, плачет. Не может есть и спать. У него посттравматический синдром, но ни к кому обратиться я не могу, сам знаешь, и… — Вы хороший отец, лейтенант, — прервал его Коннор. — Но я не могу дать совета о том, чего не знаю. Я не умею общаться с детьми, не понимаю их природу и мотивы поведения. Я их совсем не знаю, — он грустно улыбнулся. — Да. Да, конечно, — Хэнк выглядел растерянным. Он чувствовал одновременно досаду и смущение. Как ему вообще пришло в голову спрашивать о том, как успокоить собственного сына? Коннор и с детьми-то взаимодействовал, скорее всего, лишь пару раз в жизни. Но андроид склонился к Хэнку и тихо произнёс: — Я не знаю, что нужно его сердцу, но знаю, что нужно вашему. Ритм сердца участился. Хэнк неуверенно поднял глаза на андроида, испугавшись, что тот догадался о чувствах, которые он питает. Но в глазах у Коннора был лишь лёд и мрачная решимость. — Вашему сердцу нужна месть. И я помогу.

***

В Детройте неумолимо холодало. Ледяной дождь не прекращался уже несколько часов, не предвещая ничего хорошего. Сама обстановка напоминала какой-то стереотипный триллер. Заброшенный дом, встреча с главным антагонистом и дождь, который вечно кого-то оплакивал. Хэнк Андерсон наматывал круги по помещению, нервно кусая губы. — Ты уверен, что он вообще придёт? — спросил он у андроида, который с идеально ровной спиной стоял рядом. — Тодд не упустит такого шанса, лейтенант, поверьте мне. Десять минут, пятнадцать, двадцать. Время, казалось, замедлилось. И единственным звуком, который существовал на этой планете, был стук дождя по полуразвалившейся крыше дома. Тодд входит в дом медленно, вальяжно. Всем своим видом говоря, что именно он — хозяин положения. — Коннор, — он встаёт посреди комнаты, переводя взгляд с андроида на полицейского и обратно, — старый друг. Как поживаете, лейтенант? — Ты наверняка знаешь, зачем мы здесь, верно? — начал андроид, но мужчина резко прервал его. — Помнишь, как мы встретились, Коннор? — произнёс он и улыбнулся. — Ты тогда попросил помочь тебе в одном важном деле… не стоит произносить это при полицейских, да? — Я в курсе всего, чем он был занят, — ответил Хэнк с совершенно каменным выражением лица. — И мы здесь не за тем, чтобы вы вспоминали ваше славное совместное прошлое. — И я помог тебе. Как и ты мне, — продолжил мужчина, словно и не заметив, что его перебили. Взгляд его был направлен лишь на андроида. — А сейчас мы с тобой смертельные враги. Вот это ирония судьбы, правда? — Я пришёл договориться, — произносит Коннор, боковым зрением следя за лейтенантом. — Ты принёс нам обоим достаточно головной боли. Я предлагаю заключить перемирие. Тодд засмеялся так, словно услышал отличную шутку. — Перемирие? С тобой? — он сделал вид, что стёр выступившую от смеха слезу. А потом, спустя буквально секунду стал пугающе серьёзен. — Чтобы я из-за твоих связей с полицейскими сам пошёл под арест? Ты и так совершил фатальную ошибку, приведя его сюда, — мужчина кивнул головой в сторону Хэнка. Именно в эту секунду, как и было задумано, Коннор вызвал полицию, передав свои координаты и сообщая о том, в чем предположительно может обвиняться задержанный человек. — Ты никогда не говорил мне, кого именно убил, — Коннор прищурил глаза, — поэтому я выяснил это сам. Оливер Янг, брокер, зарезан в собственной ванной. Это нераскрытое дело до сих пор камнем приковано к шее детективов полиции Детройта, но я мог бы им помочь подобрать ключ к этой цепи. В глазах собеседника мелькнул ужас. Все случилось слишком быстро. Тодд резко завёл руку за спину, собираясь достать пистолет. Но не успел. Осознав все за долю секунды, Хэнк выстрелил, попав идеально промеж бровей мужчины. Тут же выронил оружие, которое с глухим стуком упало на пол. За стенами дома послышались звуки сирен полицейских машин.