Банановый крольчонок

      Омега плетется за своим альфой, обдумывая случившееся. В принципе, он даже не удивлен, что узнает обо всём самым последним. Так было всегда, можно сказать, с самого детства. Что-то начиналось, а Тэхен узнавал обо всем, как только наступал конец. И он вроде бы даже привык не обижаться, но сейчас его всё равно задело. А всё потому что его лучший друг ничего ему не сказал. Он даже не знал о подработке, и о боги, даже не догадывался о ней. Плюс там явно намечается какая-то мутная и грустная история, судя по вздохам Чимина и его измученным взглядам, направленным на Хосока. Тэхен, кажется, начинает догадываться, что тут происходит, но он прячет все догадки подальше, решив не играть в Шерлока и дождаться завтра. Точнее уже сегодня.       А ещё Кима обижал факт того, что, судя по спокойному, аки непробиваемый слон, Чонгуку, тот всё знал. Нет, конечно, откуда альфе было знать, что Чимин его друг. Гук не виноват, Тэ это понимает, но, несмотря на это, его терзает необъяснимое чувство, напоминающее смесь обиды и ревности. Оно сидит где-то внутри, свернувшись в маленький комочек и злобно шипит, как маленький котёнок. И если бы этому котёнку дали то, что он хочет, миску молока, например, то он бы успокоился и, как и раньше, ластился бы у ног хозяина. Но он шипит, показывая свои крохотные коготки. Шерсть стоит дыбом, и как бы зол он не был, выглядит это смешно.       Парни вышли на улицу. От холодного ветра омегу передёрнуло, и тот невольно подумал, как должно быть холодно его альфе, ведь тот надел на себя одну лишь толстовку. Осень уже заканчивает хозяйничать, потихоньку отступая, передавая бразды правления ледяной зиме.       — Спрошу ещё раз, — подаёт голос Чонгук, двигаясь в сторону дороги. Тэхен пристраивается рядом, — Вы с Чимином знакомы? — в его голосе слышится как неприкрытое любопытство, разбавленное каплей раздражения.       — Ну…       — Не нукай.       — А я и не нукаю.       — Нет, только что ты нукнул, — Чон улыбается.       — Не было такого.       — Было, — Чонгук слегка сгибает колени, а потом резко выпрямляется, чтобы схватить мирно спящее тельце на его плече поудобнее.       — Допустим, — Тэ фыркает, — Мы с Чимином познакомились года три назад, когда стояли в очереди, чтобы подать документы в универ.       — И? — Чон изогнул бровь.       — Как видишь, поступили. Оба. И учимся в одной группе. И гуляем иногда. И вообще, он мой друг, — Тэхен и сам не знает, зачем говорит со своим альфой таким обиженным тоном, но сдерживать себя он не может.       — Так бы и сказал, — Чонгук легко трясет головой и его чёлка успешно падает на глаза, пряча их. У омеги сложилось ощущение, что над Чоном нависла огромная чёрная туча. Тот протягивает руку, в надежде поймать такси.       Как ни странно, машина жёлтого цвета тут же паркуется у обочины.       — Сядешь спереди? — спрашивает альфа, открывая заднюю дверцу и запихивая туда Хосока, а после усаживаясь сам. Так сказать, риторический вопрос, который тоже не пришёлся Тэ по вкусу.       Тэхен, по-детски надув губы, усаживается на сидение рядом с водительским. Он пристёгивает ремень безопасности, мило улыбаясь мужчине-бете за рулём.       — Куда едем? — интересуется тот.       И к удивлению, Чонгук называет адрес Тэхена.       — Зачем ко мне? — омега поворачивается назад, кидая Гуку непонимающий взгляд.       — Завезём тебя, а потом поедем к этому алкашу домой, — тот в ответ смотрит на Тэ, как бы извиняясь за всё, что буквально недавно произошло. Омега видит, как блестит пара чёрных глаз-угольков под такой же тёмной челкой, про себя думая, что было бы интересно посмотреть на альфу с другим цветом волос.       — То есть, ты бросишь меня и поедешь откачивать его?       Прямо сейчас Тэ совсем не хочет обижаться на Чонгука. Тем более в такси, при незнакомом бете и сопящем Хосоке. Но так получается. В Тэхёне просыпается маленькая омежка-истеричка. Ей всё ещё неприятно от того, что Чон всё знает, но даже сейчас не говорит. Конечно, встречу с Чимином позже никто не отменял, так что он всё равно всё узнает. Просто сам факт того, что альфа молчит, уже обижает. А Гук вроде бы и расстроен тем, что его омега не в духе, но в то же время искренне не понимает чем. Для него то, что происходит сейчас — норма. События, происходящие из раза в раз. Всё в порядке вещей, за исключением того, что обычно он сидит в такси один с Хосоком и слушает нравоучения от водителей о гуляющей молодёжи и распоясавшемся поколении.       В салоне повисла тишина, нарушаемая только голосом беты, едва слышимо намурлыкивающем себе под нос странную мелодию, совершенно не обращая на неловкую обстановку, образовавшуюся вокруг, внимания. Тэхен молчал, потому что молчал Чонгук. Чонгук молчал, потому что не видел смысла отвечать на очевидный вопрос. Он всё пытался понять, что сделал не так, но от этого только путался в мыслях.       — До-о-оброе всем утречко! — раздалось внезапно, словно гром среди ясного неба.       — Пожалуйста, усни назад, — тихо шепчет Гук, пытаясь уложить Хосока, но тот явно пылал энергией и не желал засыпать снова.       — Я только проснулся. Зачем мне спать? — Чон старший потихоньку оглядывался по сторонам.       — Затем, что мы ещё не приехали, — бурчит Чонгук. По его тону Тэ понимает, что тому жаль, что это восьмое чудо света проснулось. И что сейчас произойдёт нечто, чего Чон искренне не хотел, но не имел сил это предотвратить.       — Ух, ты, это крокодиловая кожа? — интересуется Хосок у таксиста, проводя пальцем по спинке сидения перед ним. В ответ бета смеётся, отрицательно качая головой.       — Как в среднестатистическом такси может быть кожа крокодила?       — А это светлячки вокруг, да? — парень переключает взгляд за окно.       — Нет, это фонари. Они освещают дорогу, — ворчит Чонгук, кутаясь в свою толстовку.       — А это? — взгляд Чона старшего падает на сидящего спереди омегу, — Какой запах. Корица, — альфа хищно облизывается, — Я хочу корицу.       — Во-первых, засунь свой язык обратно себе в рот, пьяное ты животное, — говорит Чонгук недовольно, — А во-вторых, этот омега мой и точка.       Тэхен, слушая это, смущается. Видимо, Чонгук ещё не до конца вышел из своего режима мега-альфы, потому что последняя фраза совсем не звучит так, как если бы её говорил милый и невинный кролик. А ещё Тэ хочет напомнить этим двум альфам, что он, вообще-то, ещё тут и всё слышит. Там можно было бы прочитать целую лекцию о том, что нельзя говорить о человеке в третьем лице в его присутствии. Но он сдерживается.       — А, точно! — вскрикивает Хосок, — Ты же Тэхен!       Кажется, теперь Ким понимал, почему Чонгуку было так жаль, что этот альфа проснулся. Когда он пьяный, у него шило в одном месте, не дающее спокойно жить окружающим. И Тэхен уже было почти пожалел, что вообще согласился ехать с Чонгуком, но…       — Эй, Тэхен-ни… Как там твоя проблема? Загнали болт в гайку?       Сейчас Тэхен жалеет о том, что согласился ехать с Чонгуком.       — О чём ты? — спрашивает младший.       — Действительно, о чём ты? — повторяет слова альфы Тэхен.       — Ну как же, сильный запах ведь… — пьяный Чон начинает было что-то говорить, но Ким тянется рукой к панели приборов автомобиля и нажимает пару кнопок. В салоне сразу же начинает играть радио и Хосок замолкает, забывая, что хотел сказать. Парень извивается в такт музыке, не обращая внимания ни на ремень, которым он пристегнут к сидению, ни на руки Чонгука, усиленно старающиеся отгородить себя от друга, который в порыве танца периодически задевал его то рукой, то ногой.       Вскоре машина доезжает до нужного дома и Тэхен, с сочувствием кивнув Чонгуку, вылезает из автомобиля, пулей залетая в подъезд. Такси разворачивается, и едет дальше, оставляя после себя лишь небольшое облако выхлопных газов.

***

      Тэхен заходит в квартиру, скидывает обувь. Он думает о том, что Хосок, чёрт его дери, почти всё растрепал, сам того не осознавая. Про запах. Про то, о чём Чонгук вроде как знать не должен. По крайней мере, Тэ всё ещё хотел держать это в тайне. Он надеется, что альфа не придаст значения тому, что начал болтать пьяный Чон. В груди зашевелился червячок сомнений, только нагнетая и заставляя омегу приводить сбившееся от страха дыхание в норму.       Ким переодевается в домашнее, а после идёт на кухню и наливает себе стакан воды. Он не мог пить таблетки при Чонгуке, вот и пропустил вечерний приём. Самое время наверстать.       Потом он возвращается в свою комнату и смотрит на погром вокруг. На него наваливается осознание, что буквально пару часов назад он был тут со своим альфой, смотрел фильм и… Умопомрачительно целовался.       — Ага, целовался, да. А потом даже не попрощался нормально, — прошипел себе под нос, заваливаясь на диван и кутаясь в плед, на котором ещё чувствовался запах Гука. Он потянулся рукой в сторону, нащупывая телефон.       Омега набрал сообщение дрожащими руками и на какое-то время завис, думая, стоит оно того или нет. Пересилив себя, он нажимает кнопку <отправить> Чёрт, Гуки, скучаю по тебе.       Ответ приходит незамедлительно.

Я уехал всего две минуты назад.

Я тоже.

      За окном показывается солнце, окрашивая небо в смесь нежно розового и персикового цвета. Звёзд уже почти не видно, но даже так, можно различить россыпь мелких белёсых точек. В окно веет свежестью.       Это определенно того стоило. Так думает Тэхен, улыбаясь как чеширский кот, прижимая телефон к себе.