Банановый крольчонок

      Когда Чимин залез в свой телефон с утра пораньше, он никак не ожидал увидеть сообщение от Чонгука. Потому что, а зачем? Собственно, у Чимина был номер этого альфы только на случай, если Хосок снова придёт к нему в клуб и будет опустошать запасы алкоголя. И тогда Чимин обычно звонит. Поэтому сообщение вызвало много удивления.       Но ещё больше удивления было, когда Пак это сообщение открыл. Там не было слов. Просто картинка, вернее, фотография, которую Чонгук прислал часов в шесть утра.       Хосок, привязанный полотенцем к батарее. Холст, масло.       Потрясающе.       Чимин стукает себя рукой по лбу, искренне желая развидеть то, что ему прислали. Но, к сожалению, не получается. Потому, что Хосок, привязанный к батарее, это как-то слишком. Во-первых, слишком странно. И Чимин действительно боится даже предположить, что произошло между альфами, если в итоге всё закончилось именно так. И во-вторых, слишком… Затуманенный взгляд темноволосого альфы, непонимающе смотрящий в камеру. Руки связаны, рот слегка приоткрыт.       Чимин какое-то время разглядывает снимок, стараясь подметить как можно больше деталей, которых, почему-то, становилось всё больше и больше, так, например, капелька пота на шее парня. Здесь хочется сказать спасибо Чонгуку, его задаткам фотографа, а также потрясающему качеству камеры телефона.       Пак сохраняет картинку себе в галерею, решая вернуться к ней позже, и откладывает мобильное устройство в сторону.       Мысли вроде бы и упорядочены, но по непонятной причине, начинают путаться. И если пытаешься выстроить их по линеечке, они снова разбегаются, образовывая в голове хаос.       Собственно, а в чём проблема? Берёшь Хосока за шкирку, говоришь, что вы истинные, а он идиот редкостный, а потом засасываешь его по самые гланды. И всё, нет проблемы. Тем более он не Тэхен, он не согласен больше ждать.       Но Чимин знает, что если он поступит так, их связь будет не такой прочной, как если бы Чон понял бы всё сам. Поэтому, Пак рискует. Он надеется, что у него не настолько тупой альфа, чтобы не понять. Хотя, если верить присланной сегодня с утра фотографии, то что-то слабо верится. Как это существо вообще детей лечить пустили — остается одной из самых больших тайн человечества.       Но есть ещё одна вещь, которую Чимин может знать наверняка. У него сегодня снова рабочая смена. А это значит, что Хосок придёт. Они не виделись всего сутки, и в целом, не могло что-то кардинально поменяться за этот период времени. Но омега всё ещё хочет верить, что поменялось. Да.       И Чимин не верит своим глазам, когда понимает, что его хотелка не ошиблась. Потому что уже этим вечером перед ним сидит Хосок, повернув голову в сторону, хорошо так отсвечивая покрасневшими щеками.       — Ну, снова здравствуй, — выдыхает Пак.       — Привет… — альфа ещё какое-то время зависает, уставившись в одну точку, а потом произносит, — Можешь налить мне чего-нибудь?       — Прежде чем я тебе налью, хочу спросить, — нет, Чимин не пошёл в атаку, просто есть пара вопросов, которые не дают ему покоя, и он просто лопнет от любопытства, если их не задаст, — Ничего, что ты постоянно ходишь в этот клуб? Ты каждый раз немаленькую такую сумму оставляешь после себя. Тебе на жизнь денег вообще хватает?       — Понимаешь… — Хосок выпрямляется на табуретке, — Я не могу сюда не приходить, вот не знаю почему. Наверно, ты слишком милый, а ещё алкоголь вкусный. А деньги… — альфа задумывается, — дома я ем одну лапшу быстрого приготовления, а ещё я должен Чонгуку денег в размере пяти его стипендий. А так, всё в порядке, — он усмехается.       Чимин пропускает все слова мимо ушей. Потому что в его голове эхом звучит фраза, пусть и сказанная как бы в шутку, но определённо заставившая сердечко омеги биться быстрее.       Наверно, ты слишком милый…       — Хорошо, Хосок-хён, я понял, — Пак всеми правдами и неправдами пытается успокоиться.       — А ещё я узнать хотел, собственно, почему пришёл… — как-то неуверенно начал говорить старший, снова отворачивая голову в сторону и слегка краснея, — Тебе Чонгук всё-таки прислал фото?       И, кажется, Чимин умеет читать своего альфу как открытую книгу, потому что неожиданно для себя понимает, что тому стыдно. Поэтому решает подыграть. Совсем немного. Ради профилактических целей, что б больше не пил. Алкоголь это хорошо только в небольших количествах, и то, по праздникам. А вот становиться алкоголиком Пак ему не позволит.       — Какое фото? — он делает вид, что ничего не знает, наблюдая за тем, как лицо Хосока из напряжённого смущённого состояния резко расслабляется, и губы растягиваются в улыбке.       — Значит, он ничего не прислал. Отлично, — вроде альфа просто совершенно спокойно произносит это, а омега уже готов пойти искать солнцезащитные очки, ведь нельзя таким быть, нельзя.       — Тебе налить выпить, — кое-как из себя выжимает Чимин, не понимая, зачем он это спросил. А как же не дать Хосоку спиться?       — Нет, не стоит, я лучше просто посижу. На самом деле я думал, что не смогу поговорить о фото, пока не выпью чего-то покрепче. А раз ты её не видел, то и смысла пить нет… — Пак смотрит на радостное лицо старшего, и уже предвкушает тот момент, когда он поймёт, что это всё обман. А почему бы и нет, омега, значит, страдает тут из-за их истинности, а Чону хоть бы что. Что б неповадно было. Это будет маленькая месть.       А ещё в голове Чимина проскальзывает мысль о том, что раз его глупый-дурак-альфа так стесняется этой фотографии, то это можно использовать в свою пользу. Нет, он всё ещё не собирается говорить, что они истинная пара, но подтолкнуть Хосока к этому можно. И даже нужно.       — Раз ты не будешь пить, тогда зачем сидеть в баре? — омега хитро улыбается.       — Мне тут просто спокойно как-то.       — А что завтра делать будешь? Снова сюда придёшь? — Чимин чувствует себя охотником, загоняющим свою жертву в ловушку. А он ведь омега, на минутку.       — Нет, зачем? Завтра не твоя смена. Знаешь ведь того бармена, который приходит, когда у тебя выходные? Наипротивнейший тип, — Чон морщит нос, а младший с этого просто тает.       — Согласен, неприятный персонаж. Если бы не его талант мешать коктейли, его уже давно бы выгнали.       — Точно! Он определённо бармен от бога, — Хосок кивает несколько раз.       — Но при этом, ты всё равно приходишь в мою смену.       — Потому что ты такая милая булочка, а он — совершенно не милый бета.       Чимин давится воздухом.       Милая булочка.       — То есть, если выбирать между неприятным, но талантливым в смешивании коктейлей бетой и просто омегой, что мешает напитки как попало, ты выбираешь второе, я так понимаю?       — Вроде того? — скорее спрашивает, чем отвечает альфа, не до конца понимая, что от него хочет Чимин.       Пак сам не понимает, зачем ведёт этот разговор. Наверно, чтобы убедиться, что он действительно важен Чону. Потому что тот бета, что работает тут в другое время, на самом деле очень хороший парень, у него много постоянных клиентов и всё такое. А Чимин вообще-то его заменяет, а не наоборот. А ещё у Чимина нет совершенно никакого таланта быть барменом, просто он умеет быть милым, когда надо, поэтому и держится на этой работе. Но Хосок то об этом не знает.       — Не хочешь завтра вечером погулять со мной? — срывается с пухлых омежьих губ так внезапно и просто. Как будто удар ногой с разворота. Неожиданно.       Альфа вздрагивает, не понимая, в какой момент что-то пошло не так и почему изо рта моментально вылетает:       — Конечно, почему бы и нет.       А Чимин победоносно сжимает кулачки под барной стойкой, потому что сам Хосок, сам Чон Хосок, его чёртов альфа, согласился. Погулять. С ним. С Чимином. Завтра. Вечером.       Пак не может этого объяснить, но где-то внутри он чувствовал, что ему не откажут. И тут просыпается здоровая логика, шепча о том, что, конечно, ему не откажут, истинность она такая штука, порой непонятная, а порой настолько очевидная, что аж страшно становится.       Хосок видит лёгкий румянец на щеках омеги и его робкую улыбку. После вспоминает, что завтра вечером он работает, но вообще… Можно попросить его подменить, можно взять больничный, или вообще отпуск за свой счёт на денёк. Вариантов просто огромная куча.       Он кое-как договаривается с младшим о времени и месте встрече. А после чего получает в свой адрес слегка уставшее:       — Ну всё, посидели и хватит. Иди домой.       — Ты меня прогоняешь? Нехороший из тебя бармен, распугиваешь клиентов.       — Да разве ты клиент? Лучше попридержи немного денег, завтра купишь мне кофе. Я, кстати, люблю капучино, — Чимин подмигивает, — А вообще, я не хочу тратить своё время на человека, которому будет плохо из-за похмелья.       — Но я ещё даже не выпил…       — И не надо. Иди домой, поспи. Я серьёзно сейчас, — Пак складывает руки на груди крестом.       — Да, капитан. Слушаюсь и повинуюсь, — выдыхает альфа, сползая с барной стойки, подмечая, что у этого омеги, когда он улыбается, глаза превращаются в крошечные щёлочки, — Тогда, до завтра?       — До завтра, — Чимин кивает ему, демонстративно отворачиваясь и начиная усердно натирать и без того идеально чистые стаканы.       А Хосок в этот момент просто замирает и не понимает. Не понимает совершенно ничего. Ни того, почему согласился не раздумывая, ни того, почему ни капли алкоголя сегодня в рот не взял, просто потому что Чимин попросил не пить. Ни того, как он будет завтра разговаривать с начальником в больнице, прося отпустить его вечером. Ни того, почему этого омегу хочется обнять…