Mine
4 июля 2022 г., 23:27
Маниакальный смех эхом разносится по залу.
Голова Джокера откинута назад в смехе, его длинная белая шея выставлена на всеобщее обозрение, когда он вскидывает руки вверх. Квинзель хихикает вместе с ним, замахиваясь своим молотком над головой мужчины, который по глупости пытался прыгнуть на Джокера, пока тот был отвлечен собственным весельем.
Больше он не встает.
Бэтмен сердито смотрит на них двоих, наблюдая, как они пробираются через заложников, которые стоят на коленях на полу, словно король и его королева, держась за руки и обмениваясь взглядами, будто у них есть тайный, безмолвный язык, известный только им двоим.
Их приспешники-клоуны, рыщут по округе с большими пушками в руках, и Бэтмен решает заняться ими, пока Джокер и Харли ведут свой парад самовосхвалений.
Он укладывает шестерых, прежде чем они его замечают. Когда падает следующий, страдальческий стон, который он издает, ударившись об пол, заставляет Джокера дернуться, затем повернуться, и Бэтмен выскальзывает на открытое пространство, приземляясь в десяти футах от него, смотря со злобой.
— Бэтс! Посмотри, кто присоединился к веселью, Харли, это Бэтс! — Джокер кажется почти пьяным от радости, хлопая в ладоши и не выпуская из рук мультяшную трость. Квинзель тоже ухмыляется.
— Похоже, он получил наше приглашение, Пудинг. — она наклоняется к Джокеру, и тот обнимает её одной рукой. Это зрелище заставляет Бэтмена поежиться, и он делает шаг вперед. Оставшиеся трое приспешников поднимают оружие.
— Хотите чтобы мы избавились от него, босс? — спрашивает один, его маска подпрыгивает вверх и вниз, пока он говорит.
— Сейчас, сейчас, — говорит Джокер, делая шаг вперед и разворачиваясь, вставая спиной к Бэтмену, как будто тот вообще не представляет угрозы. — Это в любом случае понравится нашему гостю?
— Отпусти заложников. — рычание заставляет Джокера оглянуться через плечо.
— Боюсь, этого сегодня нет в меню, — мурлычет он в ответ, разворачиваясь к нему и направляя на него трость. — Но если ты дашь мне то, чего я хочу, то я, возможно, смогу втиснуть это между основным блюдом… и десертом.
Насмотревшись на нелепые игры Джокера, Бэтмен начинает приближаться к нему, намереваясь свернуть тощую шею. Зрачки глаз Джокера расширяются, пока полностью не заслоняют зеленый цвет, и Бэтмен чувствует, как по нему пробегает легкая дрожь.
Это самое «нормальное», что он видел в… хорошо, за долгое время. У клоуна новый костюм. Он темно-сливового цвета, усыпанный бледно-фиолетовыми бриллиантами. Фрака нет, но желтая рубашка и пиджак так хорошо подогнаны к стройной фигуре Джокера, что простить такое легко.
О чем, блять, он думает?
Не успевает он подойти и на три фута, как сбоку раздаются удивленные крики.
Бэтмен и Джокер оба разворачиваются, одинаково нахмурившись.
Оставшиеся головорезы лежат без сознания, а на их месте стоит женщина во всем черном, её лицо закрыто дешевой маской, а кулаки угрожающе подняты.
Квинзель приходит в себя первой.
— Кто ты, черт возьми, такая?
Бэтгерл вместо ответа ныряет вперед, заставив Харли откинуться назад и принять оборонительную позу. Джокер поджимает губы.
— Двое против одиннадцати? Это просто несправедливо, Бэтс, — бормочет он, стягивая шляпу с головы и бросая ее на пол, словно капризный ребенок. Он готовится к драке, но Бэтмен хватает его за воротник и дергает назад.
В ответ Джокер разворачивается и выпускает ему в лицо облако зеленого газа.
Бэтмен разворачивает плащ, защищаясь. Заложники, сидящие на полу, начинают кричать, отползая от быстро распространяющегося облака газа.
Джокер снова смеется, но, когда Бэтмен приближается к тому месту, где тот был всего несколько мгновений назад, его уже нет. К тому времени, как ему удалось открыть окна и выветрить весь газ из комнаты, и Джокер, и Квинзель ушли.
После приезда полиции и ареста головорезов, Бэтмен находит Бэтгерл, на крыше.
— О чем ты думала?
Она напрягается, затем поворачивается к нему лицом, длинная рыжая коса развевается на ветру.
— Хотела помочь?
Бэтмен закутывается в плащ, раздувая ноздри.
— Мне не нужна твоя помощь. Мне лучше работать одному.
— Ты был один. А у них было оружие.
— Слушай, мне все равно, чем ты занимаешься. Ты кажешься способной, — соглашается он, но девушка выглядит скорее оскорбленной, чем довольной комплиментом. — Но ты не знаешь Джокера. Предоставь его мне.
Следует короткая пауза, прежде чем Бэтгерл делает шаг ближе.
— Мы можем справиться с ним вместе, — настаивает она.
Бэтмен на мгновение закрывает глаза, раздражение распространяется по его животу и поднимается к горлу.
— Я думаю, что знаю, где находится его нынешнее убежище. Я могу…
— Джокер — мой. — его голос звучит немного громче, чем он хотел. Ладно, намного громче.
Бэтгерл делает шаг назад, и Бэтмен отворачивается.
Когда он возвращается домой, чувство вины скручивает его желудок. Он не хотел быть таким резким с Барбарой. И если и были какие-то сомнения в том, что это была Барбара, то теперь они исчезли. Бэтгерл дралась точно так же, как комиссар полиции на вечеринке у мэра.
Поэтому, вернувшись домой, он принимается за завершение проекта, который начал, чтобы скоротать время. Если новый комиссар Гордон собирается бродить по городу, борясь с преступностью, то не должна делать это в хоккейных штанах.
Альфред спускается с бутылкой воды и тарелкой сыра и крекеров, когда на экране демонстрируется дизайн нового костюма. Он явно сшит на женскую фигуру, и Альфред понимающе смотрит на него.
— Вы действительно должны поощрять это, сэр?
Брюс пожимает плечами.
— Она сделает это с моим одобрением или без него. Лучше, если она будет готова.
— Достаточно справедливо.
Он слишком взвинчен, чтобы спать. Джокер был прямо перед ним, практически в его руках, а потом просто… ускользнул. Так разочаровывающе. Он даже не получил ни одного удара. Едва успел опробовать дорогую ткань костюма.
Брюс глубоко вздыхает, запустив руки в волосы.
Может быть, ему действительно нужно было немного поспать.
********
Брюс подходит к двери в свою комнату, когда понимает, что что-то не так. В воздухе пахнет засахаренным ароматом дешевого одеколона и увядших цветов. Его сердце подпрыгивает в груди. Он оглядывается через плечо, убеждаясь, что Альфред действительно лег спать, и, не увидев ничего в темном коридоре и не услышав шагов, вздыхает, медленно толкает дверь. Ему не нужно было быть таким осторожным. Джокер нагло сидит на подоконнике, широко раздвинув занавески. Он всё еще одет в новый костюм, одна его нога вытянута вперед, открывая вид на безвкусные лаймово-зеленые носки, украшенные маленькими белыми звездочками. Брюс судорожно сглатывает. — Итак, у тебя есть маленькая протеже? — Я не знал, что она собирается появиться. — это неправильно сказано. Он закрывает за собой дверь, затем, немного подумав, запирает её. Заперся с Джокером. Он закрывает глаза, чтобы на мгновение подумать о своем неудачном жизненном выборе, а затем шагает дальше в комнату. Джокер поворачивается к нему, его зеленые волосы растрепаны, будто он появился здесь сразу после своего поспешного бегства. — Неужели, — говорит он ровным и недоверчивым голосом. Брюс хмурится. — Я сказал ей держаться подальше. Джокер спрыгивает вниз, разглаживая пиджак. — Зачем? Не хочешь, чтобы тебя отодвинули на второй план? — протягивает он, с важным видом подходя ближе и засовывая руки в карманы. Брюс остается на месте. — Ты знаешь почему. Джокер останавливается. — Может быть, я хочу услышать, как ты это скажешь. — он стоит прямо перед кроватью. — Я думал, действия говорят громче слов? Одна из кустистых зеленых бровей Джокера приподнимается. — В таком случае — Брюс не может этого вынести. Он так долго переживал, ждал, и облегчение от того, что Джокер здесь, не огрызается и не отталкивает его, слишком сильно ударяет по нему, чтобы он смог его проигнорировать. Он шагает вперед, не сразу осознавая, что собирается делать, пока его руки не оказываются на руках Джокера, а губы — на его губах. На этот раз Джокер целует его в ответ. Это жестко и нескоординированно, как будто он никогда раньше не целовался, но Брюс знает, что это не так. Он хочет большего. Он погружает свой язык в его рот и скользит руками вверх по прекрасно сшитым бокам пиджака, прижимая Джокера к себе. Тот вздрагивает. Брюс толкает его на кровать. Выражение лица Джокера бесценно, будто ему только что вручили все, чего он всегда хотел, но теперь он понятия не имеет, что с этим делать. Брюс заползает на матрас, снова завладевая его ртом, толкая его вниз, вниз, пока Джокер не распластывается на спине. Бедра Брюса прижимаются к его бедрам, ноги клоуна судорожно раздвигаются, прежде чем обвиваются вокруг него. Он такой жилистый под ним, такой сильный, и все это кажется нереальным. Джокер в его спальне, в его постели, прерывисто и быстро дышит, его рот теплый и сладкий. Брюс покачивает бедрами, и благословенная искра трения возвращает его к реальности. Он отстраняется, оставляя Джокера с открытым ртом, его губы, блестящие от слюны, слегка дрожат, как будто тянутся к нему. Это зрелище заставляет Брюса напрячься еще больше, и он кладет руку на челюсть Джокера и проводит большим пальцем по его нижней губе. Глаза Джокера приоткрываются, становясь еще темнее, когда он прикусывает его палец. Брюс сглатывает. — Я… — он может заполучить его прямо здесь, прямо сейчас, и никто не узнает. Джокер готов и уступчив. Удивительно, но это так. Это сводит с ума. Никто не узнает. Это не повторится. Только один раз. Всего один раз, чтобы утолить всепоглощающее желание, которое бурлит внутри него всякий раз, когда он мельком видит зеленое и фиолетовое. — …Мы не можем этого сделать, — заставляет он себя сказать, убирая руку. Он встает, отступая на шаг от кровати, и отворачивается, прежде чем образ Джокера, распростертого на простынях, останется в его сознании. — Парень, тебе то жарко, то холодно, — слышит он позади себя. Брюс глубоко вдыхает, желая, чтобы его тело остыло. — Там… там есть граница. Я не могу пересечь её. — он может… любоваться Джокером издалека. Пока они играют в их игры. Но это… это слишком. Он знает, что это слишком. И он знает, что если поддаться, это повторится. Если он откроет этот ящик Пандоры… Он слышит, как шелестят простыни и как Джокер встает. — Еще одно правило? — спрашивает он, подходя к нему сзади. — Думаю его стоит убрать, Бэтс. — Что насчет Харли? — выпаливает Брюс. Он оборачивается, обнаружив, что Джокер стоит всего в нескольких футах от него, насмешливо нахмурившись. — Что насчет неё? — Разве она не твоя девушка? Губы Джокера растягиваются в широкой улыбке. Он упирает руки в перчатках в бока. — Говорит Брюс Уэйн, печально известный плейбой. Ноздри Брюса раздуваются. — Нечестно. Джокер смеется. — Что, ты ревнуешь к Харли? — он наклоняется и шевелит бровями. — Хочешь знать, когда мы в последний раз трахались? Брюс сжимает руки в кулаки. — Черт возьми, Джокер. Джокер подходит ближе, прижимая руку к груди. — Это беспокоит тебя, не так ли? Видеть, как она цепляется за меня. Ты думал, я не замечу. Брюс стискивает зубы, когда другой мужчина приближается к нему. — Джокер, заткнись. — Я заметил, — продолжает он нараспев, — Харли — кукла. Я могу делать с ней все, что захочу, и она принимает все это с «да, мистер Джей». Если ты не в настроении, я всегда могу пойти к ней. Бэтмен ударяет его кулаком в живот, и Джокер сгибается пополам от смеха, прежде чем падает на пол, когда его толкают. Он падает вместе с ним, зажав его колени и схватив за воротник, рыча. Джокер хватает его за руки. — То, что ты сделал с ней, отвратительно. — Хуу, я никогда не говорил, что я хороший, — говорит Джокер с придыханием. — Когда это было? — Ты мазохист, да? Брюс обхватывает руками его горло. — Скажи мне. Джокер стонет, дрыгая ногами по ковру. Брюс сжимает сильнее. — Когда ты в последний раз трахал её? Джокер цепляется за его руки и часто моргает. Брюс надавливает еще немного, затем останавливается. Джокер выдыхает: «Бэтс», и Брюс прижимает большие пальцы прямо под его кадык. — Скажи мне. — Я— ннх. — Скажи это. Джокер несколько секунд тяжело дышит, затем сглатывает. — Я не могу вспомнить. По какой-то причине это злит Брюса еще больше. — Мы трахаемся, когда… — Джокер делает паузу, облизывая губы. — Когда она этого захочет. На самом деле я прославленная секс-игрушка. Но должен использовать свое воображение. Она никогда не делала это для меня. Никто об этом не знает. — Никто? Джокер глупо ухмыляется. — Я думаю, ты уже давно можешь называть меня бэт-сексуалом. Брюс не уверен, стоит ли верить ему или нет, но мысль о том, что он единственный, кто «делал это» для Джокера, заставляет его желудок наполниться теплом. Он сглатывает, потирая пальцами кожу на шее. — Другие люди, — бормочет Джокер. — Они мешают. Так что твоей маленькой приятельнице лучше следовать инструкциям. Он выскальзывает из-под него, как будто его и не держали, поправляет пиджак, затем проводит рукой по волосам. — Подожди, — говорит Брюс, понимая, что бы ни происходило, это вот-вот закончится. — Я скажу Бэтгерл. Ты… Джокер поворачивается, подняв обе брови. — Да? — …Скажи Харли, что все кончено. — Оу. Беспокоишься о бедном докторе Квинзель? Брюс встает и подходит к нему, его взгляд твердый и уверенный. — Джокер. Скажи ей, что все кончено. Джокер несколько мгновений наблюдает за ним сверкающими зелеными глазами, затем хихикает. — Хорошо! Тебе нужно было только попросить, глупыш! Хихиканье продолжается, когда Джокер выскальзывает в окно, и даже после того, как он уходит, Брюс слышит, как смех эхом отдается в его черепе. Он подходит к окну и смотрит вниз, замечая Джокера, скользящего вниз по водосточной трубе. — Как, черт возьми, он сюда попал, — бормочет он себе под нос, притворяясь, что не жалеет о том, что отпустил этого человека. Притворяясь, что он не думает о Джокере, извивающимся под ним, тяжело дышащим, сжимающим пальцами его спину. Нормально думать об этом. Конечно. Он… он сумел устоять перед искушением. Он не снял с Джокера этот великолепный костюм и не трахнул его шестью способами до воскресенья. Это победа. А фантазии еще никому не причиняли вреда. Брюс сглатывает и садится на кровать, решая, действительно ли он собирается это сделать. Один взгляд на пятно от губной помады, оставленное Джокером на простынях, принимает решение за него.
