Destined to do This Forever

      Брюс дважды осматривает поместье, надеясь найти Джокера до того, как у него появится шанс сбежать, но безуспешно. Камеры видеонаблюдения не помогают, и Брюс раздражен своей небрежностью. Альфред ведь говорил, что что-то не так, почему же он не обратил внимания? Сейчас… сейчас…       Его от этого тошнит.       Сколько времени пройдет, пока Джокер не решит объявиться в вечерних новостях, истерически смеясь и сообщая всем, кто такой Бэтмен?       К персоне Брюса появится пристальное внимание. И некоторые поверят словам клоуна. Подключатся репортеры, которые будут пытаться проникнуть в дом, богатые энтузиасты, которые будут копаться в его прошлом, его компания…       Его размышления прерывает прибывшая полиция.       Брюс знает, что не мог просить Альфреда просто сидеть сложа руки, пока он боролся с Джокером, поэтому не винит его. Но ужасно, что в течение следующих нескольких дней ему придется подчиняться полиции, не имея возможности искать клоуна, чтобы помешать ему что-то сделать, лгать сквозь зубы и притворяться, что до он ужаса боится смерти от руки Джокера. Неприятно, но не трудно. Потому что он действительно в ужасе. Самый худший человек на планете узнал его тайную личность.       Нет, он вручил ему её на серебряном блюдце.       Он был так глуп. О чем он думал, когда принес Джокера сюда? Вот с чего началась эта спираль. Если бы он просто оставил его в Аркхэме, просто намекнул кому-нибудь о сомнительной медицинской практике Перальты, то ничего этого бы не случилось.       И…       И.       Джокер, вероятно, был бы…       Не в состоянии причинить вред кому-либо еще.       — Мистер Уэйн. Рада видеть, что с вами все в порядке. — Барбара стоит перед диваном, фальшиво улыбаясь ему. Брюсу не нужно притворяться ошеломленным и растерянным, потому что он действительно растерян. — У меня несколько вопросов к вам. Как вы думаете, почему Джокер нацелился на вас?       — Не имею представления. — это правда. Джокер пришел сюда до того, как понял, кто он. Но он сам виноват, что оказался на его радаре. Он сделал все неправильно.       — Я видела, что вы посещали Джокера в Аркхэме. Как вы думаете, ваш разговор мог вызвать у него интерес?       Брюс наконец смотрит на неё, поджав губы. Верно. Он добровольно пошел к Джокеру. Показал ему свое лицо. Подыграл ему. А потом снова столкнулся с ним. Он должен был это предвидеть. Он так привык думать о Джокере, как Бэтмен, и никогда не думал, что Джокер думает о нем, как о Брюсе.       — Может быть. Я не знаю. Мы долго не разговаривали.       — Если не возражаете, я спрошу, зачем вы к нему приходили?       Брюс вздыхает.       — Это актуально?       — Я бы не спрашивала вас, будь это не так. — фальшивая улыбка Барбары смягчается.       — Джокер сдался. Учитывая то, сколько раз он вырывался из Аркхэма, мне было любопытно. Это было глупо с моей стороны. Я думал, что могу, может быть… сделать что-нибудь. — он криво улыбается ей, но комиссар остается невозмутимой. Брюс проводит рукой по волосам. — Опять же, это было глупо. Теперь я это понимаю.       — Хм. — Барбара обходит гостиную, оглядываясь по сторонам. — Мне нужно, чтобы вы объяснили, что случилось.       — Я уже рассказал двум вашим офицерам.       Барбара останавливается и поворачивается к нему.       — И мне нужно, чтобы вы сделали это снова. Пожалуйста.       Брюс вздыхает.       — Ладно.       Барбара садится рядом с ним на диван.       — Итак. Где вы были, когда увидели Джокера?       — Я шел в свою комнату.       — Вы только что вернулись домой?       Брюс на секунду задумывается над хронологией событий, которая известна Барбаре.       — Нет, я был дома некоторое время. Пришел сюда сразу после вечеринки. Альфред сделал мне кофе, и мы некоторое время сидели на кухне. Я был немного потрясен. Затем поднялся наверх. Он уже ждал меня.       Барбара записывает что-то в блокноте, который достала неизвестно откуда, а затем снова смотрит на него.       — А потом?       — Он угрожал мне ножом и пистолетом, просил «выбрать яд». Я отказался, поэтому он сделал выбор за меня.       — Он сказал, что хотел от вас?       — Он хотел использовать меня, как приманку, чтобы вытащить Харли Квинн из Аркхэма.       Барбара качает головой.       — Он сказал это?       Брюс хмурится.       — Нет. Я предположил. Он подтвердил.       Барбара на мгновение смотрит на него, прежде чем записывает что-то еще.       — Что было потом?       — Он повел меня вниз по лестнице. — здесь могли возникнуть сложности, но они с Альфредом уже придумали лучшую историю из всех возможных. — Альфред поднимался по лестнице и увидел нас. Джокер угрожал ему, потом повел меня дальше. Нес какую-то чушь. А потом зазвонил его телефон. Он ответил на звонок, что-то крикнул, а затем ушел.       Барбара хмурится.       — Он просто оставил вас.       — Да.       — Совершенно невредимым.       Брюс демонстративно морщится и потирает челюсть.       — Не совсем. Он ударил меня пару раз, прежде чем убежать.       — У него был пистолет, но он всего лишь ударил вас?       — Слушайте, я не могу сказать, что происходит в его голове. Он сумасшедший. — Он старается говорить строго и ровно, и этого оказывается достаточно для Барбары. Пистолет и нож лежат в бэт-пещере. Полиции они сказали, что Джокер забрал их с собой.       Барбара еще секунду смотрит на него, потом вздыхает и поднимается с дивана.       — Ну, это был довольно насыщенный вечер, хмм?       Брюс усмехается.       — Можете повторить это еще раз. Начинаю думать, что мне просто не везет.       Барбара оглядывает великолепие поместья, прежде чем поднимает бровь.       Его смешок лишь наполовину вымученный.       — Мы будем держать вас под защитой в течение нескольких дней, пока не убедимся, что он больше ничего не предпримет.       — Спасибо, комиссар.       Наконец она, кажется, расслабляется и искренне улыбается ему.       — Я думаю, наш разговор может подождать, пока вы не придете в себя. Но, эй. Не многие могут сказать, что выжили, увидев Харли Квинн и Джокера вживую.       — Думаю, мне повезло.       Вскоре после этого Барбара уходит, и Брюс позволяет себе расслабиться.       Три дня.       Три дня он не может выйти из дома, просматривая новости. Скрупулезно читая каждую газету в поисках любого похожего упоминания: «Брюс Уэйн: Крестоносец В Плаще?»       Три дня, на протяжении которых он постоянно чувствует тошноту. Ему трудно сосредоточиться на чем-либо. Мир размыт, нематериален. Ничто не кажется реальным. Ничто, кроме следующего заголовка, следующего слова из уст телеведущего.       Но ничего не происходит.       Полицейские заявляют, что он, вероятно, в безопасности, и, попросив позвонить, если он обнаружит какие-либо признаки Джокера, уходят.       Брюс сидит дома еще два дня, но все еще ничего не происходит.       Альфред так же встревожен, как и он.       — Он ждет своего момента, сэр, — говорит бледный дворецкий. Он явно его осуждает, но, к счастью, хотя бы не произносит: «я же вам говорил». — И мы должны подготовиться.       Альфред считает, что, поскольку у Джокера нет доказательств того, что Брюс — Бэтмен, лучшее, что можно сделать, это постараться сделать так, чтобы никто ему не поверил. Подготовиться к прессе, приготовить речь, попытаться высмеять эту историю.       Это очень здравый совет, но Брюс не может сосредоточиться.       Спустя неделю после того, как Джокер покинул Уэйн Мэнор с хмурым лицом и новым секретом, Бэтмен выходит на улицы.       Как и ожидалось, Джокера нигде не видно.       Ему понадобились часы, чтобы найти того, кто мог знать, где находиться клоун, но, к сожалению, этот человек был бесполезен. Он только что вышел из Блэкгейта и не знал ничего.       Ему понадобилось еще три дня, чтобы найти кого-то полезного.       — Где он? — спрашивает Брюс, прижимая лысого мужчину к кирпичной стене в переулке. Он слышит его учащенное сердцебиение, хотя головорез пытается сохранять спокойствие.       — Я-я ни хрена тебе не скажу. Я знаю, как ты работаешь, у тебя есть правила. У него их нет.       Бэтмен рычит, поднимая мужчину выше, а затем отбрасывая его к стене напротив. Тот ударяется об нее и со стоном соскальзывает вниз, но Бэтмен не дает ему упасть. Он хватает его, приподнимая и наклоняясь ближе.       — Скажи мне, где Джокер, или, когда я его найду, то скажу, кто привел меня к нему. И, возможно, сломаю тебе ноги в процессе.       — Х-хорошо! Хорошо.       Он не гордится этим. Но впервые чувствует ясность с тех пор, как Джокер покинул поместье.       В невзрачной квартире, находящейся в нескольких кварталах от Парка Развлечений, крепко спит Джокер. Шторы задернуты, но Брюс видит длинные конечности и зеленые волосы, выглядывающие из-под одеяла.       Ему до сих пор странно видеть его спящим.       Брюс пробует открыть окно и обнаруживает, что оно закрыто. Затем ломает его.       Он знает, что у него есть несколько секунд, прежде чем Джокер забьет тревогу, поэтому движется так быстро, как только может.       — Джокер —       Нож пролетает мимо его головы, и он едва успевает увернуться, вздрагивая, когда оружие вонзается в стену позади. Это довольно точный бросок для только что проснувшегося человека, находящегося в полной темноте. Но Бэтмен не предвидел это. Он же знал, что Джокер опасен. Так почему же теперь, когда они остались наедине, его тело не может это понять? Он гораздо больше боится того, что Джокер мог сказать кому-то ему тайну, чем того, что клоун мог бы сделать с ним этим ножом.       — Джокер, — говорит он громче, когда тот садится. Шторы колыхаются от ветра, проникающего сквозь разбитое окно, и лунный свет освещает бледную кожу Джокера. На нем нет рубашки.       — Угх, — первое, что он говорит.       Все становится слишком сфокусированным. Брюс вздыхает. Он находится здесь по уважительной причине, знает, что говорить, и все же теряет дар речи.       — Бэтс, становишься таким же прилипчивым, как Харли. — лунный свет освещает лицо Джокера, и Бэтмен морщится, не заметив удивления. Он редко мог застать Джокера врасплох, но у него все же получалось. Не в этот раз.       Он думал, что Джокер будет… радоваться, узнав его секрет. Но, вспоминая ту ночь… он хихикнул, да, но потом просто ушел. Не было ни злорадства, ни широкой улыбки, ни громких речей. Просто молчание. На неделю.       Бэтмен осторожно подходит к кровати, но Джокер не пытается достать еще один нож из-под подушки или позвать кого-то из своих головорезов. Наконец Бэтмен находит слова.       — Почему ты никому не сказал?       Джокер склоняет голову в бок.       — Зачем мне это делать?       Бэтмен делает паузу, находясь в нескольких дюймах от матраса.       — От этого не было бы никакой пользы.       — Я…       — GCPD начало бы стучаться в твою дверь. Ты бы попытался либо смириться с этим, либо отыграться, и в конце концов кто-то докопался бы до правды. О, это было бы цирком СМИ. И концом Бэтмена.       Бэтмен снова теряет дар речи. Он не уверен, говорит Джокер правду или нет, но он шокирован тем, что ему не все равно. А должно ли ему быть все равно? Он и представить себе не мог, что Джокер так воспримет эту новость.       Джокер падает на кровать, широко раскинув руки.       — Не волнуйся, твой секрет в безопасности. — его голос ненадолго обретает привычную мелодичность, но в одно мгновение снова становится низким и холодным. — Теперь убирайся.       Брюс замирает, не способный уйти. Может быть, клоун пытается усыпить его ложным чувством безопасности? Что не так с Джокером? Что происходит?       Внезапно Джокер резко садится, поджав колени к груди, сжимая руками одеяло.       — Я не в НАСТРОЕНИИ, Бэтс, убирайся.       Бэтмен моргает, еще более озадаченный.       — С каких пор?       С каких пор Джокер не в настроении для него?       Джокер вздыхает, снова падая на кровать и натягивая одеяло на голову, словно ребенок, которому запретили играть на улице.       Это напоминает ему о второй причине его отчаянных поисков. Ну, отчасти именно поэтому он его и искал. Конечно, он не должен спрашивать, потому что не должен хотеть знать. Это ведь не имеет значения.       Но он уже здесь, и Джокер продолжает вести себя так же странно, как и в тот день, когда чуть не убил Эдварда Нигму.       Он должен знать.       — … Что ты имел в виду, — неуверенно начинает Бэтмен, — когда сказал, что мы расстались?       — Ты сказал, я согласился.       Бэтмен вплотную подходит к кровати.       — Джокер.       — Убирайся, пока я не позвонил своим мальчикам и не устроил тебе настоящую игру. — Джокер высовывает голову из-под одеяла. — Она будет называться: «попытайся выбраться отсюда живым».       — Джокер…       Все идет к чертям. Джокер бросается на него, и Бэтмен безуспешно пытается удержать его.       — Джокер —       — Это то, чего ты хотел, Бэтс? Становится немного жарко под воротником, нужно куда-то деть свой гнев?       Они падают на кровать, Бэтмен пытается подмять его под себя, но длинные конечности Джокера делают эту попытку почти невозможной. Левый хук попадает ему в челюсть, и он морщится, хватая Джокера за руки.       — Я просто хочу поговорить.       — Нет, значит, нет!       Джокер переворачивает их, прижимая руки к его груди, но Бэтмен сильнее. Наконец он смог уложить его, и, когда собрался сказать что-то еще, Джокер ударяет его головой.       Перед глазами появляются звезды, но ему удается удержать клоуна под собой.       Джокер пытается подняться, но Бэтмен этого не позволяет. Тот извивается, пытается вырваться, кряхтя, прежде чем, наконец, откидывается на одеяло.       Они молчат, нарушая тишину лишь своим тяжелым дыханием. Бэтмен с трудом моргает, чувствуя боль во лбу. Он качает головой, смотря на лицо Джокера. Он испытывает искушение включить ночное видение, но обнаруживает, что освещенного лунным светом подбородка, ему достаточно.       — Джокер, — снова говорит он. На этот раз он не рычит, и губы Джокера кривятся от звука его естественного голоса. — Почему ты никому не сказал? — Джокер уже ответил, но Брюсу кажется, что это не реальная причина.       Джокер некоторое время молчит. Шторы колышет ветер, и лунный свет падает сначала на длинный нос, а затем на яблочно-зеленые глаза. Клоун смотрит в потолок.       — Я не хотел знать. Даже не думал. Не обращал внимания на миллиардера-плейбоя, приходящего ко мне в Аркхэм. Миллиардер плейбой. Готэмский добродетель, навещающий меня. Меняющий еду в Аркхэме. — Джокер медленно опускает взгляд, смотря на него. Это заставляет Брюса вздрогнуть. — Никто бы не узнал меня на улице, кроме Харли… и тебя. — губы Джокера кривятся, и он хмурится. — Я должен был предвидеть это. Должен. Но я не хотел знать.       Бэтмену нечего сказать. Он отчаянно пытается понять его. Почему он не хотел знать? Когда-то ведь, безусловно, хотел. Когда все изменилось?       — Почему ты действительно здесь, Брюси?       — … Я хотел убедиться…       — Ты должен был знать, что я никому не собираюсь говорить, — указывает Джокер.       Где-то в глубине души Брюс знает, что это правда. Поэтому решает быть более честным. Он уже задал вопрос. Он пришел к нему. Пришел, и, боже, находится гораздо ближе, чем должен быть. Джокер должен был уже находиться под стражей полиции. Но он не позвонил им.       — …Что случилось?       — Что. — это не вопрос. Джокер смотрит на него, хмурясь еще больше.       — Ты… ты изменил игру.       Ресницы Джокера трепещут.       — Прошу прощения?       Бэтмен глубоко вздыхает, собираясь с мыслями.       — С тех пор, как Нигму посадили, ты уже не тот.       — О, Бэтс. Беспокоишься о маленьком, стареньком мне? — Джокер слабо улыбается ему.       Бэтмен расслабляется, положив руки по обе стороны от головы Джокера.       — Что… что я сделал?       Джокер улыбается.       — Почему ты исчез?       Джокер усмехается.       — О, Бэтс, я не знал, что ты так переживаешь.       Бэтмен раздраженно вздыхает.       — Джокер.       Джокер приподнимается на локтях, прищурившись.       — В этом весь ты. Не можешь жить без меня, не хочешь жить со мной. — он тычет пальцем в грудь Бэтмена. — Ты просто не можешь. Меня. Отпустить.       — Ты не хочешь, чтобы я тебя отпустил.       Джокер склоняет голову, и Бэтмен чувствует, как приближаются грозовые тучи, наблюдая, как он прищуривается.       — А что, если я хочу, а? Если я скажу, что игра окончена? Что Брюс Уэйн, филантроп и генеральный директор, слишком скучен для меня?       В груди похолодело. Они смотрят друг на друга слишком долго, но Джокер, кажется, ждет ответа.       Так ли это? Джокер разочарован? Бэтмен оказался не тем человеком, которого он себя представлял. Да и как он мог быть им? Бэтмен выше нормального человека. В этом его суть, он мог делать то, что не могли нормальные. Джокер тоже ненормален. В голове проникает мысль, что эта ошибка может стереть все, что у них было…       А что у них было?       Боже. Что с ним не так?       Он лежит в постели Джокера, оседлав его бедра, и беспокоится, что сумасшедший больше не одержим им.       Что-то внутри него щелкает, и вдруг у него появляется ответ.       — … Это не имеет значения.       Джокер поднимает брови.       — И почему же?       — Потому что Брюса Уэйна сейчас здесь нет.       Джокер моргает, а затем откидывает голову назад. Он смеется и смеется, и что-то внутри Бэтмена постепенно расслабляется, пока он наблюдает за этим.       Джокер задерживает дыхание, прикусив нижнюю губу, и Бэтмен целует его.       Не кокетливо, как много раз это делал Джокер, а по-настоящему. Когда рот Джокера открывается от шока, Брюс прикусывает его нижнюю губу. В этот момент он осознает, сколько раз думал о поцелуе с клоуном, но прилив чистой эйфории слишком силен, чтобы стыд мог охватить его.       Конечно, это была плохая идея.       Он понимает это почти сразу, и, когда отстраняется, на их лицах отражается одинаковый ужас.       Его сердце колотится так быстро, что Брюс думает, что оно может пробить кевлар. На вкус Джокер похож на конфету.       Клоун первым приходит в себя.       — Что за х —       Дверь распахивается.       — Босс! У нас Харли и Нигма, и — ох.       Бэтмен смотрит на ошеломленного громилу, затем на Джокера, широко раскрывшего рот, и решает, что пора уходить.