Путь во тьме. Первый Курс

Я здесь, чтобы попрощаться с этой историей. Нет, я не буду удалять или скрывать её. Но и продолжать её я дальше не могу. Хотя мне действительно нравится эта история. Я люблю Гекату, она хороший персонаж. Основная причина: я не могу писать её дальше одна. История была задумана как взгляд двух героинь по разные стороны, взгляд с двух сторон на происходящие события. Я не могу выкинуть другого персонажа, это некорректно и неэффективно все равно. Так рушится сама задумка. Причина 2: в последний раз, когда мы с соавторкой обсуждали историю, у нас настолько не сошлись взгляды, что смысла продолжать попросту нет. Чтобы закрыть гештальт, я выкладываю материалы по истории: о том, какой она должна была быть и что было задумано. Плюс некоторые написанные зарисовки. Ради этого пересмотрела все свои заметки и материалы, прошерстила воспоминания, хехе. У Гекаты аллергия на тыквы. Вот такой забавный факт, который сильно усложняет ей жизнь. Первый курс, насколько я помню, проходит спокойно. Она сближается с Гарри и Роном, ищет информацию о некромантии, ходит на занятия и живет. – Мисс Корпсе, отработка сегодня в шесть в запретном лесу. – То есть как, в лесу? А почему не у вас, профессор Снейп? У меня только-только начало получаться ровно резать живых зубастых слизней! Геката любит гулять по ночному Хогвартсу. Так она во второй раз сталкивается с Вольки, пугая её. И так её однажды ловит профессор Снейп. Причина этих ночных вылазок проста – у неё затяжная бессонница. Единственный, с кем у неё уже сейчас плохие отношения – Драко Малфой. И это обоюдно. Пожалуй, Драко был слишком похож на него. На этого предателя. И Геката уже заранее ненавидит мальчика. Так искренне, всей своей душой и прогнившем сердцем. Такие же белые волосы и бледная кожа, такие же холодные, пронзительные глаза, наполненные призрением, как в их последнюю встречу. Его имя – символ предательства, упокоенное и позабытое навеки, но все же высеченное на руках, ногах, щеках, груди и в сердце лезвием бритвы. Его имя въелось под кожу вместе с болью и растеклось с кровью – это для того, что бы помнить. И Геката помнит, когда улыбается наглой ухмылкой – последним подарком от него. Она помнит, когда холодно и надменно смеётся – его ласковыми словами. Помнит, когда снова врет – его последний поцелуи на отравленных губах. Наглый, высокомерный мальчонка смеётся над Корпсе и смотрит на мир его глазами – и девушка не замечает их очевидных отличий, ведь так научил её предатель. Научил ненавидеть так, как мог только он, и за это Геката ему благодарна. Летом после курса Геката вместе с миссис Смит сажают цветы и разговаривают. Воспитательница рассказывает о её родителях: мама Гекаты, не будучи ведьмой, приворожила (или она, по крайней мере, так думала) её отца. Но она испугалась, что рождение дочери-ведьмы – это кара за её грехи )она и называет её Гекатой именно поэтому), поэтому она уговаривает отца отдать девочку в приют. Корпсе – это не её настоящая фамилия, родители сменили её, чтобы Геката не смогла их найти. 2 курс становится началом разлада между Гарри и Гекатой. Геката больше погружается в зельеварение (она пробует самостоятельно ночью варить зелье удачи, признавая его эффективность, ни один и не два раза у неё не получается) и в поиски большого количество информации по некромантии, Гарри – в расследование тайной комнаты. Они отдаляются. Череда недопониманий между ними приводит к тому, что Геката, защищающая Снейпа что на 1, что на 2 курсе сама становится подозреваемой. Рон и Волькирия, уверенные в её виновности, вместе с Гарри тащат её в «пасть к василиску», и Гекате приходится выпить флакон последнего сваренного зелья удачи. Но и так она чуть не умирает: оказывается, что у неё аллергическая реакция на один из компонентов зелья. И хотя всё заканчивается благополучно (Джинни спасена, крестраж разрушен, а саму Гекату откачал Снейп в больничном крыле), это полностью разрушает её доверие. Происходит раскол. На этом же курсе с Гекатой впервые заговаривает Лили Поттер: – Сириус невинен, – шепчет Лили, всматриваясь своими колдовскими, живыми глазами в безучастные глаза напротив. – Что? – вскликивает Корпсе, но комната уже пуста. – Люблю, когда призраки говорят загадками, – бурчит она, снова натягивая одеяло. "Сириус – это же звезда или созвездие? В чем оно может быть виновно или невинно?" – морщится слизеринка. Летом, перед 3 курсом, от затяжной болезни умирает миссис Смит. Геката не может с ней даже попрощаться, лишь в итоге она, сбивая ноги, находит её могилу. Другая воспитательница передает конверт: там только брошь в виде Стрекозы. Так миссис Смит безмолвно говорит: «Я знаю, кто ты на самом деле». Именно она дала Геката второе имя («Анастасия») в документах. Геката всё больше уходит в некромантию. Она так и не смогла расстаться в миссис Смит, когда всё, что у неё осталось: пара открыток, которые она перебирает ночами и брошка. И она находит способ призвать душу. Но перед этим она должна убедиться, что этот способ будет безопасным, и потому она решает наконец-таки закрыть гештальт с Ричардом. Ричард Брукс. Мужчина, умерший во время второй мировой войны. Вор, мародер, наемник, некоторое время в его руках находилась книга по некромантии. Призрак, что хочет захватить тело Гекаты. Представился Эдвардом Келли (некромантом) и стал обучать Гекату, чтобы по средству ритуала захватить её тело и снова стать живым, чтобы забрать из приюта и вырастить (или, хотя бы, встретиться) с собственным ребенком. Геката отпускает его дух, и Глюко-трупик исчезает тоже. Она остается одна. Пусть Вольки и Гарри с Роном стараются наладить отношения, у них не получается, хотя Геката и "прощает" Гарри. Конечно же, не искренне. Именно Геката делает несколько шагов в сторону того, чтобы профессора Люпина уволили (безопасность прежде всего). И только-только выстроенные отношения с Гарри снова рушатся. С возрождением Волан-де-Морта и началом войны приходится труднее всего. Под давление слизеринцов, Геката соглашается принять черную метку. Она – не боевая единица, а штатный некромант и зельевар, и находится ниже всех в иерархии пожирателей. Геката боится, и в панике она приходит на порог директора, рассказывая ему об этом не из-за доверия, а из-за безысходности её положения. (И Альбус, конечно же, давно знает о её некромантии. Ничего не утаится от директора в его учебном заведении, понимаете?) Так она становится двойным агентом, действуя заодно с орденом феникса. Геката, волнуясь за Гарри после смерти директора и его миссии и поиску Крестражей, анонимно дарит ему птиц-зомби (оживленных соловьев, выполняющих функцию защиты: они ловят на свои тела летящие в хозяина заклятия, даже смертельные). Война заканчивается, и Гекату больше ничего не держит в Лондоне. Здесь и происходит прощание с Волькирией. Они похожи, и она была немного в неё влюблена. Почему же Геката влюбилась в Вольки? Слизеринку притянул светлый образ, их противоположность. А продолжила любить из-за Тьмы, что поселилась в сердце столь светлого образа; из-за отпечатка, клейма Смерти на душе – их похожести. Геката отправляется в Россию, чтобы найти себя прежнюю, которой не существует. Так и заканчивается её история. Скорее всего я что-то упустила при пересказе, но надеюсь, что смогла прояснить хотя бы основные моменты этой истории. Благодарность: В первую очередь моей дорогой Соавторке. Нас многое связывало, и это нелегко отпустить. Я могу лишь мечтать, чтобы, когда наши дороги вновь сойдутся, мы сойдемся тоже. Дорогому Бете! Спасибо, что ты был. К сожалению, я даже не смогу найти тебя теперь, но ты навсегда в моем сердце. так же у меня осталась еще часть главы с пропущенными сценами. Это распределение и вечер. Я не уверена, стоит ли её так же выложить. Остальные материалы и зарисовки по этой работе: №1 Надменные лица аристократов позади этого беловолосого мальчика ужасно бесили Копрсе, но ей также было смешно смотреть на попытки Малфоя выгладить таким же надменным и уверенным как мертвые. №2 «Я уже и не помню того, о чем думала Анастасия, умирая. О чем может думать человек при смерти? Умирать тогда было не больно. Не больно, но ей было больно. От осознания смерти или чего-то подобного? Была ли та авиокатострофа спланированным актом терроризма или ошибкой пилотов?» №3 Этот ребенок, казалось, был более необычен, чем Гарри или даже Дафна. Волькирия была «другой», несмотря на то, что была «обычной». И об этом стоило подумать. №4 И вопрос, на который нет ответа: «Неужели Дар стоит всего человеческого, что есть во мне?» – пусть Геката и не хотела об этом думать, слова всплывали белыми символами в подсознание. Высеклись на обратной стороне век. К сожалению, заснуть девочке так и не удалось. №5 Там стоял он – её первый друг, её возлюбленный, её предатель. - Ты теперь одна из нас, не так ли? Геката дарит ему самую ласковую улыбку, готовая бросится и убить, мучить, растерзать, и, в конце концов, сгореть. Слезы залегли в приподнятых уголках губ. №8 Покладисто соглашаться с учителями, быть лучшей на курсе и завести друзей – действительно ли это то, чего она хочет? Остаться одной в темноте с даром, больше похожим на проклятье – эта та судьба, которую она выбрала себе в той жизни. То, чего так хотела Анастасия и то, что получила Геката, отравляясь этим ядом. – Какая же я глупая, – жалко шепчет Корпсе, вглядываясь в красные глаза Глюко-Трупика, сверкающие в темноте, – Я не смогу вернуться, уже нет. «Я не позволю себе сдаться, не сейчас, никогда, отныне и вовек», – с мрачной решимостью хохочет Геката над своей судьбой, давая клятву, улыбаясь Глюк-Трупику и будущему. – Отныне и вовек, – повторяет на распев, и холодный порыв воздуха пробегается мурашками по коже, закрепляя слова. Да будет так. №9 «Добрый некромант – как же смешно» - недовольно проворчало подсознание, забавляясь над Гекатой, но девочка просто отмахнулась. «Да, добрых некромантов не бывает, – смеётся Корпсе, насмешливо соглашаясь, заглядывая в черные бездонные глаза тьмы – её Дара, – и я в первую очередь буду именно некромантом, но… О да, есть одно «но». Я не перестану быть человеком, пусть и на задворках сознания». Поэтому Геката так боялась связей с людьми: они, как железные оковы, прикрепляют к порочной земле, мешают принять смерть. Собственную и чужую. Потому Корпсе старалась не привязываться. «Прости, Гарри, я уже не смогу быть твоим другом, но я уже и не нужна тебе, не так ли?» Время, когда Анастасия могла бы быть счастливой уже прошло, воспоминания о том, как девушка любила и как её любили в ответ скоро растворятся во тьме: Дар не позволит им остаться, ибо они слишком светлые. На этот раз Геката не будет оправдываться перед собой, не будет придумывать оправданий перед Гарри: это время прошло и сердце истлело, чтоб почувствовать вину. Приторно сладкая вина приелась настолько, что Корпсе уже и не могла почувствовать её. Оборвать связь? Зачем? Эти узы подобны надоедливой мухе, пусть они и раздражают девушку, но не помешают, больше нет. Тем более, что… «…Ничто не вечно», – шёпчут губы и Геката полностью согласна сама с собой. №10 Геката больше всего любила именно честность, наверно потому, что сама не могла бы быть такой. №11 На самом деле призраки никогда не помогали Гекате по-настоящему, однако они были такой же её частью как рука или нога. Мертвые, как бы это странно не звучало, жили своей жизнью, и им было чуждо вновь вернуться обратно. Вновь перешагнуть грань было так же странно, как и не откинуть копыта от смертельной раны. Неупокоенные существовали за тонкой призрачной гранью, они разговаривали между собой, занимались политикой и теми вещами, которыми занимаются обычные люди. И до живых им не было дела, потому Геката была для них странной – той, кто уже одной ногой в могиле, наполовину неживая, она, как призрак, ходила меж живых, и как живая надоедала мертвым своей яркостью. Дар некромантии был проклятьям для них, ибо он был грешен, ибо он подчинял их, делал лишь на половину живыми, но ничто не может существовать лишь на половину. А некроманты жили так, лишь на половину, и за это их презирали. №12 Геката думает о том, что она уже переживала травлю в приюте, что она морально готова к этому, но ошиблась. В очередной раз ошиблась и это уже не смешно. Тогда ей что-то помигало: магия ли, безразличие прохожих или, наоборот, их симпатия. №13 Геката сознательно шла на свой эшафот. Он манил её, был маяком, далеким и недостижимым. Её смерть - её спасательный круг, и это очень забавно. Корпсе так хотела жить, что все равно утонула, захлебнулась, разошлась швами и кровью, раскидала свое тело по округе кровавыми ошметками… Эшафот, висельница, аутодафе, фустуарий – какой конец ждет некроманта? Какой конец ждет заплутавшую во тьме глупую девочку? Смерть маячит на горизонте, и Геката радостно протянет руки, когда «THE END» будет уже необратим, ведь так она научила себя сама. Вместо отчаяния – радостная улыбка, а слезы ей заменит смех, и вот, чем не чудный конец? №14 Все же ситуация лучше, чем слизеринка напридумывала себе: её ненавидит не весь факультет, а только избранные. «Ха! Думала, что ты особенная?» – насмешливо шепчет голос, улыбаясь гадко-гадко, что от сладости скрипит на зубах. Геката снова утыкается в конспект по зельеварению, сутуля спину, стараясь казаться меньше. Да, она хотела быть особенной, не такой, как все, но разве это так неправильно? В подземельях всегда холодно, холодно, холодно. Так холодно, что сводит зубы и на поминает о осенний зыбкой ночи и теплой крови на руках. О смерти. Корпсе шмыгает носом, откладывая записи о правильной нарезке. Чувствовать сталь ножа в руке так правильно, как никогда. Ощущение того, как плоть расходится под острым лезвием непередаваемо. Слизеринке вроде должно быть противно, но она неотрывно смотрит на зрелище из кишок и слизи увлеченно, вспоминая те ощущения. Мертвы глаза не выражают ничего, лишь отражают ужасную картину действительности. За два стола от Корпсе Гренджер дрожит и не может резать ровно. Руки когтевранки трясутся так же, как и она сама. Её соседка по парте, девочка со шрамом на пол лица, держится лучше: всего лишь приобрела салатный цвет. Движение Волькирии резкие и отрывистые, в них нет жестокости, лишь сострадание, и Гекате кажется, что она слышит сердцебиение. Не свое, но чьё-то. Платиновая макушка раздражает взгляд серо-зеленых глаз. Малфой изящно-элегантно режет слизней, будто насмехаясь: «Смотри, грязнокровка, ты так не можешь!». Мальчик сосредоточен, он хмурит брови и слушает раздражающею болтовню Панси, но до Корпсе не долетает ни звука. Только чье-то громкое сердцебиение, как удары наковальни. Тук-тук-тук. Ученики гремят посудой, что-то нарезают, делают, а котлы все дымят, и варево в них пузырится. Все напряжены, собраны, боятся ошибиться. «Так и должно быть» – шепчет подсознание, а нож отбивает свой замысловатый ритм о доску. Тук-тук-тук. Профессор прячется по темным углам, скользит жутковатой тенью меж рядов. Как что-то темное, злое. Он не волшебник, а настоящий колдун: опасный, хитрый и тёмный. Профессор Снейп, так же, как и Глюко-Трупик, мелькает то тут, то там, ругаясь и критикуя. Создает напряжение, ждет, как змея, что кто-то накосячет, провалится, и тогда он атакует. Быстро и безжалостно. Время стремительно истекает. Тик-так, а его отсчет ведет не звук настенных часов, а бульканье зелий и ритм ножей. «Интересно, этот нож бы так же хорошо резал по коже?..» - мысль уходит в темноту, плавая в желе. Цвет зелья меняется с оранжевого на голубой, а затем и на красный. Геката готова захохотать как злодей из геройских фильмов, чувствуя вкус победы на языке. Слизеринка улыбается краешкам губ, злобно и жестоко. Взмах палочкой и зелье готово. Идеальное, но профессор все равно говорит, что цвет не такой. Малфой улыбается победной улыбкой, когда его варево демонстрируют как пример для подражания, и Корпсе хочется плеснуть мальчику в лицо кипятком, чтоб оно изуродовалось так же, как и у Волькирии. Геката лишь улыбается, и в этой улыбке нет ни капельки чувств. Звонок колоколов приносит лишь усталость и разочарование в себе, когда девочка быстро закидывает вещи в сумку. В коридорах гуляет осенний ветер, но воздух здесь теплый, в отличии от подземелий. Там все промерзло насквозь. «Я должна быть лучше», – хмурится Корпсе, стремительно выходя во двор школы, на теплый воздух. Руки сжимаются сами собой, оставляя следы на прозрачной коже, но все равно сил не хватает на то, чтоб добраться до крови. «Где я ошиблась? Я следовала рецепту!» – мысленно восклицает Геката и тут же чувствует, как на неё падает надгробная плита под именем «озарение». Глаза расширяются. Сумка снова оказывается выпотрошенной, и её содержимое валяется на промёрзшей земле как ненужный хлам. Тонкие листочки тетрадки мнутся под напором, готовые порваться, но Корпсе держит так трепетно-нежно, ласково поглаживая пальцами рисунок на обложке. Рецепт перечного зелья встает перед глазами и без напоминания. Зельеварение – целое искусство! Так какого черта она просто отключила мозги и слепо следовала рецепту?! Корпсе радостно засмеялась, утирая слезы грязной рукой, пачкаясь. Дар замолчал, и сердцебиение исчезло, растворилось во тьме пустой грудной клетки. №15 Волькирия дрожит как ягненок, и Геката думает, что не прочь отведать её крови. Кровь этой слабой девочки не должна быть горькая или слишком сладкая. В самый раз. Слизывать алую кровь, путаясь в рыжих волосах, зарываться меж ребер во внутренние органы… Рвать зубами, вгрызаться в плоть и, наконец насытившись, оторваться от горла. Утереть слезы, размазать их с кровью по уродливому лицу. Заставить страдать. Уйти, оставить её умирать. Но нельзя, и поэтому Геката смеётся своим пустым смехом, улыбаясь Волькирии, когда та вздрагивает. Маленький глупый (сладкий, вкусный) ягненок.