Банановый крольчонок

      Тэхен втолкнул парнишку себе в квартиру, закрывая за собой дверь на ключ. Может, чтобы мелкий не сбежал, а может, чтобы никто им не помешал. Хотя, скорее, и то, и другое. Не задавая лишних вопросов, и не дав ни слова впихнуть промерзшему до костей альфе, он завел его в ванную, а после оставил на стиральной машинке стопку чистых вещей — какая-то старая клетчатая пижама. Прокричав что-то про пользу горячего душа, Тэ утопал на кухню, ставя чайник и ища самую большую чашку, дабы хорошенько отпоить этого самого Чонгука.       Тот в свою очередь не заставляет себя ждать — минут через пятнадцать он выходит из ванной комнаты, сопровождаемый клубами пара. Тэ буквально несколько секунд залипает на влажные пряди, ещё пару секунд на капельку то ли пота, то ли воды, стекающей по виску к шее, еще секунд пять тратит на залипание в эти чудесные космические глаза, ещё столько же умиляется с слегка покрасневших от смущения щёк парня, а потом ещё секунд десять удивляется, как его старая пижамка идеально сидела на чужом подкаченном теле. И всё бы ничего, если бы это не сопровождалось невероятно сладким запахом банана, что как будто тяжёлым камнем свалился на голову, ударив в нос, взяв в захват мозг, и обезвредив сердце. Потратив в общей сложности на залипание около минуты, омега решает разрушить повисшее молчание.       — Ну что, Чон Чонгук, присаживайся, — Тэ старался держаться максимально спокойно, но он был уверен, что стоит мелкому открыть рот, как это самое внутреннее равновесие полетит к чертям, захватив с собой спокойствие.       Альфа молча опустился за стол, принимая протянутую чашку какао и делая первый глоток. Приятно было видеть, как тот вцепился пальчиками в чашку, что Тэхен не сдерживает улыбки. Кожа альфы перестает быть бледной, лицо наливается здоровым румянцем. А Тэ в свою очередь делает вывод, что этот ребёнок почти полностью согрелся.       — Ким Тэхен.       — Что? — младший удивленно поднимает глаза.       — Это моё имя. Ким Тэхен.       — Тэхен… — медленно произносит Гук, словно пробуя имя на вкус, — Красивое имя.       — Как и твое, Чон Чонгук.       Почему-то в ответ на это Гук смущается аки школьница, спрятав глаза за чёлкой. Нет, если бы ещё несколько часов назад Тэхёну сказали бы, что его истинный — милый и застенчивый альфёнок, от бананового запаха которого сносит крышу, Ким бы не поверил. А сейчас это реальность, и что бы омега не пытался себе внушить, дабы совладать с собой, он не способен сопротивляться дикому желанию обнять это чудо. И как-то так выходит, что спустя мгновение он действительно оказывается рядом с альфой, прижимает офигевшую тушку к себе, зарываясь носом в шею и вдыхая аромат.       — Такой… Банановый…       — Тебе нравится?       — Безумно, — Тэ делает ещё один глубокий вдох, чувствуя, как по чужой коже пошли мурашки.       — Мне тоже нравится, — тихо выдыхает Гук, и до Тэхена постепенно начинает доходить, в какое болото он попал. Нет, ему невероятно нравится в нём тонуть, осознавая, что это банановое болото по имени Чонгук никогда его не отпустит. Просто утянуло на самое дно, стоило лишь немного прикоснуться.       Им не нужны слова, чувства друг друга они прекрасно понимали без них. Слышали биение сердца друг друга, хотя, казалось бы, простые объятия, а было ощущение, что душа открыта нараспашку. Рука плавно скользит по чужим волосам, а потом медленно съезжает вниз, сплетаясь пальцами в замок. Чувство родного тепла, что наполняло внутренний сосуд каждого, всё росло и росло, а два тела прижимались друг к другу всё сильнее и сильнее.       Так они и сидели какое-то время, пока на голову одного, кажется, это был Чон, не снизошло, что им вообще-то надо познакомиться, раз уж они истинные. Кое-как разорвав объятия, не без ведра смущения, они расселись по разные стороны стола. Пожевывая печеньки, которые Тэ любезно достал из сундучка со сладостями на чёрный день, он потихоньку начал рассказывать. О чём? Да хотя бы о том, что студент третьего курса, что в дипломе, который он получит через год, будет красоваться наискучнейшее Экономист, так заботливо выбранное родителями. Дабы отвлечься от этого всего он вечерами играет на саксофоне в кафе, да и вообще, что его жизнь просто скучна и уныла, но он искренне надеется, что после встречи с Гуком, она таковой быть перестанет.       — Выходит, ты на два года старше меня? — озадаченно изрекает Чонгук, запихивая в рот очередную печеньку, едва заметно морщась от вкуса несвежей выпечки.       — Видимо, да, — Тэ пожимает плечами.       Чон рассказывает про то, как только поступил в университет, про то, как ненавидит экзамены, как ему нравится учёба, как он ходит на занятия по танцам в свободное время, и что ему совершенно не нравился его банановый запах, и он просто в шоке от того, что хоть кому-то этот аромат по душе, хотя что там, они — истинные, и по-другому быть просто не может.       — В каком это смысле, не нравился свой запах? — Тэхен вскидывает бровь в недоумении.       — Все мои друзья имеют такие необычные запахи — сирень, скошенная трава, или даже карамельный латте. Но банан? Откуда оно вообще взялось?       Явно недовольный этой репликой, омега молча встает и подходит к холодильнику, зная, что младший не сводит взгляда с него. Легким движением руки он открывает дверцу, показывая содержимое, от чего челюсть Гука плавно соприкасается с полом в нежном поцелуе — перед ним холодильник полный… Бананов. Начиная от фруктов в чистом виде, заканчивая йогуртами, тортиками, соусами, соками. И всё из бананов. Эдакое жёлтое банановое царство.       — И только попробуй мне ещё хоть раз сказать, что тебе не нравится твой запах, — Тэ злобно цыкает и возвращается на место, наблюдая, как уши альфы перед ним загораются пунцовым. Так мило, — Кстати, ты почему больше печенье не ешь? Не нравятся?       Гук лишь согласно кивает головой.       — Как ты можешь есть эту жёсткую просрочку? Ты не видишь, что они туда черти чего напихали? — Альфа тычет пальцем в стоящую на столе упаковку.       — Не знаю, мне нравятся. Они не так плохи.       — Не так плохи? — кажется, это первый раз, когда Гук показывает при Тэ свое раздражение, потому что тон Чона определено сменился. В нем играет что-то среднее между вселенской печалью, бешеной злобой и глубокой обидой, — Я ещё покажу тебе, что значит лучшие печеньки от лучшего альфы, — шепчет он себе под нос, а Тэхен делает вид, что не замечает этой фразы, лишь смачно зевает.       — Спать хочешь? — интересуется Гук, глядя на своего истинного почти в упор.       — Да, Гуки, есть немного… — Ким потирает глаз тыльной частью ладони, не переставая смотреть на парня перед собой. Обычный зрительный контакт, от которого безумно хотелось открыть окно на распашку и выть на взошедшую луну. Или месяц. Не так важно.       — Гуки? — Чон медленно округляет глаза, сиюсекундно краснея словно помидор с грядки.       — А что, очень миленько, — омега пожимает плечами, — Ты же у меня такой маленький и миленький, а, значит, называть я буду тебя так же.       Чонгук теребит рукава пижамной рубашки, а после выдает, обиженно надув губы:       — Тогда ты будешь Тэ. Просто Тэ.       — Вообще-то, я твой хён, ты не забыл? — Киму определенно нравилось подтрунивать над младшим.       — А я альфа, и я твой истинный, — несмотря на смущенно опущенные глаза, звучало достаточно твердо и уверенно. Так что Тэхен позволил себе подарить своему альфёнку широкую квадратную улыбку, — А теперь пошли спать. Тэ, ты же устал.       — Слушаюсь и повинуюсь, – омега наигранно покорно встает из-за стола и выходит из кухни, наблюдая, как парень идёт следом за ним.       В лучших традициях таких ситуаций, они могли как бы случайно уснуть в одной кровати, предварительно потратив уйму времени наслаждаясь друг другом, или, проще говоря, совокупляясь, но как речь могла зайти об этом, когда они только встретились, да и вообще, до сегодняшнего вечера даже не задумывались о своей истинности. Поэтому, они всё-таки легли в одну кровать, и, не говоря ни слова, молча заснули на разных концах одной кровати, благо она у Тэхена двуспальная.       Омеге снился кошмар. Всё вокруг было смазано, кружилось в диком урагане. Были какие-то люди, они держали его за руки, не давая выбраться. Сначала он и не хотел сопротивляться им, спокойно наблюдая, как его постепенно затягивает в какую-то темноту. Но тут перед глазами появился образ Гука. Его Гука. В нос дало банановым ароматом, который резко начал исчезать. Страшно. Тэ охватила паника. Он пытался вырваться из цепких рук, но те лишь сильнее сжимали предплечья. Он пытался отпихнуть их ногами, но на это вылезали новые руки и ограничивали движения, схватив за щиколотки. А запах тем временем всё отдалялся…       Тэхен резко открыл глаза, усаживаясь на кровати и тяжело дыша. Сердце бешено билось, а в уголках глаз проступили слёзы. Младший всё также лежал рядом с ним на кровати, укрывшись одеялом. Ким с облегчением выдохнул, приводя дыхание в норму.       — Тэ? – глаза младшего лениво открылись маленькими щёлочками, — Ты в порядке? — альфа медленно приподнялся, глядя из-под сбившейся чёлки на старшего.       — Да, всё хорошо. Просто кошмар приснился, — Ким посмотрел на часы в стороне, отмечая для себя, что до будильника ещё много времени, — Давай дальше спать, — он сполз вниз, уложив голову на подушку, поворачиваясь спиной к Гуку и получше укутываясь одеялом.       – Ага… — сонно тянет Чон, опускаясь рядом, удобно устраивая свою руку на талии омеги, прижимаясь со спины и утыкаясь носом в затылок.       – Это ещё зачем?       – Чтобы кошмары больше не снились.       Тэ подумал, что, может быть, Гук и прав. Когда он рядом, когда приятное тепло греет под боком, тогда плохие сны никак не могут присниться. И он был прав, когда уже спустя пару минут они оба мирно сопели, каждый видя свой сон. По довольной лыбе Тэ и по розовым щекам Чона можно было точно сказать, что они снятся друг другу. Даже так. Истинные это не просто слова. Быть истинными это иметь связь. Прочную и нерушимую, даже во сне.

***

      На утро Тэхен проснулся не столько от того, что простыня сбоку от него была холодной, пустой, нужное подчеркнуть, а по причине невероятно вкусного запаха свежеиспеченного печенья, витающего по всей квартире, вперемешку с лёгким банановым ароматом. Довольно улыбаясь он встает с кровати, идёт в сторону кухни, буквально предвкушая, как заключит обладателя чёрной макушки в тёплые объятия, и, возможно, больше никогда не отпустит.