Intermission
5 октября 2018 г., 20:27
— Что вы сделали, Брюс?
Альфред жесток. Брюс ненавидит, что дворецкий сразу понял, как только Джокер появился на экране телевизора, что он несет ответственность.
Но он действительно несёт ответственность.
Независимо от того, что делает Джокер прямо сейчас — это ошибка Брюса.
Ноги налились свинцом. Он закрывает глаза, будто прячась от экрана телевизора, где Джокер постукивал по объективу камеры, бормоча: «эта штука включена?». Его поразительно белое лицо заполнило экран, демонстрируя впалые глаза, покрытые чёрными тенями, крючковатый нос и ярко-красные губы.
Он не говорил Альфреду. Дворецкий выглядит испуганным — его рука дрожит вместе с подносом. Он должен был что-то сказать, он ведь знал, что рано или поздно ему придётся это сделать.
Всё происходит слишком быстро.
Прошло всего несколько дней с тех пор, как он оставил Джокера в Парке Развлечений. Несколько дней, во время которых он собирал своих головорезов, создавал план и получил свой костюм, и вот этого Брюс не понимает. У него было слишком мало времени для этого.
— Позади меня — дюжина граждан Готэма, которые просто в восторге от камеры Джокера. Не так ли, Сьюзи? — Джокер вертит камеру, показывая людей, ютящихся в углу неизвестного здания.
На полу лежит ещё один человек, его шея повёрнута под странным углом и он, судя по всему, мёртв.
— Ой, я сказал дюжина? Я имел в виду одиннадцать. — Джокер заходится в маниакальном смехе, из-за чего камера дрожит.
Страх на лицах заложников ощутим. Внутри Брюса что-то сжимается, когда он видит на экране троих детей.
— Ну, что, Сьюзи? Невежливо игнорировать людей, когда они с тобой разговаривают! — Джокер суёт камеру в лицо молодой девушки, щеки которой мокрые от слёз.
— Моё имя не Сьюзи!
Камера дрожит, и Брюс слышит крики. Камера движется слишком быстро, чтобы разобрать, что происходит, но в конце концов он слышит приглушенный голос:
— Ладно! Да, хорошо!
И затем на экране снова появляется Джокер.
— Гм. Где-то в Готэме спрятана бомба, которая готова взорваться, как работник борделя! Если Бэтмен не найдет её и не обезвредит до того, как она взорвётся, я убью одного заложника каждые… хм, три минуты? Три — хорошее число, хорошо, три. Три минуты, пока они не умрут. — Джокер уже рычит под конец фразы, но улыбка не сходит с его лица.
Но Брюс улавливает изменения в его голосе при слове: «Бэтмен», клоун почти мурлычет. Он напоминает себе, почему решил увеличить дистанцию между собой и клоуном.
— Брюс. Что вы сделали?
Брюс сглатывает и поднимается на ноги.
— Он сбежал.
Взгляд Альфреда будто говорит, что он ему не верит, но Брюс не даёт ему шанса озвучить свои чувства. Когда он направляется в пещеру, то слышит голос клоуна из телевизора.
— Подсказка! Для величайшего детектива в мире… бомба установлена там, где убьет ровно дюжину… или одиннадцать? Уупс!
Снова смех.
Ему не хочется играть в игру.
Дюжина. Одиннадцать. Чего ему не хватает?
Несмотря на то, что у него нет определенного места назначения, он все-таки выходит в ночь, пытаясь найти местоположение склада, на котором снимал Джокер. Парк Развлечений — слишком очевидно, Джокер вряд ли будет прерывать игру, делая её слишком простой.
Игра, игра, игра. Это не игра, на карту поставлены жизни. И это его вина.
Брюс освободил Джокера, даже не думая о последствиях, потому что был слишком слаб, чтобы сопротивляться… искушению.
Джокер стал слишком соблазнительным.
Только увидев эту отвратительную зелёную бабочку, мертвый цветок, приколотый к лацкану пиджака Джокера, к нему приходят мысли, которые он не хочет задерживать в голове. Джокер достал себе ещё один костюм. Это просто костюм, это то, что всегда носил Джокер; но он так давно не видел его в нём.
Бэтмен вздрагивает, сжав руки в кулаки и повернув голову в сторону сильного ветра.
Люди рассчитывают на него, и все же он боится встречи с Клоуном Принцем Преступного мира.
Этот человек будет насмехаться над ним. Он спросит, почему Бэтмен отпустил самого известного преступника Готэма. Он напомнит Брюсу о том моменте, когда он держал Джокера в клетке, как длинные ноги были обёрнуты вокруг его талии, а он сжимал в руке его костлявые запястья. Ему не нужно напоминать об этом.
«— Бэтмен! Бэтмен, ты меня слышишь?» — голос возвращает его в реальность.
Бэтмен опускается на колени, оглядывая крышу, хотя зная, что рядом никого нет.
— Комиссар? — он знает, что это должна быть она, это ее голос, но он не ожидал звонка.
В течение самых коротких секунд он ошеломлен тем, как она подключилась к его коммуникатору, прежде чем вспоминает, что оставил ей другой.
Надо будет забрать его обратно.
«— Бэтмен, слава богу. Послушай, я думаю…»
— Комиссар, у меня нет на это времени, — рычит он. — Джокер —
«— Я знаю! У меня есть информация, которая может тебе пригодиться.»
Бэтмен сдерживает усталый вздох. Это именно то, что ему не нужно.
— Комиссар. Эта линия не для — …
«— Мемориал Д’Анджело!» — голос Барбары кажется безумным, будто она говорит быстрее, чем мозг успевает обработать информацию.
Он практически слышит, как она шагает взад-вперед.
— … Что? — Бэтмен хмурится, его палец зависает над кнопкой, которая прервала бы связь.
«— Мемориал Д’Анджело. Был построен после того, как Джокер отравил автобус, полный детей. Всего было двенадцать подиумов. Затем, пьяный водитель врезался в один. Его должны были заменить, но так и не дошли руки.»
— Оставив одиннадцать, — продолжает Бэтмен, когда его осеняет.
«— Я думаю — »
Бэтмен нажимает на кнопку, подбегая к краю крыши и спрыгивая вниз.
Конечно, Мемориал Д’Анджело. Почему он не подумал об этом? Названный в честь своего финансового донора и построенный вскоре после того, как Джокер отравил автобус, полный невинных детей. В ночь, когда Джокер чуть не умер из-за снайпера. Мемориал был простым — таблички с именами детей, выгравированными на подиумах рядом с дорогой, на которой был автобус. Эта ночь отпечаталась в его голове, но эта мысль не приходила ни разу.
Почему?
Потому что, — отвечает ему внутренний голос. — эти дети не причина, по которой ты помнишь ту ночь.
Бэтмен сосредотачивает свои мысли на поиске бомбы, зная, что ничего не добьется, если будет ругать себя.
Мемориал находится возле въездной рампы шоссе. Автомобили проезжают мимо, но никто из них не замечает, как появляется Бэтмен.
Ночь кажется слишком спокойной для хаоса, который устраивает Джокер. Все, что он слышит — визг шин, ветер и его собственное быстрое сердцебиение.
Бэтмен удивлен отсутствием полиции. Барбара, должно быть, позвонила ему, прежде чем сообщила своим офицерам. Нечестный ход для того, кто хочет превратить Готэм в место, где не будет место мстителю, но он знает, что не пройдёт много времени, прежде чем он услышит звуки сирен.
Нетронутые подиумы не выглядят так, будто они подделаны, поэтому Бэтмен сосредотачивается на наполовину разрушенном. На первый взгляд ничего необычного, но в темноте Бэтмен смог разглядеть слабый огонёк в трещине штукатурки.
Он раздражённо вздыхает. Будет трудно вытащить бомбу, не поломав ещё больше и так сломанную статую. На короткое мгновение он хочет раздавить статую и бомбу, но глубоко вздыхает и заставляет себя успокоиться. Он должен сосредоточиться, независимо от того, что его ждёт, когда он в конце концов столкнётся с Джокером.
Он не готов увидеть его снова так быстро. Может, если бы у него был месяц. Три недели. Хотя бы две. Не просто несколько жалких дней. Дней, когда его окутывал стыд, и он чувствовал вину каждый раз, когда Альфред смотрел на него.
Он проверяет свой пояс, чтобы найти что-нибудь для освобождения бомбы. Он выбирает пневматический пресс. Он никогда не пытался использовать его, чтобы прорубить что-либо, кроме металла, но уверен, что это может помочь.
Брюс опускается на колени, переключая различные режимы в маске. Сделав несколько осторожных порезов, он убирает один из обломков, оставшихся от мемориала, поджимая губы, увидев бомбу, которая находится внутри.
Она окрашена в яркие красные и фиолетовые цвета, из одного конца торчит два флажка с надписью: «бум». На таймере обратного отсчета, который гласит: 5:45, находится след от губной помады.
По Бэтмену пробегает дрожь.
Затем, он слышит сирены. Когда полиция придет, они поместят район под карантин, создав этим большой шум. Он не может дать им бомбу. Джокер не оставил отпечатков пальцев, но может быть что-то, что он мог бы использовать для получения информации.
Бэтмен поднимается на близлежащую крышу, где сможет спокойно разминировать бомбу.
Это слишком легко.
Джокер хотел, чтобы он успел.
Разве так было не всегда?
Бэтмен рычит, останавливая таймер и сжимая в руках это устройство.
«— Бэтс, ты сделал это!»
Он вздрагивает от внезапного звука, который вырывается из бомбы. Он переворачивает её и обнаруживает маленький динамик.
— Джокер, когда я найду тебя, я … — говорит Бэтмен сквозь стиснутые зубы.
«— Я уверен, что ты собираешься прорычать что-то ужасно сексуальное, но это всего лишь запись, дорогой, сохрани свои силы для реальной встречи».
Бэтмен ненавидит его.
«— Ты так близок к ним, Бэтмен. Ты нашёл бомбу, теперь ты можешь найти меня? На этот раз тебе не нужны подсказки, ты… ты меня так хорошо знаешь.» — Джокер заходится в эйфорическом хихиканье.
Затем, после небольшого треска, динамик отключается и Бэтмен остается один на крыше. Он скидывает бомбу на землю и разбивает её в пыль.
Забудь об этом. Это не имеет значения. Игра связана с их событиями прошлого. Следующий трюк, который выкинул Джокер, — это взрыв банков. Они столкнулись в квартире возле одного из них.
Там.
Джокер там, он в этом уверен.
Бэтмен уходит в ночь, стараясь не думать о том, что произойдет, когда он снова увидит Джокера. О том, что он может сказать. Что бы он сказал? Джокеру наверняка хочется знать, почему он отпустил его, даже если бы он не знал подробностей. А Джокер знает. Он знал все это время. Узнал до Брюса.
Ты не знаешь его, как я, Брюси. Никто не знает.
Дыра, которую он проделал в здание, не была залатана. Вероятно, здание было запланировано на снос задолго до того, как Джокер воспользовался им, и в нем, конечно, нет жителей. Несмотря на очевидный метод входа, у Бэтмена нет желания пробираться через окно — Джокер ожидает его, и любые ловушки сработают, независимо от того, куда он войдёт. И он входит прямо через парадную дверь.
Кажется, что пламя касается его пяток, пока он поднимается по лестнице, быстро сжимая и разжимая кулаки. Он использует эту беспокойную энергию для подпитывания своего гнева. Ему нужен гнев, чтобы отвлечься от размышлений о Джокере.
Если кто-либо из заложников погиб, их жизнь — на его совести.
Дверь в комнату, где он сражался с Джокером вечность назад, закрыта. Бэтмен, не замедляя шаг, достаёт бэтаранг и пинает дверь. Она с силой ударяется о стену. Комната почти такая же, какой они её оставили. Лужа крови, которой истекал заложник, осталась пятном на деревянных половицах. Стол стоит на том же месте. Посреди всего этого стоит Джокер.
Свет в комнате выключен, но Джокер поставил два ярких фонарика, которые светят на него, делая тени на его теле глубже. Он одет в прекрасный фиолетовый костюм с небольшими полосками, соответствующий ему жилет и ярко-оранжевую рубашку, а на шее завязан зеленый галстук. При более внимательном рассмотрении, оказалось, что на полосках ткани есть маленькие черепа. Те же черепа, что и на кнопках жилета.
Глаза Бэтмена блуждают по сложному костюму, по цепочке, которая прикреплена к поясу и обернута вокруг бедер. Туфли Джокера сделаны из темной кожи и блестят.
— Бэтс! Рад, что ты смог прийти.
Заложников нигде не видно.
Наконец, Бэтмен заставляет себя взглянуть на лицо Джокера. Он улыбается — конечно, вытягивая руки, как шарлатан в середине выступления. Все так нормально, что на секунду ему показалось, что не он вытащил Джокера из Аркхэма, не он занимался бессмысленным водным боем с ним, не он покупал ему губную помаду Dynamite Red и не он смотрел, как клоун мастурбирует.
Но только на секунду.
— Джокер, — рычит Бэтмен, потому что это единственное, что он может сказать.
Он снова пытается сосредоточиться, глубоко вздохнув.
— Где заложники?
Джокер дуется.
— В самом деле? Это всё, что ты скажешь? Что ты думаешь о моем новом костюме?
— Все они выглядят одинаково. — Бэтмен делает ещё один шаг.
Это ложь. Это пальто более длинное, почти до пола, а кончики, вопреки гравитации, закручены в причудливую петлю. Все костюмы Джокера идеально сшиты по его фигуре, но этот, кажется, ему немного большой.
Это в любом случае не имеет значения. Почему он не может перестать пялиться? Это ведь просто одежда.
Джокер вздыхает, прижав руки к бедрам, покачиваясь из стороны в сторону.
— Теперь это просто излишне грубо. Ты знаешь —
Бэтмен немного сокращает расстояние между ними.
— Где заложники?
Джокер снова хмурится.
— Действительно, где?
Бэтмен бросается вперед, кидая бэтаранг, хватает клоуна за лацканы и отрывает от пола. Джокер вцепляется в его руки и пинает в живот ногами, но более не предпринимает никаких попыток вырваться.
— Где они? — он кричит, наблюдая, как зеленые глаза Джокера почти сверкают от удовольствия.
Они слишком близко. Он трясёт мужчину, как будто это поможет разобраться с его собственными мыслями, но это только заставляет Джокера выпустить смех, который он еле сдерживал. Джокер прикусывает нижнюю губу, хихикая сквозь зубы и облизываясь.
— О, не волнуйся, я скажу тебе, где они.
Бэтмен ещё сильнее сжимает лацканы пиджака, пока в нем витают противоречивые чувства. Он хочет испортить этот пиджак, но также, ему хочется, чтобы он попал в его коллекцию, чтобы он хранился только для его глаз.
Ну, это не потому что это Джокер. У него есть вещи, которые принадлежат другим злодеям, но их коллекции не такие обширные, как у Джокера.
Как он не замечал этого раньше?
У Джокера новые запонки.
— В этом-то и дело, — продолжает Джокер, барабаня пальцами по руке Бэтмена. — Тебе придется выбирать. Либо отпустить своего величайшего врага, либо десять заложников медленно задохнутся.
Бэтмен прищуривается.
— Десять?
— Эта Сьюзи меня нервировала.
Бэтмен вздыхает. Ребенок, которого он видел меньше часа назад, испуганно и плачущего, теперь мёртв. И мужчина перед ним — её убийца.
Джокер резко смеётся, достаточно громко, чтобы заставить Бэтмен съежиться. Он бросает клоуна на пол, наблюдая, как тот спотыкается и прижимает руки к животу.
— Ты — монстр, — бормочет он, чувствуя тошноту.
— Ооо, если ты собираешься давать мне прозвища, то лучше попробуй «кексик». Я всегда любил кексы.
— Тише, клоун.
— Эх, я слышал это раньше.
Они никуда не спешат. Брюс вспоминает, что Джокер говорил, что заложники задохнутся, и понимает, что они, вероятно, теряют воздух, пока они говорят.
— Скажи мне, где находятся заложники. — чувство тошноты усиливается.
Бэтмен не хочет верить, что этот человек — монстр, который возбудил его. Он был с самыми красивыми женщинами в мире и никогда не кончал так быстро. Это даже не вопрос гордости. Независимо от того, кончал он или нет, тот факт, что Джокер даже так его достал… хоть он убеждал себя, что это лишь случайность, это нельзя отрицать.
Джокер проводит рукой по его волосам, взлохмачивая зелёные пряди.
Подташнивание вызвано не только стыдом. Брюс напуган. Он ждал момента, когда Джокер посмотрит ему в глаза, улыбнётся и начнёт говорить ему про то, что было два дня назад. Он уверен, что так и будет.
Так и должно быть.
Затем Джокер говорит:
— Они в доках Диксона, и у них заканчивается время. — он усмехается и небрежно убирает руки в карманы, склонив голову в бок.
Это так привычно. Все так, как и должно быть. Как и всегда.
— Итак, Бэтмен? Что ты будешь делать?
Он не может двигаться. Где… Насмешки… Невыносимые вопросы? Он не может понять, почему человек, который всегда так стремился использовать любой маленький намек на что-нибудь между ними, просто пропускает это. Не может поверить, что он это делает.
Джокер наклоняет голову в другую сторону, губы вытягиваются в тонкую линию.
— Привет? Бэтс? Кто-нибудь дома?
Бэтмен моргает, опустив взгляд на бэтаранг, который оставил на полу.
— О, хорошо, ты здесь! На секунду я подумал, что ты умер.
— Доки Диксон, — повторяет Брюс, а Джокер поворачивается лицом к открытому окну.
— Ммхммммм. Честно говоря, я надеялся, что ты вовремя не найдёшь мою маленькую бомбу. Тот парень, Стив, ужасный заложник, не затыкался, и я бы тоже его убил, если бы у меня было больше времени. Но не было времени на болтовню. Я понимаю, что моя работа не такая творческая, как обычно, но…
Бэтмен вздрагивает, когда ему приходит озарение.
Джокеру не нужно указывать ему на это. Ему не нужно ничего говорить, потому что даже для него это неважно. Единственное, чего хочет от него Джокер, так именно то, что он делает сейчас.
Всё, чего хочет Джокер, это продолжение игры.
— Я могу просто схватить тебя сейчас, — перебивает Брюс клоуна, почти забыв изменить тон своего голоса. — а потом идти спасать заложников.
Джокер прислоняется к подоконнику.
— Ты мог бы… но тогда ты никогда не узнаешь, где находится вторая бомба.
— Какая вторая бомба?
— Вторая бомба! Обрати внимание! — смеётся Джокер.
Бэтмен делает шаг вперед, прищурившись.
— Откуда я знаю, что ты говоришь правду? В последний раз, когда мы были здесь, ты обманул меня.
Джокер хихикает, и Бэтмен делает еще один шаг вперед, чувствуя, как тело медленно расслабляется и ему становится легче.
— Ты этого не знаешь. Ну? Сделай свой выбор.
Он поворачивается к нему лицом. Они почти одного роста, из-за чего их глаза находятся на одном уровне. Ветер из открытого окна касается щеки Бэтмена, но он даже не чувствует этого.
Джокер улыбается.
Бэтмен смотрит и ждёт, наблюдая, как улыбка Джокера увядает на миллиметр с каждой секундой.
— … В этот раз, Джокер.
Клоун моргает и подавляет хихиканье, смотря на Брюса словно аллигатор на свою добычу.
— В этот раз?
— В следующий раз, ты не уйдешь.
Джокер внезапно движется, обвивает руками шею Бэтмена, и слишком широкая улыбка приближается к его уху.
— Но Бэтмен, — громко шепчет он, — я всегда это делаю.
Бэтмен чувствует поцелуй в бок маски, но даже если этого не происходит, преувеличенное причмокивание, которое издает Джокер, невозможно не заметить. Прежде чем он успевает отреагировать, Джокер отступает назад, выпрыгивает из окна и исчезает в ночи со своим фирменным смехом.
Бэтмен даёт ему три секунды, прежде чем шагает вперед и смотрит вниз. Как и ожидалось, мужчину нигде не видно. Он прижимает руку к следу помады, который, как он знает, остался на маске, ждёт пару секунд и тоже выходит на улицу.
Доки Диксон.
И это делает нас такими, какие мы есть. Наши маленькие свидания.
Ох, Бэтс. Как ты себя чувствуешь, играя со мной, пока дети умирают?
Ты просто сердишься, потому что я твой.
Вероятно, он смотрит на меня, раздраженный тем, что не может понять мой план. Хотел бы я сбежать и вернуться к нему.
Джокер был прав.
********
Он находит десять людей в импровизированной братской могиле. Дети громко рыдают и зовут родителей, которых рядом нет. Полиция прибыла после того, как он позвонил, сообщив им о ситуации, и, постепенно, заложников успокоили и увели пара-тройка полицейских. — Полагаю, ты нашёл бомбу? — Барбара Гордон выглядит недовольной. Бэтмен чувствует наименьшую часть вины за то, как закончилось их последнее взаимодействие. — Да… Твоя помощь была полезной. Женщина улыбается. — Мы никогда бы не нашли заложников без твоего звонка. Как ты их нашёл? Бэтмен отворачивается, глядя на темные небоскребы Готэма. — Я нашел Джокера. — Правда? — Барбара делает шаг вперед. — Где он сейчас? Он качает головой. — Он ушел. Барбара вздыхает, убирая волосы со лба. — Это просто странно. Он исчез только для того, чтобы появиться с таким планом? Я думала, что он попытается уничтожить Аркхэм или убить врачей, или… я не знаю. Нечто большее. Бэтмен смотрит на женщину. — Ты права. Но с его следующим появлением будет не так легко справиться. Это просто прелюдия к грядущим событиям. Перерыв, прежде чем они вернутся к своим регулярным делам. Джокер говорил, что все вернется на круги своя, и он не может дождаться, когда это произойдет. Офицер зовет комиссара, и Барбара отворачивается. Пока она отвлечена, Бэтмен уходит. Он стоит на крыше, наблюдая за восходом солнца над Готэмом и до сих пор ощущая ткань лацканов пиджака Джокера. Заложники в безопасности, Готэм в безопасности, и через две, или три, или четыре недели, Джокер выкинет еще один трюк, установит еще одну бомбу, убьет другую девушку, Бэтмен остановит его, и цикл снова повторится, и снова, и снова, пока он не прервёт планы Джокера и будет чувствовать то же, что и обычно, после таких ночей. То, что он живой. И что игра продолжается.********
— Джокер? — это первое, что спрашивает Альфред, после его возвращения. Дворецкий ждет его в пещере, и, вероятно, уже давно. Брюс оставался на патруле дольше, чем нужно, будто не желая выходить из прикрытия ночи. Теперь в его голове ясно. Он способен сосредоточить своё внимание. Увидев выражение лица Альфреда, он начинает жалеть об этом. Брюс снимает маску, его тело всё ещё гудит от пьянящего осознания незаконченности дела. — Он ушел. Альфред смотрит на Брюса жестоким взглядом, поджав губы. — Я предупреждал вас о том, чтобы вы не приводили этого сумасшедшего сюда. Если вы не смогли справиться— — Я могу справиться с этим, Альфред. Он может. Теперь, когда он это понимает. Теперь, когда он это видит. Он знает, что это неправильно. Он не должен… он не хотел, чтобы это было так. Но Джокер не собирался останавливаться, и Бэтмен не собирался останавливать его, и все остальное между ними было случайным. Это не имеет значения. Это не имеет значения. Не имеет значения, что, когда он видел, как Джокер облизывается, ему очень хотелось заменить этот язык своим, или что он стащил одну из новых запонок Джокера. Пока он продолжает останавливать Джокера, это не имеет значения. Альфред качает головой. — Я не думаю, что вы сможете, мистер Уэйн. Брюс ощетинивается. Это не то, что Альфред может понять. — Альфред — — Я смотрел те кадры с камеры наблюдения, когда здесь был Джокер. Сердце Брюса замирает. Ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить, что все компрометирующие файлы он удалил. Он был очень внимателен. — Большая часть была удалена, но что осталось… — Ты не имел права. — Брюса охватывает ярость. Он пытается придумать, что такого мог увидеть Альфред. Он ведь даже не знал, что Альфред знает, как попасть в его систему. Кадры из комнаты для гостей. Их борьба в душе. Все их разговоры с Джокером. — Я не думаю, что вы осознаете, как опасно на вас влияет этот человек. — Альфред — — Вы купили ему паззл, Брюс. Паззл. — Альфред говорит это таким тоном, будто это худшее, что в своей жизни делал Брюс. — Вы заперли его здесь, рядом с собой, и хотя вы не понимаете этого — — Альфред. — Брюс не хочет спорить со своим близким другом. Он закрывает глаза. Может быть, до сегодняшнего вечера, может быть, сразу после того, как он отпустил Джокера, разговор пошел бы ему на пользу. Но сейчас? Сейчас, ему, нечего сказать. Брюс открывает глаза, смотря на старика умоляющим взглядом. — Альфред. Я понимаю, что был невнимателен, я позволил ему добраться до меня. Этого больше не повторится. — чистая ложь. Джокер всегда добирается до него. Каким бы ни был этот сумасшедший, он так глубоко в нём запутался, что нет никакой надежды выйти. Он это доказал. Джокер был заперт в Аркхэме, он был тих, а Брюс освободил его. Альфред глубоко вздыхает, смотря на него взглядом, полным разочарования. Его глаза останавливается на маске, где все еще виден след от помады. Затем Альфред отворачивается и идёт к лифту. Это не конец разговора, просто пауза. Еще один перерыв. Но он ценит это. Ему есть о чем можно подумать. Брюс смотрит на свою маску, стирая большим пальцем помаду. Он старается не думать о том, почему не сделал этого раньше.
