Часть 8
5 июля 2018 г., 20:59
— Завязывай, — поморщившись, раздраженно говорю. Мин насмешливо кивает и прикуривает. Я собираюсь подняться и выкинуть чёртовы сигареты, как та, что у него во рту, вдруг вспыхивает и полностью сгорает. Между пальцами торчит обуглённый фильтр.
Мне хватает мгновения, чтобы понять:
— Сокджин! — падаю на диван и ржу в подушку. Юнги берёт и выкидывает пачку в урну, всё ещё находясь под впечатлением.
— Отныне курю на улице, — произносит он и морщится.
— Слушай, давай уже поедим и ляжем. Я уже боюсь, если честно, — признается друг.
Мне жутко смешно, но я соглашаюсь. Мы зашли на кухню. К великой радости там пахнет чем-то вкусным. Да-а-а, Сокджин обожает готовку. Желудки дружно заурчали. Мы переглянулись и полезли по кастрюлям.
— Бля, су-у-уп, — с наслаждением протягивает друг. — Знаешь, я готов даже простить ему все его выходки за эту божественную еду, — восхищённо шепчет Мин, наваливая себе полную тарелку.
— На это и был расчёт, — говорю я доставая ложки.
— Скажи, это именно то, чего ты добивался? — спросил Юн, проглатывая божественный куриный суп. Я готов и сам уже согласиться, что Сокджин — ангел.
— Пока только тебе достается, но мне определенно нравится, — пожал плечами и хлебнул бульон.
— Ты странный, — Мин скривился.
— Возможно, — улыбаюсь и продолжаю трапезу.
Плотно поужинав, мы сразу пошли чистить зубы, потому что время уже — одиннадцатый час. Завтра к восьми на работу.
Открываю тюбик, выдавливаю пасту, начинаю чистить. И не понимаю: Что это, бля?..
— Что за хрень? — выплевываю сладкую гадость и смотрю на Мина. Тот разводит руками и отбирает у меня тюбик. Я полоскаю рот, пока друг изучает недо-пасту.
Вдруг Мин начинает ржать.
— Это крем, — он выдавливает капельку себе на язык. — Очень вкусный кстати, — издевается друг.
— Сейчас умру от умиления! — раздраженно бросаю и выхожу из ванной. Вот…зараза! И до пасты добрался.
Раздеваюсь, ложусь, и, бля — подскакиваю. Потому, что лежать, просто невозможно. Спину неимоверно колет.
— Блядь, ну что ещё?! — закатывая глаза, обреченно вздыхаю и открываю простынь. — Соль?! Серьезно? Твою мать… Ким Сокджин! — уже рассержено рычу, потому что спать хочу жутко, и так за день устал, так теперь ещё час кровать убирать.
Наконец мучения закончились, я лег и погрузился в крепкий сон.
***
— Что за нах?! — оглушённый, ору, следом поднимается Мин и хлопает глазами. В наших кроватях лежат колонки, а из них доносится голос солиста группы «Rammstein» и орет «Ду хаст!» — Р-р-р-р-р-р, — рычу, сбрасываю колонку, спотыкаюсь, падаю. — Блядь! — шипя, иду вырубать стерео. На часах пять утра. Пиздец, сказал отец! Выключил систему, остановился и выдохнул. Пора прекращать всё это. Надо поставить точку и разойтись по разным углам, а то неизвестно, куда это приведёт. Выхожу из комнаты, и иду к Сокджину. Уверен, засранец не спит и упивается нашими жалобными криками. Сокджин Просыпаюсь от орущей музыки и засовываю голову под подушку. — Чёрт, — я и забыл про неё. Жду, когда Гук выключит стерео, и стараюсь не ржать, представляя, как он сейчас матерится. И вообще за вечер, ребятам сильно досталось. Я даже сжалился, и приготовил им ужин. Музыка стихла. Я вылез из укрытия и поудобнее устроился на кроватке. Только закрыл глаза и настроился на сон, как дверь распахнулась, являя брата собственной персоной. У него совсем совести нет? Хоть бы треники надел. Стоит, как демон из преисподней, в полумраке и светит своими белыми боксёрами. — Пошёл вон, — шиплю и кидаю подушку. — Двигай зад, засранец, — смеется гад и спихивает меня с моей же кровати. Недовольно сажусь и включаю ночник, жмурясь от яркого света. — Я пришел предложить перемирие. Как ты на это смотришь?
