Дикая любовь

Это было как озарение. Действительно. Зачем какие-то сложности, коварные планы и просчитанные многоходовки, когда все можно сделать просто и элементарно? Мне нет никакой необходимости ждать и бояться того, что может сделать мне Уайатт, я могу прекратить это прямо сейчас. Первое, что я сделаю – снесу этот чертов аккаунт. Не будет его, не будет и дела. Вообще говорить не о чем. На самом деле сейчас доступ к нему был только у меня, я сам настоял на этом. Мало ли. И теперь это пригодилось, не нужно было никого дополнительно привлекать, чтобы удалить его. Я мог бы сделать это прямо сейчас, с телефона, но решил пока лишний раз не палиться. Но я прекрасно понимал, что это только половина дела. Если я просто удалю аккаунт, это будет похоже на трусливое бегство, на попытку замести следы. Уайатт все так же будет презирать меня и чувствовать свое превосходство. Он считал меня ничтожеством, не способным на открытый смелый поступок, но я сумею доказать ему, что это не так. Я сам все расскажу. Сам признаюсь. Первый. Кончено, у меня после этого будут проблемы… Еще какие. Скорее всего, мне здорово достанется, причем со всех сторон. Но все равно, это не так страшно, как если Уайатт на самом деле первый обо всем расскажет, да еще и вмешает полицию. А так… Как-нибудь выкручусь. Я, разумеется, не стану никого посвящать в наши личные дела, разве что Уайатт сам этого захочет. Просто расскажу всем, что это был такой идиотский розыгрыш. Что у меня дебильное чувство юмора. Что я сделал это по дурости, а потом осознал, что это перебор и честно в этом раскаиваюсь. Я просто не подумал, что это будет так серьезно. И попрошу у него прощения, хоть сто раз по всем каналам. Да, конечно, все подумают, что я кретин и дурак, раз сделал такое, но лучше уж быть дураком, чем негодяем… Да, у меня будут неприятности, но самое главное - мне больше не нужно будет бояться. Все пошумят, повозмущаются, но мне к такому не привыкать. Черт, я все-таки пока подросток. Известный своим инфантильным неуравновешенным поведением. Если я сам во всем признаюсь, прилюдно побью себя пяткой в грудь и пообещаю, что все осознал – да ничего такого мне за это не будет. И очень быстро все про это забудут. А уж Уайатта я постараюсь расписать во всей красе. Как самого доброго и порядочного человека, как самого лучшего друга, который с самого начала знал, что виноват во всем я, но меня не выдал. После такого ему трудно будет продолжать на меня дуться. Ведь к нему это привлечет интерес, но теперь уже в хорошем смысле. И этим я косвенно все исправлю. Ну, если не все, то хоть что-то. Можно представить это дело так, что все умилятся и расторгаются. Хотя, возможно, Уайатт не умилится и не растрогается. Но даже если он меня и не простит и не станет относиться ко мне по-прежнему, но у него уже не будет причин меня ненавидеть. Так сильно. От принятого решения мне вдруг стало так легко, будто крылья выросли, и все тело наполнилось легкостью. Я возвращался в зал пружинящим шагом, и думал о том, что они, наверно, удивятся, когда меня таким увидят. Не подавленным и издерганным как в последнее время, а спокойным и даже веселым. Кто-то, может быть, решит, что это просто глупая бравада, и я прикидываюсь. Но в моем поведении не было ни капли притворства. Я как будто сразу освободился от всего, что душило меня последние дни, сбросил всю тяжесть. Я и не представлял до этой минуты, какая это была огромная тяжесть. Я как будто впервые за много дней смог расправить плечи и дышать полной грудью. И не прятать глаз. Мог сам прямо смотреть всем в глаза и ничего не бояться. Завтра я все сделаю, как надо… Знаете, говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. Я раньше не задумывался над истинным значением этой фразы. Мне казалось, что это глупость, отговорка, чтобы не делать ничего хорошего. Ну, в том смысле, что когда человек хочет хорошего и делает хорошее, а получает плохое. Я даже спрашивал у Джереми, почему такие странные слова есть в Библии. Джереми тогда покрутил пальцем у виска и сказал, что в Библии нет и быть не может ничего подобного. А откуда взялась эта тупая фраза, он понятия не имеет. И тогда я еще больше убедился в том, что это чушь. И только потом я понял, что нет, не чушь, просто мы неверно понимаем эту фразу. Я слишком поздно понял, что на самом деле она значит совсем-совсем другое. За добрые дела в ад не попадают. За добрые намерения – сколько угодно. Но не тогда, когда человек стремился к хорошему и по незнанию или неумению сделал плохое. Такое ему, скорее всего, простят. Хуже другое. Это когда человек ХОЧЕТ сделать хорошее... Но не делает. Или не успевает сделать. Кода намерения так намерениями и остаются… *** Когда я вошел, то первое, что увидел, это как Уайатт и Ави танцевали. Причем танцевали они именно под ТУ САМУЮ ПЕСНЮ. Которую я когда-то поставил на рингтон Ави. Странно, откуда в современном кафе могла взяться такая древность? И странно, мне почему-то показалось - это хороший знак. Или хорошим знаком было уже то, что глядя, как они танцуют, я не испытал ни раздражения, ни досады. Это было даже мило. Захотелось присоединиться. Я подошел к Софии и протянул ей руку. - Потанцуем? Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего, но мне теперь было море по колено. - Тогда давай с тобой, Джек? Джек фыркнул и отвернулся, он явно не был расположен веселиться. А почему нет? Разве мы не для этого собрались? - А давайте, сыграем во что-нибудь, - предложил я. На этот раз не только София, но и все остальные взглянули на меня с удивлением, типа, какие теперь могут быть игры? А почему нет? В последний раз мы играли во что-то нормально сто лет назад. Ту попытку, когда Уайатт отказался, я не считаю. Наверно, нам казалось, что мы все такие уже взрослые, и нам это несолидно. Хотя, между нами, как раз взрослые чаще всего во всякие такие игры и играют. Ну – или дети. Я вспомнил, что когда мы только познакомились на съемках, и еще мало знали друг друга, но уже жили все весте, мы очень много играли. Это очень сближало. Мне вообще нравилось это ощущение, когда все вместе и все, вроде бы, при деле, но не надо специально придумывать темы для разговоров, можно просто молчать и все равно ты со всеми на равных. Мы играли в карты, в разные настольные игры, в вопросы, Мафию, Правду или действие, вообще во что угодно. Помню, однажды мы очень-очень-очень долго играли в настольную игру «Хоббит», там, где компания гномов сражается с драконом… Игра оказалась бесконечной, гномы то наступали на дракона, в зависимости от веления игрального кубика и карт, то снова отступали, и конца-краю этому делу не предвиделось. Нам уже жутко надоело, но сдаться и бросить было как-то неловко. Наконец, мне выпала карта Барда-лучника. Теперь я мог бросить кубик, и если выпадала шестерка, то дракон считался убитым, а игра автоматически заканчивалась. Такой шанс за игру выпадал лишь раз и, как правило, впустую. Но тогда всем отчаянно хотелось, чтобы Бард, то есть я поразил цель. - Финн, да убей ты уже этого дракона! – взмолилась София. Я бросил кубик безо всякой надежды на успех, но – о, чудо! – выпала шестерка! Разумеется, это была всего лишь случайность, и никакой моей заслуги в этом не было, и все равно, я потом весь день ощущал себя победителем... Мои воспоминания были прерваны Лилией, которая стала со всеми прощаться, потому что за ней заехали родители, чтобы отвезти домой. Я почему-то испугался, что и Джейден уедет вместе с ней, но он не собирался. Зато засобирался Чоузен. У него были какие-то срочные дела завтра утром, поэтому он не мог дольше задерживаться. А Лилии с ним было по пути, и его предложили подвезти. Было ужасно жалко. Мы с ним очень тепло простились. С Лилией тоже. - Ты не боишься отпускать свою девушку с Чоузеном? – усмехнулась София, подмигнув Джейдену. - А если он у тебя ее отобьет? Джейден растянул губы в улыбке. - Я ей доверяю. У меня мелькнула мысль, причем, уже не в первый раз, что Джейден был бы, возможно, совсем не против, если бы Лилию у него кто-нибудь отбил. Что-то в последнее время они совсем не выглядели парой века. - Я бы лучше на твоем месте о себе побеспокоился, - сказал я ей. – Оставляешь Джейдена без присмотра с такими красавицами? - О нет, об этом я совсем не беспокоюсь, - Лилия кокетливо тряхнула светлыми волосами. - Ты ему тоже так доверяешь? – ну, правильно, вечно эти блондинки считают, что каждый парень у них на поводке. - Нет, но пока здесь Уайатт, Джейден в безопасности, - заявила Лилия безапелляционно. – Я ведь знаю, что если Уайатт рядом, ни на кого другого девушки внимания не обращают. Ничего себе заявочка! Даже Уайатт, кажется, слегка смутился от подобной характеристики, но тут же принял эту игру, копируя ее жест, встряхнул волосами и положил руки на плечи Софии и Ави. - Жирно не будет? Сразу с двумя? - спросил Джек задиристо. Уайатт ответил ему самой обаятельной улыбкой из своего арсенала. - Да нет, в самый раз, - и он крепче прижал обеих девушек к себе. Я рассмеялся, потому что, во-первых, мне действительно было смешно, а во-вторых, теперь я МОГ. Да уж, действительно, все девчонки на него вешаются. Да и не только девчонки… На месте Лилии я бы все-таки побеспокоился о Джейдене. И странно, теперь эти мысли не вызывали у меня ни раздражения, ни озлобления. Мне просто было весело. Уайатт на меня не взглянул, но на лице промелькнуло недоумение. Он, наверно, думал сейчас, что я хорохорюсь, накручиваю себя… А я улыбался ему вполне искренно. Он ведь не знал, что я собираюсь сделать, не мог этого знать. Даже предполагать не мог. Он думал, что это он рулит ситуацией, а на самом деле уже нет. Да уж, его ждал сюрприз и всех остальных тоже. Интересно, что он на это скажет, когда все станет известно… Мысль об этом приводила меня в такую эйфорию, что просто петь хотелось, и я не мог сдержать улыбки. Впервые за много дней я чувствовал над ним даже некоторое превосходство, в котором однако не было примеси ни злорадства, ни высокомерия. Было только предвкушение. Так себя чувствуешь, когда готовишь человеку какой-то особый подарок или собираешься сообщить ему хорошую новость. После того, как я сознаюсь, у Уайатта больше не будет власти надо мной, но прямо сейчас мне это казалось уже не важным. Дело было не в том, что я его боялся. Я просто не хотел видеть его таким. Ну да, в последние дни он вел себя со мной, как мудак, но я, наверно, другого отношения и не заслужил. Но теперь у меня была возможность все изменить. Даже если он меня никогда не простит, и мы больше не подружимся, ему больше не нужно будет прикидываться злобным монстром. И он снова станет таким, как прежде. Станет собой… И вдруг я понял, что хочу увидеть его прежнего прямо сейчас. Хотя бы в последний раз… Не важно, что будет завтра, завтра мы уже не увидимся. И, может быть, никогда уже больше не увидимся. Поэтому, что бы я ни собирался сделать завтра, я не буду знать наверняка, как он это воспримет. Но кое-что я мог попытаться сделать уже сегодня. И не нужно было ничего откладывать. У меня возникло ощущение, будто игральный кубик снова в моих руках, и мне предоставился шанс его бросить. И неважно, выпадет шестерка или нет – рискнуть стоило. А вдруг? Идея ослепительно вспыхнула в моей голове, осветив все уголки сознания, и я увидел свой план в мельчайших подробностях. Сейчас или никогда! - Давайте сыграем в Правду или действие, - предложил я бесшабашно. Уайатт в своей неподражаемой манере закатил глаза, словно говоря – что с него взять, с умственно отсталого. Странно, но я почему-то был уверен, что он не откажется от игры, как в прошлый раз. В те дни он меня полностью игнорировал, не замечал моего существования. И глупо было надеяться, что он сделает исключение хотя бы для игры. Но теперь все было по-другому. Он уже сам нарушил свой обет молчания, сам заговорил со мной, пусть без свидетелей, но мы-то знали, что это было! И теперь он уже не мог притворяться, что меня не существует, иначе это будет полнейшее лицемерие… И мы оба будем об этом знать. Нет, до такого он не опустится. Ему придется играть. Конечно, если другие не будут против. Но они, кажется, не были. Даже София. Наверно, потому, что уже сил не было сидеть и придумывать темы для бесед, когда каждый себя чувствовал не в своей тарелке. Лучше уж отвлечься на игру, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. - По нашим правилам или по обычным? - уточнил Джейден. Про наши правила я успел порядком позабыть, но сейчас вспомнил. Действительно, в свое время мы несколько усовершенствовали эту древнюю игру. Посчитали, что нас семерых слишком много, чтобы играть по старинке, дожидаясь своей очереди задавать друг другу вопросы и фанты. Теперь один человек задавал вопрос – сначала именно вопрос, любой – а все остальные должны были на него честно ответить. Если хоть один отказывался, все исполняли фант – тоже для всех общий. Так нам казалось гораздо веселее. Хотя мы давно уже так не играли, но именно этот способ мне сейчас годился больше всего. - По нашим. По идее стоило бы проголосовать, но никто не проявил инициативы в этом вопросе. - Тогда ты первый. Мне все равно еще ничего в голову не пришло… - Ладно, вопрос такой… - я сделал паузу, потому что вопрос я как следует не продумал и решил спросить первое, что в голову взбредет. - Среди нас еще остались девственники? Вот честно, я в этот момент совсем не думал про Уайатта. То есть, конечно, думал, но не в том смысле. Просто мне нужен был вопрос, на который стопроцентно хоть кто-то да не ответит. Та же София. Вряд ли она захочет распространяться даже нам, что у нее уже что-то было. А если не было, то тем более неловко – в ее-то возрасте! Хотя, кстати, сама виновата, какого еще принца она там ждет? В общем, на Софию я возлагал большие надежды, но она сразу же подло меня подвела, на все кафе заявив: - Я – да, я девственница. И не стыжусь об этом сказать. Но тут совершенно неожиданно для меня завозмущался Джейден. - Что за пошлый вопрос, Финн. Не собираюсь я тебе на него отвечать! Это просто бестактно, получается, я этим ответом подставлю не только себя, но еще и другого человека! Потому что, если ты до сих пор не в курсе, чтобы лишиться девственности, нужно как минимум двое! - И давно ты так юморить начал? – хмыкнул я, но Джейдена это не смягчило. - Так что я не собираюсь тебе отвечать ни да, ни нет, потому что нечего в дела другого человека нос совать… Я хотел сказать, что он совершено зря так разбушевался, по поводу другого человека, никому и в голову не могло прийти, что у них с Лилией что-то серьезное было… Вряд ли они даже толком целовались. Гм, а может поэтому ему так и не понравился вопрос? Я против воли глянул на Уайатта, но тот продолжал хранить олимпийское спокойствие. - Значит, остальным отвечать нет смысла? – уточнил он. – Раз Джей отказался, то всем остальным придется исполнять фант в любом случае. - Вот жалость, - Джек и тут не смолчал. – А я уже настрополился послушать про твои любовные похождения и сексуальный опыт. Уайатт снова одарил его улыбкой. - А я – про твои. Вот бы смеху было. - Эй-эй, полегче, - осадил я их, и они оба, кажется, так удивились, что замолчали. - Если вы не отвечаете на вопрос, значит, выполняете фант, - сказал я, тщательно скрывая торжество. - Все вместе. Даже ты, София. Хоть ты ответила. Все претензии к Джею. София пожала плечами. словно говоря – да мне-то что. Джейден смотрел на меня все еще ощетинено, но уже немного вопросительно, ожидая, что будет за задание. Джек смотрел просто выжидательно. Уайатт никак не смотрел, он с преувеличенным вниманием разглядывал собственное колено. Но он и не возражал. Ави смотрела на Уайатта. Я все же решился. - Помните доки?.. Наше место? *** …Про доки стоит рассказать особо. Если вы живете в таком городе как Лос-Анджелес, вы хотя бы раз да побываете в порту. Невозможно ни разу не посетить этот порт, кажется самый большой в мире, это все равно что жить здесь и не увидеть океана. Порт - это не просто транспортный узел, это один из торговых, культурных и спортивных центров Лос-Анджелеса. Даже школьников возят туда на экскурсии, и у многих школ там базируются яхт-клубы. Впрочем, в то место, о котором я говорю, экскурсии редко заглядывают, и яхтсмены там не бывают. Я имею в виду промышленную часть порта, где стоят грузовые суда. Как меня, вернее, нас, туда занесло впервые, я уже не могу точно сказать. Наверно, нам было просто интересно побывать там, и мы увязались за старшими. Это было в наш первый приезд в Лос-Анджелес после (или еще во время?) съемок первой части. То есть мы были еще не очень взрослые. Хотя взрослыми в полном смысле слова Ник и Илай тоже не были. Но они были уже достаточно самостоятельными, и у них были какие-то дела в доках. А мы – я, Уайатт и Джек – просто болтались поблизости от них. Так мы и нашли то место. Случайно. Там начиналась складская зона, куда пускали только по пропускам и документам. На отгороженном забором из колючей проволоки пространстве стояли бесконечные ряды грузовых контейнеров, огромных, как вагоны поезда. Их там, наверное, сотни были. Целый город контейнеров из разноцветного железа! Они стояли и поодиночке, рядами, и высились неровными штабелями, как гигантский тетрис, и образовывали какие-то уж совсем невероятные конструкции… Высоко над ними реяли подъемные краны. Хотя в той части доков, где находились мы, краны не особо реяли, наверно, здесь было что-то вроде отстойника. Сильного оживления и суеты, как в других частях порта, здесь не наблюдалось, да и контейнеры стояли больше ржавые. Но обо всех этих подробностях я подумал потом. Тогда же нас очаровало совершенное нами великое открытие! В том месте колючая проволока ограды переходила в обычный кирпичный забор, но как-то не совсем плотно к нему прилегала… В общем совершенно случайно выяснилось, что в ограде между проволокой и кирпичами есть щель, а в эту щель вполне может протиснуться один из нас. ВСЕ из нас, если быть точным. Если по очереди. Даже Чоузен и Джереми, смогли бы туда пролезть, если бы были тогда с нами. Хотя они и так были с нами. Только потом. Нет, конечно, в первый раз мы туда не полезли. Потому что с нами были Ник и Илай. Кстати, думаю, что если бы они были одни, без нас, мелких, в них, скорее всего, возобладал здоровый авантюризм, и они бы сами исследовали эти плохо охраняемые территории. Но в тот момент чувство ответственности за доверенных им «детей» победило, и нас они от щели отогнали. Но только в этом уже не было никакого смысла. Мы уже знали дорогу. Я и сам не могу понять, что в этом было такого привлекательного, пролезть без разрешения на охраняемый портовый склад? Мы не собирались там ничего воровать, нам даже не особо было интересно, что там, в этих контейнерах… Просто это было интересно само по себе. Как бы приключение. Настоящее, не из кино. Конечно, всемером было трудно собраться так, чтобы не вызвать подозрений, но вчетвером-впятером мы регулярно туда наведывались. Когда после сложной многоходовки удавалось убедить родителей, что определенный день/вечер/ночь мы проведем в безопасном месте. Под присмотром надежного взрослого. А на самом деле мы пробирались в порт. Даже Уайатт со всей его ответственностью и честностью не мог себе отказать в этом удовольствии. По правде говоря, этих посещений доков было всего несколько, но мне почему-то казалось, что мы бывали там очень часто. Наверно, потому, что это было невероятно жутко и весело, и эти прогулки отпечатались в моей памяти с особой отчетливостью. Ощущение рисковости предприятия возникало еще задолго до прихода к заветной дыре в проволоке. Начиналось оно сразу в порту, по которому нужно было пройти из конца в конец и не вызвать вопросов и приставаний. Нескольким детям без сопровождающего это сделать не так-то легко. Потом легкое беспокойство насчет того, удачно ли получится пролезть на склады. Потому что дыра дырой, а проволока все-таки хваталась, и у кое-кого из нас дыры появлялись еще и на рукавах, штанинах и подолах, не говоря уже о боевых шрамах. Но все это меркло, по сравнению с тем риском и адреналином, который начинался ЗА оградой. В первый раз мы просто ходили между контейнерами, как в бесконечном лабиринте, замирая от самого чувства опасности, осознания того, что нас здесь могут обнаружить, и что тогда будет. Говорили шепотом. Боялись заблудиться и были готовы каждую секунду броситься наутек при появлении сторожа или другого работника порта. Однако к следующему разу острота этих ощущений притупилась, захотелось новых. В сумерках, когда нас было почти не видно, мы начали забираться на контейнеры. У некоторых из них были специальные ступеньки, но только у некоторых… Так появилась новая игра, насколько опасная, настолько бессмысленная. Теперь дело был в том, чтобы забраться на один из контейнеров и переместиться как можно дальше – перепрыгивая с одного на другой. Риск заключался в том, что, будучи обнаруженными, мы теперь даже не смогли бы сразу убежать, ступеньки-то были не везде, а прыгать было высоковато. Существовала даже вероятность заблудиться на довольно одинаковых контейнерах, и не найти потом нужный, со ступеньками. Пару раз такое почти случалось. Это уже не говоря о прямом риске сверзиться с одного из них во время прыжков. Тем более располагались они друг от друга на неодинаковом расстоянии. И были разной высоты. С более высокого на более низкий еще можно было перепрыгнуть, а вот для того, чтобы перебраться с низкого на высокий, исполнялся уж совсем смертельный номер. Нужно было встать на краю и упасть всем корпусом вперед, на лету ухватившись за край противоположного контейнера, а потом уже подтянуться и залезть на него. И делать это все надо было с каждым разом все быстрее, потому что теперь мы не просто бродили по крышам, а еще и гонялись друг за другом… Иногда совсем почти в темноте. И подумать только, мы творили это еще совсем недавно! А теперь при воспоминании об этих фокусах я ощущал холодок под ложечкой. Вот уж действительно с возрастом человек умнеет! Вряд ли теперь хоть кто-то из нас решится на такое безумство. Но хоть не на такое, но на чуть-чуть… Потому что к ужасу этих воспоминаний примешивалась еще и нотка сладостной ностальгии. Как же все-таки было хорошо тогда! Как мы были беспечны и счастливы. И тогда мы были вместе! *** - Фант такой – пойти в доки и, как раньше, перепрыгнуть с одного контейнера на другой, - объявил я. - Совсем с ума спятил, - заявила София уверенно. - А что? – притворно изумился я. - Раньше мы это делали. - Раньше мы были дети! Мы и не такое делали. Только давайте сейчас не будем придумывать ничего безумного, мы же все-таки уже не дети. Ну, в смысле, теперь нам такое с рук не сойдет. Этим она весьма туманно намекала на один фант за моим авторством, по которому надо было забежать в какой-нибудь магазинчик или аптеку и что-нибудь стащить с ближайшей стойки, например, пакетик конфет. Ладно, признаю, вот это действительно была глупая затея. - Да никто не просит тебя воровать конфеты! Но в доках мы были столько раз и ничего страшного. - Скоро стемнеет, - произнес Джейден нерешительно. – Пока мы туда доберемся… - Так вы этом и весь смысл! Когда светло, любой дурак перепрыгнет. - Вот только дурак туда и полезет, это точно, - заметил Уайатт ровным голосом. На меня он при этом не смотрел, но не важно, в любом случае он мне ответил. - Раньше лазили. Все дураки, что ли, были? Я деликатно умолчал о том, что он тогда от нас не отставал, да и София тоже, но эти слова просто повисли в воздухе. - Да эту дыру наверняка заделали сто лет назад! – предпринял Джейден еще одну попытку. - А вот и проверим, заделали или нет. Да все равно, прошвырнемся до порта, в чем проблема? Все лучше, чем здесь сидеть, киснуть… Да и с чего ее вдруг заделали? Тогда целый год она никому не нужна была и вдруг. - Я – пас, - быстро сказала София. - Я тоже, - моментально присоединился к ней Уайатт. - Я не знаю, - Джейден в очередной раз подтвердил, что нерешительность его второе имя. - А я согласен, - это, разумеется, Джек. - А я даже не понимаю о чем вообще речь, - сказала Ави жалобно. Все разом посмотрели на нее, как будто напрочь забыли о ее присутствии. Даже Уайатт. Ави смутилась и покраснела. Наверно, она сама, как и все мы, ощутила, что вот прямо сейчас она здесь лишняя. Это была наша тайна, наша история, наше прошлое. То, что принадлежало только нашей компании. И по тому, как мы все одинаково ощутили чужеродность Ави в этот момент, можно было судить о том, что компания по-прежнему одно целое и наша дружба жива. - А тебе и не нужно ничего понимать! – сказал Джек резко. – ТЫ с нами туда все равно не пойдешь! - Ну почему так сразу? - примирительно сказал София. – Давайте проголосуем. Я уверена, никто не будет против, если Ави пойдет с нами, если захочет… Если ЗАХОЧЕТ, - подчеркнула она. – Местечко не из приятных, да и опасно это все же… Так что смотри, - припугнула она Ави. Я чуть было не ляпнул, что две секунды назад сама София не собиралась туда идти, но вовремя спохватился. Все складывалось как нельзя лучше. Главное было не спугнуть этот настрой. - Тогда или она, или я, - заупрямился Джек. - Да все в порядке, - Ави натянуто улыбнулась. – Я понимаю, что это ваше личное. Какая-то тайна. Я все же не член клуба… И поэтому я совсем не против чтобы пойти домой. Я совсем не обижусь. Развлекайтесь. Черт, говорила она, вроде бы, искренне, но все равно стало как-то неловко, и не мне одному. Хотя в тот момент я и сам не понимал, хочу я или нет, чтобы Ави пошла с нами. Я хотел, чтобы там снова были все мы, но ВСЕ уже не получалось, все равно не хватало Чоузена и Джерри… Главное, чтобы с нами пошел Уайатт. Это было основное условие. Если будет он, остальное мне уже в принципе становилось безразлично. Я не испытывал ни малейшей радости при мысли о том, что с нами будет и Ави… Но она бы мне и не помешала. Теперь я, кажется, был готов принимать ее как друга. Но Джек не был готов. И он был по-своему прав. Неловкое молчание затягивалось, они все переглядывались, пожимали плечами, и я вдруг разозлился. Я отступать не собирался. - Я в любом случае туда пойду, - сказал я, резче, чем мне хотелось, чтобы скрыть, что голос предательски зазвенел. – Даже и один. Я уже решил. - Я с тобой, но только если без нее, - Джек мотнул головой в сторону Ави, он-то тоже не собирался отступать. - Я бы пошла, - сказала вдруг София, опустив глаза. – Что такого?.. - Я, как все, - тут же перестроился Джейден. Я подумал, что, пожалуй, стоит рассказать Софии о своих намерениях. Может быть, прямо там, в порту. Чтобы она ко мне немного потеплела. Или просто для подстраховки. Чтобы потом я не смог забояться и передумать. Беспокоил меня только Джек. Он, наверно, не поймет. Не сразу. Но с ним я уж как-нибудь договорюсь. Смогу объяснить. Сейчас мне было важно совсем не это. Мне было важно, что ответит Уайатт. Мне было необходимо, чтобы он поехал. Потому что… Потому что, что бы я ни сделал завтра, это уже ничего не исправит и не вернет. Ни нашей прежней дружбы. Ни тех дней, которые мы потеряли в этот мой приезд. Потому что неизвестно, когда я теперь приеду снова, и… Если совсем уж откровенно, неизвестно, смогу ли я с ним снова встретиться, даже если приеду. Даже если захочу, и если он захочет. Неизвестно, смогу ли я хоть когда-нибудь встретиться с кем-нибудь еще из ребят. Даже с Джеком. Все так непредсказуемо и стремительно разворачивалось и набирало обороты в моей жизни, и я чувствовал, что меня могло отнести от них очень далеко… Потому что рано или поздно кончится и шумиха вокруг нашего каста, пройдет мода на него, и нас постепенно забудут – так всегда бывает. И у нас уже не будет необходимости общаться. Выдержит ли наша дружба расставание, нашу занятость, нашу взрослую жизнь, весь этот шумный поток наших собственных дел, знакомств и событий, уже не связывающих нас друг с другом?.. Говорят, детская дружба проходит и не возвращается, остается только память о ней. А у некоторых и памяти не остается. Я вдруг вспомнил, как это было у настоящих Неудачников. Они разъехались и забыли друг о друге совсем. Навсегда. Вот что самое страшное. Вот чего я так смертельно боялся. Не повзрослеть и разлучиться с ними навсегда, я где-то в глубине души понимал, что это все равно неизбежно. Я боялся забыть. Боялся, что не только будущего у нас не останется, но и прошлого тоже. Пусть детство уходит, а вместе с ним и детская дружба. Но сохранить хотя бы память о ней! Чтобы они были, эти чистые прекрасные воспоминания. Как что-то вечное и нерушимое. То, что навсегда останется неизменным. Вот почему меня так потянуло сейчас в доки, снова хотя бы на минуту прикоснуться к нашему общему прошлому, к нашему детству, которое уже почти прошло, вспомнить о том, что мы действительно были друзьями… Что все это действительно было. И если Уайатт тоже так чувствует, значит, я никогда до конца его не потеряю. Самое главное, я буду знать, что там, в детстве, он по-прежнему мой друг, и он не забыл об этом. Что он сохранит это, как и я, навсегда. Пусть мы не останемся друзьями, путь не простим друг друга, пусть больше никогда не встретимся… Но если мы сегодня, сейчас, побываем в одном из тех мест, где мы были так счастливы, будучи детьми… Снова вместе придем туда, как раньше… Уже не важно будет, что уйдем мы оттуда врозь. Это останется с нами навсегда. И мы всегда будем вместе.