Банановый крольчонок

      Вечер. Чонгук влетает в знакомое кафе, про себя отмечая, что он как раз вовремя. С небольшой сцены как раз уходил какой-то пианист, а его место занял один нереально красивый саксофонист.       Тэхен, заметив на себе взгляд альфы, улыбнулся уголками губ. Его радовало, когда на него обращали внимание. Но куда больше обычного внимания, он ценил внимание, полученное от Чонгука. Пусть тот и есть маленький и миленький альфёнок, Тэхен его безумно любит. Кстати, об этом надо будет ему сказать — Тэ делает небольшую пометку где-то в голове, а после, вздохнув как можно больше воздуха, начинает играть.       А что Чонгук? А Чонгук просто залип. Почти как тогда, при их первой встрече. Пальцы омеги ловко скользили по корпусу инструмента, извлекая из него фантастической красоты звуки. Щёки парня слегка надулись, из-за воздуха внутри, и смотрелось это так мило, что Гук почти пискнул. И он бы правда запищал как маленькая девочка, если бы его внимание не привлекли губы омеги, которые легко обхватывали… Мундштук? Лигатуру? Чон, честно, пытался выучить строение саксофона, но в какой-то момент что-то пошло не так, поэтому он предпочитал называть эту часть инструмента «куда надо дуть». За что получал от Тэхена по шее, с ворчанием о том, что там нечего учить и всё предельно просто. В любом случае, как бы просто или сложно это всё не было, Чонгук продолжал завороженно смотреть и слушать.       А Тэхен продолжал играть. Оторвав взгляд от клапанов инструмента, он уставился на Гука. Тот сидел где-то в углу зала, весь растрепанный, маленький, но с горящими глазами, которые, казалось, даже не моргали, стараясь запечатлить игру Тэ в памяти, не упустив ни единой мелочи. Ким мысленно заверещал от умиления, стараясь всем своим видом не показывать, как ему хочется бросить этот саксофон и кинуться в родные объятья. Но нельзя, потому что сейчас он на работе. А после таких выкрутасов он может гарантированно спугнуть половину посетителей, что приходят в кафе исключительно ради него.       Время шло, мелодии сменялись одна за другой. И вскоре, под бурные аплодисменты, Тэхен упаковывает Тату в чехол, а после скрывается в помещении для персонала, параллельно строча Чонгуку сообщение, что бы тот подождал его у чёрного выхода.       И Чонгук ждёт. Прямо как тогда. Он снова закутан в безразмерную толстовку, он снова купил одинокую розочку, и снова на остатки от стипендии. Тяжела жизнь бедного студента.       Но Чон понимает, что оно того стоило, когда видит Тэхена, и блеск в его глазах, когда тот принимает цветок и дарит тёплые объятия. А после ворчит о том, как младший холодно одет, тащит его к дороге, где как на заказ подходит автобус, что довезет их до дома омеги. Пусть Тэ живёт совсем недалеко отсюда, уж лучше в автобусном тепле, чем пешком и по холоду.       Пару минут в автобусе, десять секунд пешком, несколько лестничных пролётов, звяканье связки ключей, звук включения света в коридоре. Тэхен скидывает с себя пальто, отшвыривает обувь куда-то в сторону и бежит на кухню ставить чайник, дабы отогреть своего глупого альфу. Чонгук снимает всё уличное, проходит в ванную, дабы помыть руки в горячей воде, чтобы хоть немного их согреть. Глаза невольно цепляются за небольшую странную коробочку, стоящую на стиральной машинке. Включив воду, чтобы создать видимость мытья рук, и убедившись в том, что его омега шебуршит на кухне и сюда точно не нагрянет, Чон подцепляет пальцем небольшой замочек.       Если бы они не были истинными, Чонгук очень удивился бы содержимому, но так как они пара, они оба хранят аптечку в ванной. Да, самая обычная аптечка. Если не считать пачки блокаторов, лежащей сверху.       Чонгук бросает гневный взгляд на таблетки, надеясь, что их получится испепелить. Но, к сожалению, ничего не выходит. Как раз в этот момент альфа вспоминает про нечто особенное, что дал ему этой ночью Хосок.       — Чон Чонгук, ты там утонул или как? Чай готов! — доносится голос с кухни. Альфа решает отодвинуть свой так называемый план мести и наставления своей омеги на путь истинный куда подальше, действительно споласкивает руки с мылом, а после проходит на кухню.       — С корицей?       — Угу, твой любимый чай, — Тэ улыбается своей квадратной улыбкой, а Чонгук просто плавится, глядя на неё.       — А ты сам ничего пить не будешь? — интересуется младший, сделав пару глотков ароматного чая.       — Ах, да. Я и забыл, — Тэхен в припрыжку бежит к холодильнику. Покопавшись в своих запасах бананового молока, он выбирает приглянувшуюся ему бутыль, открывая её и начиная жадно глотать напиток не отходя от холодильника.       — Эй, ты что, заболеть хочешь? Оно же ледяное! — Чонгук искренне удивлен тому, что его омега после холодной улицы может так спокойно вливать в себя молоко только из холодильника, — Зачем тебе дома микроволновка?       — Хм… — Тэ на секунду задумался, — Думаю, ты прав.       — Конечно, я прав, — фыркает альфа, отставляя свою уже пустую чашку в сторону.       — Надо погреть, — Ким снова вприпрыжку бежит по кухне, держа курс к микроволновой печи. Но закрывать крышку у бананового молока, его, видимо, никто не учил, ровно так же, как и спокойно ходить по квартире, потому что уже спустя пару секунд, омега спотыкается о ножку стула, на котором сидит Чонгук, падая на пол, параллельно выливая все содержимое бутылки младшему на голову. Грохнувшись на холодный кафель, он недовольно шипит, но убедившись, что цел и почти невредим, не считая синяка на коленке, поднимается назад на ноги. И зависает, смотря на Гука, по угольным волосам которого стекает бледное банановое молоко. Капельки падают на толстовку, на хосокову толстовку, которую, вообще-то, следовало бы вернуть чистой и невредимой.       — Ой.       — Именно, Ким Тэхен, ой. Просто ой, — Чон слизывает каплю молока, бегущую по щеке.       — Гуки, прости… Я не хотел, я случайно, правда… — Тэ кидается за тряпочкой и начинает спешно промакивать то волосы, то лицо, то толстовку, то снова волосы.       — Мне кажется, это бесполезно. Я могу воспользоваться твоим душем?       — Хорошо… Сейчас принесу тебе одежду, — Тэхен вылетает с кухни, возвращаясь спустя минуту, держа в руках стопку каких-то вещей, — это моя самая большая, думаю, тебе будет как раз.       Чонгук берет предложенную ему стопку тряпок и топает в ванну.       — Кстати, Чонгук. Толстовку закинь в стиралку, шампунь в большой красной банке, а полотенце возьми с грибочками.       — У тебя есть полотенце с грибочками? — альфа удивленно вскидывает брови.       — Ага, а ещё с железным человеком. А ещё с Луффи из Ван Писа. А ещё… — воодушевленно начинает Тэхен.       — Ладно, я понял, красная банка и полотенце с грибами, пока, — Чонгук улыбается от милости своего омеги и скрывается в ванной.       — Не грибы, а грибочки!!! — раздается ему в след, и Гук уже в голос смеётся.       И как бы эта ситуация не была милой и забавной, в головах обоих парней звучит хитрым голосом всего одно слово:       Попался.

***

      Пользуясь тем, что сейчас он закрыт в ванной комнате, и никакой Тэхен сейчас его не потревожит, Чонгук выдыхает, про себя радуясь тому, что так всё обернулось.       Он достает откуда-то из глубин толстовки упаковку таблеток. Выглядят они почти как блокаторы, потому что производитель один и тот же. Только свойства у этого препарата другие. Он не блокирует течку, нарушая все функции омежьего организма, а наоборот, ускоряет, попутно давая ряд необходимых для нормального функционирования витаминов. Такое себе противоядие от блокаторов, с диаметрально противоположным эффектом.       Как хорошо иметь друга, который разбирается в медицине. Вот что думал про себя Чонгук, меняя упаковку блокаторов из аптечки Тэхена на принесенные им таблетки. Спрятав вредную гадость подальше, он решает-таки принять душ, потому что ходить с липким молоком на голове, конечно, весело, но лучше без этого.       Завершив банные процедуры, альфа как следует вытирается полотенцем с грибочками, которое действительно висело в ванной на крючке. Проводит тканью по волосам, собирая с них влагу. После чего смотрится в висящее на стене зеркало и…       — КИМ ТЭХЕН.       — Кажется, началось, — шепчет себе под нос омега, сидя на кухне и попивая подогретое банановое молочко.       Чонгук вылетает из ванной, спеша на кухню. Он находит Тэ за столом с молоком, которым тот при виде Гука, успешно давится, а после чего ещё какое-то время пытается откашляться.       И причина удивления Тэхена вполне понятна. Его план сработал, но он не думал, что в живую это будет выглядеть настолько… Перед ним стоял Чонгук. Самый обычный Чонгук со своей идеальной фигурой, на котором красовалась не застегнутая рубашка Тэхена, открывающая вид на кубики пресса, которые были чуть влажными после ванной. Чуть ниже провокационного пупочка виднелась резинка растянутых домашних штанов, держащаяся буквально на честном слове. И завершало эту картину, почти как клубничка на торте…       — Что. Это. Такое, — выдавливает из себя альфа.       — Где?       — Тут, — Чон тыкает пальцем на свои волосы, что были…       …ярко-красного цвета.       — А мне кажется, вышло здорово, — Тэхен не знал, куда смотреть — влажные волосы необычного цвета, торчащие ключицы, живот или…       — Даже спрашивать не буду, как ты додумался до того, чтобы подмешать краску в шампунь, — Чонгук провел рукой по волосам, — Кстати, ты сейчас такой же красный, как мои волосы, ты знал?       — Догадывался. И причина этому, — парень тыкает пальцем на альфу, — Ты.       Чонгук на мгновение зависает, не понимая, а потом, осознав, хватается за рубашку, стараясь прикрыться. Но тут в его голове просыпается альфа, который намекает ему, что поступая так, он ведет себя как маленький ребёнок.       И Чону это не нравится.       Он отпускает рубашку, больше не стараясь прикрыться. Смотрит на омегу, что был буквально багровый от смущения, и многозначно улыбается. Кто-то сказал бы, что это улыбка человека, который что-то задумал. Чонгук бы с радостью согласился, но добавил бы, что эта улыбка была пошлой. Да, именно пошлой.       Кажется, тот милый маленький крольчонок в нём уснул, уступая место смелому альфачу. А все почему? А потому что Тэхен. И если внутри все кричит о том, как это смущающе, о боги, папа, роди меня обратно, то снаружи он сильный и смелый. Он знает, чего, вернее сказать, кого хочет прямо сейчас.       Альфа подходит к прифигевшей омежке, поднимает его со стула на ноги, и крепко прижимает к себе. Не раздумывая, он накрывает чужие губы, медленно их сминая. Кажется, Тэхен хотел начать возмущаться, поэтому неосознанно приоткрыл рот. А Чонгук для себя решает, что это зелёный свет, и углубляет поцелуй, проникая языком, проходясь по ровным зубам, а после находя чужой язык и сплетаясь с ним в танце. Он сильнее прижимает чужое тело к себе, одну руку удерживая где-то на талии, а другой зарываясь в волосы на затылке. Чувствует узел возбуждения, что набухает где-то внизу живота, но сейчас не до этого — все его мысли занимает Ким Тэхен, его губы, тело, язык, отвечающий на поцелуй.       Тэхен сначала и правда хотел было возмутиться, но это было просто от неожиданности. Но потом, почувствовав такой приятный вкус чужих губ, он не смог удержаться. Руки, зажатые спереди, касались нежной кожи груди альфы, по которой Тэхен, набравшись смелости, провёл ладонью, выдыхая в поцелуй от полученных ощущений.       И если бы он знал, как это приятно, когда твой альфа напористо прижимается к тебе, целует, водит руками по телу, а ты чувствуешь тепло его кожи, дыхание сквозь поцелуй, сердцебиение… То Тэхен уже давно подмешал бы наисильнейшую краску в шампунь и давно пролил бы на Гука то самое банановое молочко, искусно разыграв роль неуклюжей неряхи, ведь такое наказание за свой поступок он готов получать снова и снова…