Дикая любовь

Финн: Однако на самой передаче я держался спокойно и профессионально, как всегда. Ну, может, ерзал немного больше, чем обычно, так, что даже Джек, с которым я сидел рядом, немного возмутился. - Знаете, есть такое выражение «шило в заднице»? – пошутил он мрачно. – Так вот, у Финна их по десять в каждой половине. Все посмеялись, но внимания особо не обратили, я никогда не мог подолгу спокойно усидеть на одном месте. Интервью в целом было самое обычное, со стандартными вопросами, плюс время от времени вопросы от фанов, в виде он-лайн сообщений. Но тоже вполне себе стандартные. Я старался отвечать не очень активно, во-первых, чтобы не показалось, что я готовился заранее. Во-вторых, чтобы когда я все-таки возьму слово, меня слушали с большим вниманием. Так что многие вопросы я поначалу пропускал, но в глаза это не особо бросалось. Нам очень редко удавалось на каждый вопрос ответить всем, нас все-таки было шестеро. И я заранее знал, какие именно вопросы точно пропустит Уайатт. Когда будут спрашивать, в каких проектах мы принимаем участие в данное время, о планах на будущее и о том, где мы еще успели сняться после «Оно». Уайатту на все эти вопросы будет нечего ответить. И ему даже неприятно будет отвечать. Так и было: он просто попытался отмолчаться и со свойственным ему изяществом сделал вид, что это его вообще не касается. То есть он, конечно, с улыбкой и участием выслушивал наши ответы, даже иногда что-то поддакивал. В общем, принимал участие в разговоре, но сам не отвечал. Что ж, я мог это сделать и за него. Впрочем, нет, Уайатту на этот раз не удалось полностью отвертеться от всех неудобных вопросов, когда говорили о планах на будущее, ведущая все же передала ему один из микрофонов и ненавязчиво настояла на его ответе. - Я пока не планирую нигде сниматься, - ответил Уайатт. Я пристально наблюдал за ним и все равно не смог заметить ни малейшего признака досады или оттенка недовольства в его голосе, хотя я был совершенно уверен, что этот вопрос ему неприятен. - Это твое решение, или тебя пока никуда не приглашают? - уточнила ведущая. Чудненько, если так и дальше пойдет, мне и стараться будет не нужно. Впрочем, Уайатт и этот вопрос проглотил, казалось бы, не поморщившись. Уже примерился что-то ответить такое же нейтральное, но я вдруг вспомнил, что второй микрофон находится у меня. Я не планировал начинать именно в этот момент, но почему бы и нет, чем раньше, тем лучше. - Это так несправедливо, по-моему, - сказал я участливо, и достаточно громко, так что пришлось сосредоточить все внимание на мне. – Уайатт самый талантливый из всех нас. И, возможно, больше других заслуживает внимания. Это просто безобразие, что продюсеры его игнорируют. Это прозвучало достаточно искренне, кажется, ведущая даже умилилась, зрители, видимо, тоже. Уайатт слегка побледнел, но держался по-прежнему непоколебимо. - Спасибо, - произнес он, - но дело не в этом. Я сам пока не хочу продолжать работу в кино. По крайней мере, прямо сейчас. Я уже достаточно много снимался, с самого детства. И теперь мне нужна пауза. Нужно время, чтобы разобраться, действительно ли это то, чего я хочу в жизни, чему я готов посвятить всего себя… Нет, это же надо быть таким скользким человеком, и тут он вывернулся. Да и не просто вывернулся, а еще и заставил всех слушаться свои высокопарные заумные речи почти с восторгом. Хотя ну ясно же, что все это чушь собачья! Я с трудом удержался, чтобы не крикнуть ему это в лицо. - К тому же, - Уайатт обворожительно улыбнулся на камеру, - я думаю, в моем возрасте еще рано так перегружать себя работой. Молодость два раза не бывает. И мне нужно время на себя, чтобы просто пожить. Получить от этого удовольствие! Да уж, удовольствие от жизни он получать умеет, в этом ему не откажешь. Если до этой секунды я еще колебался и нервничал, стоит ли претворять мой план в жизнь, то теперь был уверен на все сто процентов. Во всяком случае, он хоть кривляться перестанет. Возможно. - Кстати о том, чтобы жить полной жизнью, - встрепенулась ведущая. – Как у тебя дела на личном фронте? У тебя еще не появилась девушка? Или ты, как Финн, слишком разборчив? С чего это я вдруг слишком разборчив, вот еще новости. Я бы наоборот сказал, что я слишком НЕ разборчив. Особенно в выборе друзей. - Скорее, я просто пока этим не интересуюсь, - ответил Уайатт манерно. - У меня есть друзья среди девушек, но… это просто друзья. Ничего особенного. Ничего особенного – вот это меня просто убило. Он переспал с Ави, ну, или почти переспал с ней, в любом случае они встречаются и – ничего особенного? Или она, что, недостаточно хороша для него? Недостаточно известна? - Значит, с Софией вы по-прежнему просто друзья, - уточнила ведущая. Господи, сколько раз уж можно об этом спрашивать?! - Да, друзья, - Уайатт кокетливо улыбнулся Софии, и тут я не выдержал. - А она в курсе, что ты рисовал ее обнаженной во время съемок первой части? Это вырвалось у меня неожиданно даже для меня самого. Подобного вступления я не планировал, вообще до этой самой секунды я об этом и не вспоминал. Прозвучало это, правда, будто шутка, и все засмеялись, даже Уайатт, хотя явно через силу. София же, вроде, заливалась хохотом совершенно искренно со свойственной ей непосредственностью Мне все же показалось, что Уайатт слегка вздрогнул, когда я сболтнул это. Вот именно, просто сболтнул, случайно, уж такой я трепливый дурачок, что с меня взять? Да и кому охота обращать внимания на такие давние детские дела? Это был еще не тот вопрос, которого я так ждал. Так, разминка. Помнится, когда-то на телевидении нас попросили рассказать что-нибудь друг о друге, охарактеризовать друг друга в двух словах. Разумеется, все стали говорить одно хорошее. Я от первого же комплимента в свой адрес жутко покраснел и затеснялся, и меня тут же подняли на смех. Все-таки было приятно, что друзья обо мне такого высокого мнения. Про Уайатта я тогда тоже наговорил кучу самых приятных вещей, кое-где даже преувеличил. Теперь даже могу сказать, СИЛЬНО преувеличил, но только он тогда и не подумал смутиться. Выслушивал все это и принимал как должное! Только милостиво кивал, приложив руку к груди, где он только нахватался таких ужимок? Но вот выглядел он при этом, конечно, офигительно. Я вспомнил про этот вопрос сейчас, потому что в этот раз нас спросили почти о том же… Только наоборот. В смысле, можем ли мы рассказать что-то плохое друг о друге. Самое плохое, что сможем вспомнить… *** Разумеется, это была всего лишь очередная шутка. Никто всерьез не ожидал, что мы начнем вываливать на публике наши темные секреты, грязные тайны или реальные недостатки. Скорее всего, это был вопрос в стиле – ах, что эти невинные очаровашки могут рассказать друг о друге плохого? Наверно, какие-то забавные мелочи, которые им кажутся серьезными, это все так умилительно. Если бы я рассказал всю вправду про Уайатта, о том, что он меня предал, воспользовался моим доверием и увел мою девушку, готов поспорить, это бы тоже сочли забавной мелочью. Но я не собирался говорить о нем правду. По крайней мере, не эту. - У Джека слишком много недостатков, - заговорил я быстро, опасаясь, что меня перебьют, хотя вообще-то мне обычно давали высказаться до конца. – Нет смысла начинать их перечислять, если все равно не вспомнить все… - Ага, если мы начнем вспоминать твои, то вообще отсюда не выйдем, - фыркнул Джек. - Может быть, может быть… О недостатках Софии я тоже не буду говорить – она девочка… И у нее кулаки больно бьются. У Джереми вообще нет никаких недостатков, он полное совершенство… И все это подтвердят… Джереми с деланной солидностью отвесил полупоклон, София в шутку замахнулась на меня, но я уклонился. Все уже смеялись, кажется, мне и в самом деле удалось разрядить обстановку. И прекрасно, мне не нужно было, чтобы Уайатт заранее слишком напрягся, это могло все испортить. К тому же нужно было усыпить внимание остальных. Прежде всего, Джерри, который уже как-то подозрительно на меня поглядывал. Ну да, я упустил из виду, что он особо болезненно реагирует на все, что касается Уайатта. И, как мне кажется, даже предчувствует все, что случается с ним. Но, как бы там ни было, сейчас его предчувствия уже несколько запоздали. - Насчет Джейдена ничего сказать не могу, опять же, возможно, на той планете, с которой он к нам прибыл, все его недостатки считаются за достоинства… Все снова расхохотались. - Уайатт, ну… Уайатт он в принципе идеален. У него на самом деле есть только один крохотный недостаток… - Эй, я здесь вообще-то, - заметил Уайатт. Ну да, правильно, говоря о каждом, я смотрел в его сторону. Но на него я не мог смотреть. Нет, мог. Мог. Это он не должен сметь смотреть мне в глаза. - Хорошо, извини, у ТЕБЯ есть один крохотный недостаток, - я повернулся к нему. – Ой, нет, даже два… Первое – ты слишком высокомерный. Считаешь себя лучше других. И всегда даешь это понять... Я пытался сказать это тем же тоном шутки, но прозвучало слишком резко и зло. Никто уже не смеялся. И я сам чувствовал, что мне трудно держать себя в руках. Что я вот-вот сорвусь. Наверно, потому, что я слишком долго держал это в себе. Слишком долго притворялся. И теперь был в шаге от того, чтобы выплеснуть… сразу все. Уайатт уже явственно побледнел, выслушав этот упрек, но все еще оставался спокойным. - Это не правда, - сказал он серьезно. – Я себя не считаю лучше других. Голос у него совсем слегка дрожал, но это было все. И этого было недостаточно. - Но ведешь себя именно так! - Я этого не замечал, - вставил Джереми. – Вообще никогда. Уайатт просто держится немного по взрослому и умеет сдерживать свои эмоции. В отличие от некоторых. Но разве самоконтроль это высокомерие? Он говорил это вроде как всем, но смотрел при этом на меня и очень выразительно смотрел. Ну, еще бы, за Уайатта он костьми ляжет, а если еще и догадается, что я собираюсь сказать... или уже догадался? Тогда мне стоило поторопиться. - Я просто имел в виду… - Да, мы поняли, - Джереми вцепился во второй микрофон, как в молот Тора, и, кажется, всерьез был настроен заткнуть мне рот. – Мы все выслушали о наших недостатках в твоем исполнении, Финн, хотя я и не со всем соглашусь. Насчет себя точно не соглашусь, я совсем не идеален. Но и ты тоже. - А я этого не утверждаю, - я пожал плечами и развел руками. – Джек верно сказал, мои недостатки можно перечислять до утра. - Ну, до утра нас здесь, надеюсь, не продержат, поэтому я только один назову… – он смотрел на меня пристально, прямо в глаза, как будто мы говорили с ним наедине. - Ты очень импульсивный. Вспыльчивый. Часто делаешь что-то, не подумав... Раньше делаешь, а потом думаешь. А сделав и подумав - жалеешь. Отличный ход, Джереми. Я понял намек, но это тебе не поможет. Потому что я все решил и обдумал тысячи раз. Меня уже по-настоящему трясло от возбуждения, я чувствовал, что если не выскажусь до конца, то просто устрою скандал. Но я все же должен был сдерживаться. - Мы все о чем-то жалеем, - ответил я ему в тон. - Только кто-то жалеет о своих поступках, а кто-то о чужих, верно? Жалеет о том, что делает все, как надо, даже больше, чем надо, а все равно ничего не получает, и потом злится на других, кто получает все... Как будто просто так? Верно, Уайатт? Тебе, наверно, хорошо понятно, о чем я говорю? Вот это твой второй недостаток, о котором я все-таки упомяну. Ты слишком… завидуешь людям. Не умеешь принимать то, что кто-то добился успеха, больше чем ты. Считаешь, что из-за того, что жизнь тебе чего-то не додает, все остальные тебе должны и все перед тобой виноваты. - Это правда, Уайатт? – ведущая, словно желая мне подыграть, повернулась к нему. - Ты действительно так близко к сердцу принимаешь то… что временно не так востребован, как твои друзья? Она, конечно, старалась сформулировать это помягче, но все равно ударила точно в цель по больному, и я мысленно ей поаплодировал. - Нет, я просто… Теперь-то уж Уайатт точно растерялся. И, наконец, у него не осталось сил это скрывать. В кое-то веки он не сумел подобрать слов для ответа, только нервно сглатывал каждые две секунды, как-то весь сжался, плечи ссутулились, глаза бегали. - Я хочу сказать, что ты имеешь на это полное право! – воскликнул я горячо, пока он не успел опомниться. – Ты ведь и в самом деле… Самый талантливый из нас, самый ответственный. Самый умный… Самый красивый, возможно… Разве что немного фригидный, в кино это, знаешь… - я сделал пренебрежительную гримасу. - Не очень ценится. Голливуд все-таки не английский королевский двор, и здесь надо быть поживее... И попроще. - При чем здесь… английский королевский двор, - произнес Уайатт, из последних сил пытаясь говорить спокойно, но я видел, как у него дрожат руки, он даже микрофон не мог держать ровно, и половину слов расслышать можно было с трудом. – Я что-то уже ничего не понимаю. Ты заговариваешься, Вулфард. Вулфард, вот как, прекрасно. Значит, он тоже больше не в состоянии прикидываться, что все это шутка, игра, розыгрыш. Значит, я его все-таки достал. - Это он так шутит, - процедил Джереми. Я действительно до этого самого момента отчасти шутил, говорил так, что мои слова еще можно было повернуть, как шутку, но теперь меня понесло, захлестнуло горячим желанием высказать все до конца, пока меня официально не прервали, и я уже не выбирал слов. - Тебе просто трудно принять то, что ты достоин большего, а все проходит мимо тебя. И время уходит. И что бы ты ни делал, все бесполезно, ничего не изменить и не вернуть. А все остальные при деле. И, конечно, тебя это гложет, ведь мы менее достойны внимания, чем ты. Тебя бесит, что ты так хотел стать актером, что ты так серьезно к этому относишься, столько работаешь для этого, а никому это не нужно. И все твои старания и желания пропадают даром, а нам все само дается, хотя мы и наполовину так за это не бьемся. Ты хоть и говоришь здесь, что тебе все равно, и это твое решение, но только ничего подобного. Все сплошное лицемерие и ложь. Красивая маска, которую ты носишь. А под ней ты, наверно, просто зеленый от зависти, что мы здесь все чего-то достигли... Уже гораздо большего, чем ты, и продолжаем идти вперед, а ты так и застрял на одном месте... Действительно становишься неудачником? Я и сам не знал, зачем добавил это… Это была моя уступка, последний шанс ему, возможность все переиграть и отшутиться. Наверно, я все-таки слишком добрый, вряд ли он этого заслуживал. В любом случае, он этого не заметил, а значит, не воспользовался. - Конечно, больше всех я завидую тебе, Вулфард? – спросил он деревянным тоном. - Во-первых, действительно, мне, хотя мне ты уже смело можешь не завидовать, - я усмехнулся. – Меня тебе уже не переиграть в любом случае. Но ты завидуешь и Софии… Ты даже не можешь с ней нормально встречаться из-за этого, хотя очень хотел бы. Завидуешь Джереми, хотя он, вроде как, твой особый друг и готов на все ради тебя… Завидуешь Джеку, потому, что он младше, а уже успешнее. Он и как режиссер уже тебя обставил, его фильм победил на школьном конкурсе, а твой – нет. Но больше всех ты завидуешь Джейдену, ему ты вообще завидуешь безумно, еще до того, как вы сблизилась, потому что его ты не считаешь ни красивым, ни талантливым, ни обаятельным... Вообще никаким! Он, по-твоему, полный ноль, но все равно успешнее тебя! - Ты, правда, так думаешь, Уайатт? – спросил Джейден. - Во всяком случае, он так говорит, – уточнил я. - Я это не тебе говорил, - ответил Уайатт, не взглянув на Джейдена. Он и на меня не смотрел. Впервые на интервью он сидел, опустив голову. Я мог поспорить, что успел заметить слезы в его глазах, и меня совсем некстати кольнула жалость. Я подумал, что же, блин, я делаю… Что-то не то. Ведь это же Уайатт... Но я тут же задавил в себе это чувство. - Не важно, кому, мне или мне, но ведь ты говорил такое? Да? – мне вдруг почему-то супер-важно стало, чтобы он сознался, признал это перед всеми. - Разве ты не говорил, что, по-твоему, Энди поступил несправедливо? Что он должен был отдать роль Билла тебе? И что Джейден ее совсем не достоин? Ты был бы гораздо лучшим Биллом, просто идеальным, и тебе не нравится, как он его сыграл. И тебя злит, что многие сцены, которые были у твоего героя по книге, тоже передали ему. И тебе иногда даже неприятно видеть Джейдена и общаться с ним, настолько тебе это кажется несправедливым. Ответь, говорил ты это? Нет или да? Я знал, что еще секунда, и меня остановят, и так напряжение сгустилось до предельной консистенции, ведущая смотрела на нас ошарашенно, Джейден выглядел растерянным, даже София притихла. Джек как-то съежился рядом со мной, несмотря на весь свой живой, необузданный характер, он терпеть не мог серьезные скандалы и разборки. Мне было неловко, что пришлось устроить это все в его присутствии, но что ж, перед ним я всегда смогу извиниться. И все ему объяснить. Но сейчас я смотрел только на Уайатта, ждал его ответа. На Джереми я старался не смотреть. Встретиться с ним взглядом сейчас было все равно, что с разъяренным василиском. Я бы сразу упал замертво. Уайатт, наконец, поднял голову, и посмотрел мне в глаза. Слез на его лице видно не было, но во взгляде было что-то такое, чего я тоже раньше не видел. - Да, - произнес он побелевшими губами, и я почти физически ощутил, чего ему стоило это «да»! Я был почти уверен. Что сейчас он встанет и уйдет… Потому что ничего другого ему, на мой взгляд, не оставалось. Уайатт вдруг выпрямился и вскинул голову, глядя на меня сверху вниз, еще бледный, но уже снова совершенно спокойный, и когда он, черт его дери, успел снова стать выше меня? Теперь он снова выглядел долбанным Прекрасным Принцем, а я себя почему-то ощутил полнейшим ничтожеством. И вдруг увидел нас обоих в этот момент глазами Ави. И подумал, что на ее месте, да и на месте любой нормальной адекватной девчонки никогда не выбрал бы из нас двоих - меня.