Дикая любовь

Финн: Вы не задумывались, почему журналисты и ведущие ток-шоу так любят задавать каверзные, неудобные, провокационные вопросы? Только не спрашивайте меня - почему. Я тоже раньше об этом не задумывался. Просто это всегда казалось мне в порядке вещей. Зачем еще люди смотрят все эти шоу и интервью, как ни за тем, чтобы узнать что-нибудь этакое? Или хоть посмеяться, когда подобный вопрос поставит тебя в тупик или заставит ляпнуть что-нибудь не то. И по мне так уж лучше это, чем в миллионный раз отвечать на все одни и те же вопросы в бесконечных циклах интервью, и при этом делать вид, что отвечаешь искренне и вдумчиво – вот уж тут действительно пригодится весь актерский талант! Я не понимаю, как фанатов-то не задалбывает столько раз слушать и читать про одно и то же. Ладно, в общем-то, по фиг. Что в целом говорить, и главное что НЕ говорить в интервью и на шоу, нас инструктируют заранее, а дальше уж на усмотрение журналистов, о чем спрашивать. Иногда вопросы действительно бывают неожиданные, и непонятно, как на них отвечать, на встречах с фанатами таких вопросов бывает намного больше. Тогда мы смущаемся... или ДЕЛАЕМ ВИД, что смущаемся. И нам это можно – мы же дети. У нас это выглядит так мило, хотя и не представляю, какие идиоты на это покупаются. Хотя я слышал, что когда известные люди ведут себя на камеру неидеально, теряются или попадают в нелепое положение, поклонников это даже больше привлекает. Ну, вроде как, когда звезды ведут себя на камеру как обычные люди, нелепо и угловато, это как-то сближает их с этими самыми людьми. Может, поэтому журналисты и собственно телеведущие так стремятся представать своих гостей в каком-то глупом виде. А с нами и стараться особо не нужно. Мы ведь дети. Мы и так постоянно ведем себя глупо и попадаем в смешные положения. И вообще-то, в этом нет проблемы. У меня ее точно не было. Никогда не видел ничего такого в том, чтобы подурачиться на камеру. И если я выглядел смешно, меня это не пугало. В моем возрасте ни к чему быть уж слишком серьезным. Мне кажется, у Уайатта было на этот счет другое мнение. Ну, не знаю, мы, в принципе, на эту тему говорили. Кому вообще придет в голову говорить о подобной ерунде? Но в те дни, когда я так упорно размышлял о нем и вынашивал планы мести, я многое вспомнил. Это на какое-то время стало моей навязчивой идеей. Я вспоминал каждую мелочь, какую знал о нем, но теперь все это представлялось мне в ином свете. Когда я вспоминал или для верности пересматривал наши совместные интервью и ток-шоу, я заметил одну особенность Уайатта, которая отличала его от всех нас. Он никогда не выглядел смешным. То есть, он не выглядел смешным, когда сам этого не хотел - смущенным или испуганным, никогда не терялся. Дурацкие розыгрыши во время шоу, нелепые задания, дебильные вопросы, проигрыши на викторинах - его ничего не способно было вывести из себя. Так не держатся подростки на публике. Так держатся взрослые актеры и другие знаменитости, которых невозможно вывести из равновесия никакими розыгрышами, подоколами и провокациями. Уайатт мог разве что вздрогнуть от неожиданности, но в лице при этом не менялся. Улыбался, хмурился, закатывал глаза всегда в точно рассчитанные моменты. Что бы ни происходило, он всегда контролировал ситуацию. Из-за этой своей сдержанности он даже говорил меньше других, иногда не успевал привлечь к себе внимание, даже если было, что сказать, иногда ему даже не давали договорить. Вообще-то не только поэтому, а потому что он слишком уж умничал иногда, слишком тонко шутил, так, что никто в аудитории не улавливал его юмора. Нет, это круто было, конечно, что он такой взрослый и развитый, но это ведь были интервью для обычных детей и подростков, и нам нужно было вести себя, как подростки. И говорить, как подростки, а не как взрослые - на взрослых актеров приходит смотреть совсем другая аудитория. Раньше я об этом особо не думал, а теперь вспоминал и злился. На фига вот он так выпендривался постоянно? Противно было смотреть же. Просто потому, что он был влюблен в себя, в этот свой придуманный образ короля, этакого старшего братца, который сморит на нас свысока с небрежной снисходительностью? Раньше мне казалось, что это даже мило, что он такой ответственный и заботливый. Но чем больше я об этом думал, чем больше просматривал наши интервью, тем больше меня это бесило. Кем он себя воображал, в самом деле? Всеобщим папочкой? Эти его снисходительные улыбочки, похлапывания по плечу, ироничные реплики… Кого он из себя строил – принца крови? Ну, ясно, еще бы, поэтому девчонки на него и западали. Мы-то на его фоне выглядели просто глуповатыми застенчивыми подростками, которые вечно ерничают, кривляются и ляпают, что попало, а он вечно невозмутим, безупречен и прекрасен, как статуя. *** Но я ведь знал Уайатта не только по интервью. В отличие от всех прочих, я знал его на самом деле. Ну, то есть, думал, что знал. Я прекрасно понимал, вернее, чувствовал, что бывают моменты, когда и ему во время публичных расспросов неловко или даже противно, когда он стесняется, боится, теряется… Он просто умеет это скрывать. Зачем – ведь так тратится намного больше нервов? Почему просто не расслабиться, не подурачиться вместе с нами, ведь именно этого от нас все и ждут? Я только потом догадался, что именно этого он и боялся больше всего. Показать на публике свой страх, свою неуверенность в себе. Свою слабость. Хотя это абсолютно нормально в нашем возрасте, но для него это было неприемлемо. Ну, еще бы, он же такой особенный. Не то, что мы, всякие. Вернее, он считал себя таким особенным. Но он на самом деле был ничем не лучше. Просто хорошо умел притворяться. Значит, это ниже его достоинства выглядеть нелепо, смешно, мило, неуверенно, как мы все? Как обычные подростки? Он такой взрослый и особенный? Да, ну и пусть тогда и отвечает за последствия. Если бы сорвать с него эту маску… Заставить почувствовать себя таким же как все, заставить его выглядеть по-настоящему глупо и нелепо перед камерами, так, чтобы он не знал что сказать, как поступить, но при этом ранить его так глубоко, чтобы у него не осталось сил на эту его высокомерную улыбочку… Если он так сверхсерьезно к этому относился, то незаметная для любого из нас промашка стала бы для него настоящим позором, от которого он долго не смог бы отойти. И даже если никто этого не поймет и не почувствует, не обратит внимания, кроме него, для него это будет ударом. Еще бы, ведь он так себя любит, просто обожает. Если он растеряется и утратит свою непробиваемость, для него это будет непереносимо. Для него это будет настоящее унижение. Невозможно было разбить ему сердце, но задеть его гордость при всех, публично унизить – хотя бы на одну минуту, вот это была бы достойная месть! Удар точно в цель, особенно когда он не будет готов… Возможно, это удар в спину. Но что ж… Ничего другого он не заслужил. Самое привлекательное в этом плане было то, что для меня он был совершенно безопасен. Во время общего интервью на нашем фоне никто даже не заметит, не обратит внимания, что один из нас слегка лажанулся. С нами же постоянно это происходило. И для нас для всех это было совершенно привычным делом, но для Уайатта… В идеале хорошо было бы, если бы это случилось в прямом эфире, чтобы никак уже не удалось переиграть. Но даже если и в записи, какая разница? Да, такие интервью корректируют при монтаже, вырезают все по-настоящему неловкие и спорные моменты, но в этом-то вся и прелесть. Никто посторонний даже не догадается, что что-то пошло не так. Ну, разве что, Уайатт сам настоит на том, чтобы подобный момент вырезали, но я почему-то был уверен, что он этого не попросит, все по той же причине. Не захочет признаваться, что его поставили в глупое положение. В общем, план был великолепным с любого ракурса. Оставалась лишь одна маленькая заминка: как привести его в исполнение. Одно дело мечтать о том, как глупо Уайатт будет выглядеть, если выйдет из себя во время ток-шоу, и совсем другое – действительно вывести его из себя… Это и опытным телевизионщикам пока ни разу не удалось, а уж они в таком деле точно профессионалы, так под силу ли это мне? Если до этого ни на какие подначки, каверзные вопросы и даже розыгрыши он не велся, то я-то что могу сделать? К тому же на публике ничего по-настоящему провокационного и не сделаешь, меня сразу остановят, и уж точно такую сцену вырежут… Тут приходилось поломать голову. К тому же шанс у меня был только один. Пока Уайатт еще ни о чем не догадывается, никакого подвоха от меня не ждет, и только при таком условии я смог бы его достать. Если он будет в курсе, что у меня на него зуб, все пропало. Он будет готов, и уж точно тогда ничем его из равновесия не выведешь. Итак, у меня была только одна попытка. И, тем не менее, у меня было одно преимущество перед самыми ушлыми журналистами. Я знал Уайатта лучше, чем они. Знал о нем, кое-что, что мог знать только я. И даже такое, чего и я сам знать был не должен. Что-то такое, чего он не мог доверить даже мне. И о чем он уж точно бы не хотел, чтобы узнал кто-то еще. Тем более - все на свете. Уж если это не собьет с него спесь, значит, он вообще не живой человек, и мне дальше старться бесполезно. И кстати. Если бы он доверился с этим лично мне, я бы, может, и промолчал. Но не я первый раскрыл этот его секрет, значит, с меня вообще взятки гладки. *** Все складывалось идеально. Наше первое совместное интервью шло в прямом эфире, и кроме того мы должны были там присутствовать вшестером. Могли бы и всемером, но у продюсеров фильма на этот счет был свой пунктик. Вообще-то, изначально это была идея Энди, которую они поддержали. По книге Неудачники после финальной битвы больше не собираются всемером, максимум вшестером или впятером. Поэтому решили, что это неплохой маркетинговый ход, такая отсылка для знатоков книги. И потом – сложно было собрать нас всех вместе, разве что на самые торжественные мероприятия, а так этому находилось вполне зачетное и оригинальное объяснение. В общем, на грядущем прямом эфире не предполагалось Чоузена. Но для меня главное было, чтобы там присутствовал Уайатт. Ну, и все остальные, чтобы все прошло, как надо. Для того, чтобы все прошло, как надо, нужно было еще заранее подготовиться. Но это было на самом деле не так трудно. Особенно, если ты почти звезда, и тебе позволено немного больше, чем твоим коллегам. И если у тебя есть нужные знакомые… У которых есть другие знакомые - на студии. И хотя, в общем-то, это не принято, но для меня смогли сделать исключение. Ведь у меня на самом деле такая занятость, плотный график, повышенная стрессовость… Поэтому, наверно, мне можно было чуть-чуть пойти навстречу, хотя бы на этом шоу и показать мне список вопросов заранее, чтобы я смог заранее подготовиться и не очень нервничать… Ох, разумеется, я сумел бы представить все так, чтобы со стороны казалось, что я слышу вопросы впервые, как и мои товарищи. Но если я не буду совсем готов, я могу растеряться, запаниковать, у меня ведь это бывает… Могу вообще замкнуться в себе и почти ничего не говорить за все интервью, а это ведь не то, что хотят ведущие шоу и продюсеры канала в итоге? Потому что, давайте посмотрим правде в глаза, больше половины зрителей станут смотреть это интервью только ради меня. Так что никому не выгодно, чтобы я молчал… В общем, примерный список вопросов мне дали просмотреть. С условием, что больше о них никто не узнает. Чудненько, мне это было и не нужно. И я честно не старался приготовить ответы на эти вопросы заранее. Не на все вопросы, по крайней мере, просто старательно выискивал те, которые могли пригодиться мне для моей цели. Не могло быть, чтобы не нашлось ничего подходящего, и, разумеется, нашлось. Просто супер. Даже круче, чем я рассчитывал. Теперь можно было побить Уайатта сразу по всем пунктам. А сам я при этом буду со стороны выглядеть чертовски мило. Мне даже стало жалко Уайатта на секунду, он ведь ни о чем и не подозревал. Но он это заслужил? Безусловно да. Ну, и пусть обижается сам на себя. Теперь, когда план был окончательно продуман во всех деталях, я с трудом дожидался дня интервью. За это время я так ни разу и не встретился с Уайаттом, даже не созванивался с ним. Возможно, ему это казалось странным, но он мне тоже не звонил, а может, он и вообще обо мне не вспоминал… Все это уже не имело значения в любом случае. Вернее, не будет иметь – если я сделаю то, что задумал. Я просто боялся, что если встречусь с ним заранее даже ненадолго, не удержусь и выложу все, что я о нем думаю. Так, скорее всего, и было бы. И это лишило бы меня возможности достойно отомстить. Правда, перед началом интервью мы все равно встретились – в общей комнате отдыха, но я нарочно приехал позже всех, таким образом, у нас не было возможности остаться с Уайаттом наедине. А просто кивнуть ему и перебросится парой ничего не значащих фраз в присутствии всех остальных - на это меня кое-как хватило. Хотя все равно начинало потряхивать от нервного перенапряжения в предвкушении того, что должно было произойти. Я очень надеялся, что несильно испорчу эфир всем остальным. В идеале все должно было пройти как забавное недоразумение. Конечно, никогда нельзя исключать вероятность того, что ситуация выйдет из-под контроля, не примет нежелательный оборот или не приобретет незапланированные последствия. Риск все же был. Но только все равно. Отступать я не собирался.