Лабиринт

Мечтатель Что жизнь может дать нам кроме удовольствий? Удовольствий существования, телесных и духовных? Страдания. Да, вот что жизнь может нам дать. Ведь даже наше рождение на свет сопровождает боль от первого глотка такого холодного воздуха и та боль, что мы причиняем своей матери. И боль идёт рука об руку с нами всю жизнь — мы страдаем от ран, лишений и в конце концов умираем. В страданиях мы рождаемся, в страданиях живём и в страданиях гибнем. И это правильно — такова жизнь и людям не дозволенно что-либо менять. Но я не хотел так жить. Не хотел страдать, не хотел надеяться, что жизнь станет лучше — эта роскошь была непозволительна. Именно поэтому я обратился к тем детским мечтаниям и сжёг последний, итак почти обвалившийся мост между мной и жестоким миром… Что стало моей ошибкой. А я ведь так надеялся, что найду своё пристанище. *** Я хрипло закашлялся, хватаясь за грудь. Пальцы судорожно заскребли поверхность кожаного плаща — лёгкие горели огнём, а рёбра словно собирались рассыпаться костной пылью. Фантомная боль не желала отступать. Чудовище зашипело и, подтягиваясь ложноножками, поползло ко мне. Во тьме сверкнули сеть красных светящихся глаз — кажется, я даже увидел как острые иглы с шелестом начали выскальзывать из углублений на его комкообразном теле. Чёрт. Рядом со мной лежал меч, чей клинок покрылся зазубринами — попытки отразить острые копья чудовища, когда он всё ещё был весь покрыт иглами. Где второй меч?.. Впрочем, плевать. Всё ещё хрипя и кашляя от раздирающей горло и грудь боли я пополз к мечу, хватая его за хладную шершавую рукоятку, и перекатился, уходя от иглы, что со свистом, подобным удару хлыста, рассекла воздух и воткнулось неподалёку от меня. Я дёрнулся в сторону, разминаясь с ещё одним копьём, отскочил в другую сторону, уходя от нескольких игл, и сделал рывок вперёд, вонзая меч в сеть багровых глаз. Брызнула густая тёмная кровь, чудовище заверещало. Я подхватил с пола свободной рукой иглу и ударил ей тварь по предполагаемой морде, раз за разом поднимая и опуская обломанное копьё. Остановился я только тогда, когда при очередном замахе игла выскользнула из моих обагренной руки — кровь сделала её скользкой — и улетела куда-то во мрак. Замерев, тяжело дыша, я бессмысленным взглядом скользил по изуродованному комку плоти подо мной; рядом с трупом растеклась большая лужа тёмной, уже застывающей крови. Кап. Резко ощутив что-то влажное на лице я провёл по щеке левой рукой и взглянул на неё. Кровь. Чёрт, в агонии монстр забрызгал меня всего кровью. Кап. Тяжёлая капля тёмной жидкости сорвалась с моего пальца и звучно столкнулась с полом Лабиринта, который был весь усыпан разломанными копьями, многие из которых торчали в моём теле пока не начался процесс воскрешения. Дальше зарастающая плоть вытолкнула их. Я мрачно усмехнулся, отряхивая с руки кровь. Ну, или пытаясь. Повезло же мне нарваться на игольника, монстра дальнего типа, которого пока не лишишь всех игл хрен убьёшь — он просто не подпустит на ближнюю дистанцию, выстреливая десятками копий. Чёртова тварь! Зло пнув труп, раздавив пару уцелевших ложноножек, я подобрал трофеи и мечи, и пошёл к ближайшему поселению. Оставаться в Лабиринте один на один с тьмой и чудовищами после недавнего мне не хотелось. *** Кровавик находится почти на границе Неизведанных территорий — в нескольких переходах от поселения начинаются земли окутанные вуалью неизвестности. Основано оно было недавно, несколько месяцев назад, но его инфраструктура стремительно развивается — растут высокоэтажные здания, открываются филиалы, потоки Искателей и любителей наживы устремляются сюда. Возможно, через некоторое время можно начать освоение дальнейших территорий, но именно, что возможно, причём с низкой вероятностью. Всё же человеческие ресурсы ограниченны, а монстрам словно нет конца; они всё прут и прут из глубин Лабиринта и пограничные территории несут потери. Немногие способны вынести мучительную смерть и подняться снова, оставаясь в здравом уме. Своему названию Кровавик обязан цвету территории (кроваво-красный) и произошедшему тут несколько лет назад побоищу между Искателями и свары чудовищ. Говорят, тогда кровь лилась стремительной дикой рекой, крася Лабиринт в красный цвет, а трупы сплошь устилали землю. Впрочем, Искателям было всё равно — они восставали, крепко сжав орудия, и бросались в бой, разя чудовищ и сражаясь до последнего вдоха. А умерев они поднимались и бились вновь и вновь… Не перестаю восхищаться Искателями. Кажется, только они могут выстоять в пекле, питая его пламенем свои стремления. Продав трофеи (иглы игольника) и сдав повреждённую экипировку на починку, обойдясь прежним одеянием, я снял номер в гостинице и лёг спать в надежде отдохнуть. Но моим чаяниям не было суждено сбыться — сны настигали меня и я просыпался об собственного крика. Чёрт. *** Смерть… Что такое смерть для нас, для лабиринтитов? Всего лишь краткое, блаженное, дарующее милосердный отдых мгновение между гибелью и воскрешением… Но одновременно и угроза потери того, что делает нас самими собой — души. Погибая лабиринтит не просто падает истерзанным трупом, который рано или поздно поднимется, а безвозвратно теряет что-то, что зовётся человечностью, и тогда, когда силы человека иссякают, когда стремление идти вперёд гаснет, он превращается в свою пустую оболочку, глядящую на мир Лабиринта пустым взглядом, которая утратила последние проблески разума и желания жить… Идя в Лабиринт я знал об этом гораздо лучше любого другого человека. Я осознавал, что впереди немало смертей, которые могут сломить меня, что я покинул безопасную Синюю территорию и остался наедине с кромешным мраком, в котором издалека мелькают изгибы гротескных тел чудовищ. Что я в полном одиночестве, что, когда я буду умирать с схватке с монстром, никто не протянет мне руку помощи… Но я уже не мог находиться там. Да, та жизнь была спокойной и удобной, лишённой насущных забот — нужды искать средства для пропитания и бороться за право жить не было. Я даже начал испытывать некое удовольствие, но грёзы… Она лишила меня их. Она отобрала у меня мои сны, я больше не мог контролировать их, не мог повлиять на тот ход событий, что искажал приятный сон в устрашающий кошмар. Я больше не мог находить в них своё спасение. И, думаю, я бы смирился с этим, если бы не знал кое-что. Тогда я изменился — как верно подметил Волк, я перестал полагаться на сны и, наконец, избрал себе цель. Найти выход, отыскать Её, заставить вернуть всё то, что она отобрала у нас. Ничего сложного, когда у меня в наличии столько времени, сколько понадобится. ***  — Эй, красавчик. Изящно скользя в пространстве за мой стол села фривольно одетая женщина с откинутой на спину косой чёрных волос. Кинув на меня взгляд из-под пышных ресниц она улыбнулась мне.  — Выглядишь напряжённым.  — У меня нет денег, — глухо сказал я в надежде, что она оставит меня в покое. Она слегка усмехнулась.  — Ах, даже без прелюдий сразу к делу? Я взглянул в кружку и грустно констатировал, что она опустела. А идти наливать ещё в её присутствии меня не прельщает.  — Без обид, но я точно не имею нужды в твоём обществе. И это правда. Всё, что я сейчас хочу — это уснуть и не видеть сны. Я поднялся, чуть пошатнувшись (сказывались усталость и опьянение), и поплёлся к выходу. Куртизанка догнала меня и бар я покинул не один, сопровождаемый ею.  — Для тебя бесплатно, дорогой, — прошептала она интимным шёпотом. Что-то не так, но что? Я окинул взглядом пустые улицы — сейчас царит «ночь» и большинство людей сейчас спят. Сделано это для синхронизации часов бодрствования из-за того, что Лабиринт вечно окутан темнейшим мраком… Внезапно я ощутил прикосновение к своей руке. Она прижалась ко мне и увлекла в ближайший переулок.  — Пойдём, здесь неподалёку. Не нравится мне это… Я вырвался из её хватки, отскочил и потянулся к рукоятям у меня за плечами.  — Тц, — женщина поправила шаль и с досадой качнула головой. — Какой же ты проблемный. Из переулка шагнули пару бугаев, на ходу снимающие с пояса дубинки.  — А ведь, если бы ты не сопротивлялся, то я бы даже подарила тебе поцелуй. Даже так? Закатив глаза я сменил стойку и показал ей руку с гордо возвышающимся средним пальцем.  — Предпочту поцелую шлюхи смерть. Она не повела и бровью, кинув мордоворотам:  — Убейте его, — кто меня за язык тянул? Сорвавшись с места я ринулся обратно в бар, но не пробежал и пары шагов, получив весьма чувствительный удар по спине и шлёпнувшись на каменную кладку. Скорее всего, один из тех парней метнул в меня дубину… Это была последняя мысль перед тем как затылок расцвёл сильной болью, унёсшей моё сознание. *** Сквозь веки пробивался свет. Я слегка раскрыл глаза, видя над собой тускло освещенный потолок. Где-то в стороне слышались тихие механические щелчки — кто-то писал на печатной машинке. Я поднялся, ощущая как тело запульсировало тягучей болью, и огляделся. Нахожусь я в лазарете, судя по рядам коек и характерному запаху медикаментов, а рядом со мной за столом сидит человек, что-то пишущий под неярким светом кристаллической лампы. Я открыл рот, чтобы окликнуть его, но отвлёкся на то, что тонкое одеяло соскользнуло с меня и упало бы на пол, если бы я не ухватил его. От этого кровать скрипнула и человек на секунду замер, а после обернулся ко мне.  — Ты очнулся. Тусклый свет скрадывал его очертания, оставляя половину лица в тени, но было видно, что он облачён в белую рубашку и тёмную жилетку.  — Как ты себя чувствуешь? — его глаза и очки блестели отражённым светом лампы. — Когда я нашёл тебя ты был весь избит и буквально обобран до нитки. Я прислушался к себе.  — Если не обращать внимания на болящее тело, то я в норме.  — Хорошо. А-то я уже начал опасаться, что тебе досталось намного сильнее. Я нахмурился.  — Сколько я пробыл без сознания?  — Один стандартный день. Вот же… Та проститутка и её подельники уже ушли за такое время. Шанс найти их теперь мал.  — Угораздило же тебя попасть под взгляд Соблазнительницы, — парень покачал головой. — Хорошо, что тебя хоть оставили в городе, а не выбросили в Лабиринт…  — Соблазнительница? Он кинул на меня удивлённый взгляд.  — Не слышал о ней? — я отрицательно качнул головой. — Соблазнительница — это женщина, увлекающая Искателей-мужчин в свою ловушку под предлогом предоставления интимных услуг. Как правило, многие на это покупаются — пострадавшие описали её как красивую и притягательную, плюс свою роль играет соблазн отдохнуть после тяжёлых переходов… И выходит то, что выходит. Всё оказалось сложнее, чем я думал. И куда смотрят если не Искатели (нам это простительно, наше общество сильно раздроблено и объединяемся мы редко. Что поделать, редкий Искатель не яркий индивидуалист), то полиция? Этот вопрос я задал парню.  — А что полиция? — он усмехнулся. — Полиция ищет, объявила её в розыск, развесила листовки с примерным изображением Соблазнительницы и её сообщников. Но результатов мало… Ещё сами пострадавшие Искатели пытались нанять наёмников, но то ли заказ не смогли оплатить, то ли наёмники отказались, не желая выходить из центральных обжитых земель… В общем, история мутная, а слухов много. Я поблагодарил его и встал с кровати, вспоминая планировку города — надо забрать экипировку из ремонта. И хорошо, что починку я оплатил заранее.  — Куда-то собрался? — парень, естественно, не мог не заметить мои движения.  — Да. Он покачал головой:  — Не советую бросаться вслед за ней и искать в одиночку — её подельники умелые бойцы. В идеале, я бы посоветовал, чтобы ты забыл её, но ты ведь не отступишь? Я кивнул и он усмехнулся.  — Упорные же вы, Искатели… — он поднялся и пошёл к двери. — Подожди чуток, я сейчас. Через некоторое время он пришёл обратно и передал мне конверт.  — Это письмо для главы группы пострадавших Искателей. Я взглянул на него и он разъяснил:  — Многие из них на почве произошедшего приобрели паранойю и слегка перестали доверять людям. Что ж… они имеют на это право — не всем повезло как тебе и многим пришлось перенести череду смертей, чтобы дойти до людей.  — А тебе они, выходит, доверяют?  — Верно, — он кивнул. — Всё же они приходят в мой госпиталь, когда в нуждаются в моих услугах.  — Спасибо.  — Не за что. Ты можешь найти их на улице Горной, дом третий. Возможно, сейчас они находятся там… А если не найдёшь их там, то выставь сообщение на доске объявлений в Доме Искателей. Они сами тебя найдут. Я кивнул и пошёл на выход.  — До свидания, Искатель.