Тем путём, который мы проложим

Времени разбираться на то, откуда Питер знает жертву не было совсем. Спешно взвалив девочку на спину Джеймсу, ребята спешно направились в Хогвартс с целью доставить пострадавшую в лазарет как можно скорее. Джеймс безуспешно старался привести девушку в чувство, Ремус отмерял ее пульс, и, судя по выражению его лица, все было не очень хорошо. Питера словно окатило ледяной водой. Да, он знал эту девушку. Это была Герда Кечлав, хаффлпаффка, которой он меньше часа назад, по совету Ремуса, помог донести портфель из класса трансфигурации. Она тогда ещё так мило улыбалась и заваливала Петтигрю комплиментами о том, какой он джентльмен, и какой внимательный, и вообще молодец. И вот сейчас, бледная и перепачканная кровью, она слабеет в запретном лесу, и жизнь ее только в руках Мародеров. Ответственность огромная. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, так сильно оно чувствовалось. Джеймс пыхтел и тяжело дышал, но не думал передать девочку кому-то другому. На фоне Поттера Герда казалась такой крошечной, будто ей не шестнадцать лет, а всего двенадцать. Когда ребята прибежали в лазарет, никто даже не спросил, что они делали в запретном лесу. Это было на руку. Мадам Помфри, новый колдмедик в Хогвартсе, сразу принялась за Кечлав. Все оказалось не так плохо, как думалось вначале. Герда потеряла не очень много крови, хоть восстанавливаться и было нужно. — Где вы ее нашли? — интересовалась медсестра, пока перебинтовывала руки пострадавшей. — В запретном лесу, — Ремус взял слово, так как Джеймс и Сириус молчали, видимо, они решали, стоит ли говорить правду. Питер же не был уверен, что друзья одобрят его ответ, так что решил, что вообще не будет выступать. — Мы гуляли около дома Хагрида, — Джеймс интенсивно кивнул, — и услышали ее крик. Ну, и решили проверить, что случилось, и вот. Кажется, мадам Помфри не очень поверила такому рассказу, однако же больше ничего спрашивать не стала. Ребята решили дождаться пробуждения Герды, чтобы послушать, что произошло вместе с деканом Хаффлпаффа, профессором Стебль, которую уже оповестили о происшествии с ученицей ее факультета. Ждать пришлось не очень долго, примерно через полчаса Кечлав разлепила глаза. Ремуса отослали за профессором Стебль, сообщить, что девушка пришла в себя. — Что случилось? — едва слышный удивлённый голос Герды прозвучал в полной тишине. Девушка приподняла голову и огляделась, глаза ее были влажными, и губы дрожали. — Это мы у тебя должны спрашивать, что случилось! — чересчур громко возмутился Сириус. Но это возмущение было скорее от того, что он волновался за девочку. — Ты чего в лесу делала? — в тон другу заголосил Джеймс. Питеру показалось, что Герда сжалась ещё больше под грозными взглядами парней. — Я плохо помню, — честно призналась она. С помощью Питера девушка села на постели. Мадам Помфри хлопотала над ней, вслушиваясь в завязавшийся разговор. — Последнее, что я могу вспомнить — это то, как мы с профессором Кеттлберном пошли в лес смотреть на фестралов, — Питер удивлённо вскинул брови, и Герда продолжила. — У нас с профессором хорошие отношения, и он обещал мне. Ну… В прошлом году я ещё не могла этих животных видеть, а теперь могу, — она неоднозначно вздохнула, — так что мы пошли. А потом все, как в трансе. Кечлав замолчала. Джеймс и Сириус переглянулись. Они ничего не поняли, так же, как Питер, так же, как и сама Герда. В крыло спешным шагом вошла Помона Стебль, а за ней и Ремус. Профессор слегка неуклюже присела на кровать ученицы. Герда ещё раз поведала свою короткую историю. На вопрос, что она видела и чувствовала, находясь в трансе, она лишь пожимала плечами. Все это было странно. Будто кто-то специально ее выманил, чтобы напасть. Но какой в этом резон? Если бы она магглорожденной, то да, это хотя бы можно было обосновать, но Герда такой не являлась. Вставал один-единственный вопрос. Зачем? Питер долго думал над этим вопросом, но к выводу так и не пришёл. Помимо пострадавшей девушки, предмета его воздыхания, было ещё полно проблем. Например, самостоятельная по древним рунам. Или, например, война, грянувшая так неожиданно, но так неизбежно. Никто с Гердой сидеть не собирался. Узнав все, что хотели — а точнее только малую часть этого, — ребята покинули лазарет, оставив Кечлав коротать там время одной. Петтигрю почему-то преследовало чувство несправедливости за это, но он послушно пошёл за друзьями, кинув один полный жалости и интереса взгляд на блондинку и столкнувшись с ней глазами. Увидев ее искреннюю улыбку. Заливаясь густым румянцем. Выбегая скорее из крыла. В гостиной было по-домашнему уютно. Пятикурсники затеяли игру в бутылочку, и к ним подключилось ещё много ребят помладше. Питер смотрел на них с непониманием. Не маленькие ли они ещё в такое играть? Непонятное что-то сейчас поколение пошло, романтику им подавай да интриги. Пусть сначала палочку в руках держать научатся, а уж потом про отношения думают. Питер потряс головой. С каких это пор он рассуждает, как Лунатик? До чего морально, аж непривычно. Хотя, может, было просто обидно? Мол, даже у детей отношения складываются, а у Петтигрю нет. Хотя, в последнее время не он один терпел неудачи. Парень покосился на Сириуса. Блэк сидел с бутылкой маггловского алкоголя в руках — один Мерлин ведает, где он ее нашёл — и безотрывно смотрел в угол гостиной, где расположилась группка девочек с учебниками и пергаментами. Среди них хорошо было видно каштановую копну волос. МакКиннон. И все понятно. Больше вопросов не возникало. Джеймс занимался самым важным делом в мире — полировал свою новую метлу. В этом году Поттер стал капитаном сборной Гриффиндора и был очень горд по этому поводу. Питер хотел в команду. Играть в квиддич за, скажем, загонщика, чтобы при каждом заброшенном мяче трибуны взрывались криками «Петтигрю», или, ещё лучше, ловцом, летать за маленьким золотым шариком, приковывая к себе взгляды всех зрителей, чтобы они затая дыхание молили всех известных им богов за успех Питера. Вот была бы жизнь! Но на метле паренёк сидел ужасно и предпочитал обходить эту непослушную ему деревяшку стороной. Тем лучше, меньше позора и насмешек. — Как думаете, что приключилось с Гердой? — как бы невзначай бросил Питер, хотя сердце начало колотиться раза в два быстрее. Никто не заметил его волнения. — Может, на неё Кеттлберн напал? — Джеймс взъерошил волосы, задумчиво глядя в камин. — Вряд ли, этот человек — живая благодетель, — сделав глоток своего питья, подал голос Сириус. — Он мог просто притвориться хорошим, — эта мысль Ремуса показалась Питеру интересной. — Но почему именно на неё, и почему при свете дня? — А может, это предупреждение? — В каком смысле? — Может быть, Волдеморт готовит удар, и нужна была жертва, так, чисто для шоу. Первокурсник, сидевший неподалёку, испуганно ойкнул на упоминание имени Того-кого-нельзя-называть. Сириус, а именно он изрёк последнюю фразу, только гордо вздёрнул подбородок и сделал ещё один большой глоток. Внутри у Питера все сжалось. То есть, эту милую ни в чем неповинную девочку могли убить «просто для шоу»? Так омерзительно и гнусно, даже думать об этом казалось неправильным. Ужасная вещь — война. Звук бьющейся посуды ударил по ушам, заставляя проснуться. Обстановка была… Непривычная. Ещё бы. Уснуть в «Трёх Мётлах» -это вообще что-то из ряда вон, учитывая громкость голосов этого заведения. Молоденькая девушка лет двадцати, чересчур кудрявая блондинка, суетливо собирала осколки разлетевшийся вдребезги тарелки и ошмётки еды, вывалившийся с подноса. Питер потёр глаза. Кажется, друзья его не боролись с мыслью, что он уснул, они все так же живо общались, смеялись, Джеймс тщетно пытался обнять Лили, сидевшую рядом и выворачивающуюся из его хватки, попутно задевая локтем Сириуса, отчаянно пытавшегося выпить сливочное пиво, не пролив его на ноги Грейс, что объясняла важность сонников и предсказаний Ремусу, который, в свою очередь, из вежливости поддерживал разговор, но старался перевести тему. Питер ужасно не выспался. После вчерашних событий, его всю ночь преследовал крик Герды, а потом и полноценные кошмары. Спокойней было так, когда все бодрствуют, чтобы если что разбудили. Субботний день был невероятно пасмурным и дождливым, но это не помешало Мародерам и их приятельницам выбраться из замка и отправиться в Хогсмид. Один Мерлин знает, как Эванс согласилась на это, и как сильно ее пытали, если она сейчас сидит здесь, в баре, с Джеймсом Поттером, да ещё и умудряется быть в неплохом расположении духа. — А я тебе говорю, скорее Макгонагалл станет панком, чем я пойду с тобой гулять, Поттер, — Лили и правда улыбалась. Кажется, она получала удовольствие от споров с Джеймсом и его неудач. Питер тихо фыркнул. Если честно, ему совершенно не нравилась Лили, настолько, что если бы пришлось выбирать: сохранить свою жизнь или жизнь Эванс, парень бы без промедления выбрал первый вариант. Хотя за друзей он и правда был готов погибнуть. Но Лили ему не друг и даже не приятель. — Но я же тебе нравлюсь, раз ты сейчас сидишь здесь, а не занудствуешь в школе, — Джеймс, поправив очки, поиграл бровями. Эванс вдруг резко встала, слегка отодвинув стол, и с полным серьёзности видом направилась к выходу. Удивились абсолютно все, даже невозмутимый Бродяга. Тихо, чтобы друг не слышал, он выругался, обзывая рыжую. Питер скривил губы в злорадной усмешке. Взгляды устремились на единственную оставшуюся девушку в компании. — Нечего так смотреть, — отмахнулась Грейс. — Я не знаю, что это сейчас было. Даже девушки друг друга не всегда понимают. — Ох уж эти женщины, — тоном истинного знатока произнёс Поттер, — понарожают сами себя, а нам за ними все расхлебывать, — Сириус рассмеялся, и Питер последовал его примеру. Грейс лишь сжала губы, легонько стукнув Джеймса в плечо. Ремус закатил глаза. За смехом Петтигрю закашлялся. Горло неприятно сдавило болью, будто кто-то ткнул длинным ногтем в лимфоузлы. Противно. По дороге назад ребята затеяли бой не на жизнь, а на смерть, пугая непривыкшую к таким играм Грейс. Вообще, было непонятно, что она делала в их компании. Саркастичная зубрилка просто влезла в их жизни, но она была очень мила. Пожалуй, Питеру она приглянулась много больше, чем хваленая Эванс. Но все равно это не объясняло её присутствия здесь сейчас. Джеймс и Сириус бегали вокруг домиков, разбрасываясь заклятиями. Их счастье, что в Хогсмиде можно колдовать. В конце концов, победил Блэк, подвесив друга вниз головой. Очки Сохатого слетели, и теперь он, как крот, беспомощно размахивал руками, силясь нащупать землю. Было смешно. Грейс поспешила поднять очки и напялить их на Джеймса. Она прямо из кожи вон лезла, как пыталась им понравиться. Питер невольно отметил, что это очень жизненное состояние. Неумолимо приближался ноябрь. Погода окончательно испортилась. Серо и мрачно было на улице, отсутствие листьев создавало ощущение пустоты. Многие ученики простужались, и Питер не был исключением. Заболели почти все мародеры, причём так, серьезно, и теперь они были вынуждены отлеживаться в своей комнате, потому что в лазарете мест уже не было. Ремус метался от одной постели к другой, стараясь исполнить все прихоти больных друзей, хоть Питер почти ничего и не просил, он не хотел беспокоить и без того нервного Луни. В отличии от Сириуса. — Срочно! Срочно! — прокричал он, и Люпин, чуть не уронив книгу, которую взял буквально минут десять назад, подлетел к кровати. — Мне срочно нужно услышать «I'm in Love With My Car», или я умру прямо сейчас. Джеймс устало усмехнулся, Ремус обречённо начал настраивать проигрыватель на нормальный звук. Блэк откровенно издевался над другом и, судя по всему, получал от этого невероятное наслаждение. — У тебя всего лишь грипп, Сириус, — недовольно ворчал он. — От гриппа столько людей погибло! — Питер невольно усмехнулся драматичности Блэка. Он сильно переигрывал и прекрасно об этом знал. — Так это когда было! — Но было же! Примерно так проходила любая болезнь Сириуса. Он ныл, грозился умереть, в общем, вёл себя чуть более раздражающе, чем обычно. В комнату то и дело заходили девочки. Алиса Стоун принесла настойку от кашля, Мэри МакДоналд, симпатичная блондинка, подарила несколько упаковок конфет и забрала с собой целую пачку носовых платков, заходила даже Эванс, интересуясь их здоровьем. Гриффиндорок помладше Ремусу пришлось разворачивать у двери в комнату. По просьбе Сириуса, конечно. Сидеть без дела было не так плохо. Никаких занятий, никаких обработок. Лафа! Конечно, ни Блэк, ни Поттер радости Питера не разделяли, им бы подурачиться, девчонок покадрить, пошуметь в коридорах. А тут, в комнате, в уютной кровати можно просто отдохнуть от приключений. Просто полениться. Просто подумать насчёт Герды. Спустя небольшое время размышлений, Питер пришёл к выводу, что совсем ее не знает. То есть, за те редкие разговоры, инициируемые им не более, чем раз в два месяца, он понял, что Кечлав очень забавная. Она смешно шутила и заливисто смеялась, а ещё всегда говорила приятные вещи. Это нельзя было не отметить. Ее навещал Ремус. Как самый здоровый, он брал на себя все дела друзей. Вот и сейчас, рассказывал о девочке Петтигрю, пока Джеймс и Сириус работали над картой — чуть ли не единственным развлечением в комнате, по их отнюдь неверному мнению. — Она передавала вам привет, — Люпин оглядел друзей, однако заинтересован был один Питер. — А ты ей от меня передал? — под пронзительным взглядом друга, Хвост поспешил исправиться. — От нас. Ты передавал ей привет от нас? — Да, и она сказала, что как только поправится, будет каждый день приходить к гостиной Гриффиндора и ждать, когда вы выйдете. — Что, ещё и она теперь прицепится? — Сириус закатил глаза. Питер сжал кулаки, но никто, благо, не заметил. — Нас и так уже чересчур много, — Джеймс отбросил карандаш и взлохматил волосы, — я и так не в восторге от этой Хандсман, а если ещё и Кетчер, или как ее там… Слишком много девчонок, это как-то отстойно. — Не скажи, Сохатый, — Блэк задумчиво погрызывал палочку. Странная привычка, приобретённая после появления его анимагической сущности. — Мне хорошо в компании девушек. Но, — он слегка скривился, — не таких, как Грейс. — Она же нужна была Джеймсу для реализации «плана» дружбы с Лили, разве нет? — Ремус как-то не в меру участливо поднял голову на друзей. Повисло недолгое молчание. — Туше, — Джеймс тихо ну совсем по-оленьи фыркнул и с досадой закинул в рот сразу несколько конфет из коробки Берти Боттс, тут же скривившись и с трудом проглатывая их. Питер выздоровел первым. Немного обидно, ведь теперь внеплановый отдых закончился, а из него всегда тяжелее выходить, нежели из запланированного. И снова надо на занятия. Печально. Это была первая мысль, проскользнувшая в голове у Петтигрю утром понедельника, когда он уже мог ходить на уроки. Джеймс и Сириус спали. Конечно, Блэк разыграл драму, и ему дали больничный до конца недели, а Поттер, олень упёртый, отказывался принимать любые таблетки, и теперь вообще помирал с несбитой температурой. Ремуса в комнате не было, видимо, он был в душе. А может, уже ушёл, не подождав друга. В любом случае, опаздывать на занятия не хотелось, ведь парень и так пропустил не мало, так что, впопыхах собравшись, Питер вылетел из комнаты, а потом и из гостиной. И обмер. Герда и правда ждала. Стояла у входа в гостиную, провоцируя гриффиндорцев на удивленные переговоры и шушуканья, и участливо выглядывала среди людей знакомых. Рядом с ней стоял и Люпин. Все-таки подождал. Завидев Питера на выходе, Кечлав тут же воодушевилась и, уронив сумку, что до этого теребила в руках, поспешила обнять парня. — Наконец-то ты здоров! — маленькие ручки с ненормальной силой сдавили спину Хвоста, и чересчур громкий и какой-то мальчиковый голос неожиданно ударил по ушам. — А как твои друзья? Им лучше? — Да… Пожалуй, — неуверенно кивнул Питер. Ремус поднял девочке сумку, и Герда польщенно ее забрала. — Это очень хорошо. Вообще, знаешь что? Мы почти ничего интересного не проходили, а ещё я думала, что могу. — она замолчала, с улыбкой помахав кому-то, рассмеялась и продолжила. — Что я могу зайти к вам в гостиную и поддержать, уже даже шоколадных лягушек купила, а пароля-то у меня и нет! — ни Ремус, ни, тем более, Питер тираду Герды прерывать не стали. Просто молча слушали, улыбались и вежливо кивали, а поток слов все никак не кончался. Он бы вообще не кончился, если бы разговор наглым образом не был прерван. Точнее, прервать его пришлось, так как Ремуса сбили с ног. Он устоял, но выглядело это очень забавно. Сбивший же его субъект быстро выпрямился и поправил длинные волосы, а потом послал такой убийственный взгляд, что в этих темно-карих глазах буквально видно было пламя. — Люпин, черт бы тебя побрал! — ворчала Грейс себе под нос, разворачиваясь в сторону ребят. Герда удивлённо захлопала глазами, а Питер в этот момент чувствовал нарастающее напряжение прямо каждой клеточкой своего тела. — Прости, я не... — закончить девушка Ремусу не дала, хотя она и молчала. Хандсман молча смотрела на него, но казалось, что в этот взгляд она вкладывала все негодование, на которое только была способна. — Все хорошо, Грейс? — подал голос Питер. Девушка тут же переменилась в лице. — Привет, Питер, — она мило улыбнулась, но выражение ее лица быстро сменилось на безразличное и немного унылое, — тебе уже лучше? Я очень рада. — Лучше. Спасибо. — Тебя зовут Грейс? — подала голос Кечлав. Она как-то не вписывалась в обстановку, но все же она была здесь. — Я Герда. — Очень приятно, — Хандсман пожала протянутую девушкой руку и почти сразу полностью закуталась в мантию. — Прошу меня простить. Я опаздываю. И она спешно удалилась. Было такое чувство, будто она еле сдерживается, чтобы не сорваться на бег, но вот она скрылась за поворотом. И, возможно, сломя голову побежала. Почему, непонятно. — Кажется, я что-то пропустил, пока болел, — Питер непонимающе уставился на друга, впрочем, выражение лица друга было точно таким же. — Понятия не имею, что с ней не так. Просто стала избегать меня, словно боится меня, — Ремус изобразил тяжкие раздумья, и это выглядело очень натурально. Герда хихикнула как-то слишком понимающе, учитывая то, что она вообще не знала, что происходит. На зельеварении пришлось попрощаться с Кечлав, ведь у Хаффлпаффа сейчас был другой урок. Перед уходом Герда заявила, что обязательно подружится с «этой милой девочкой из Рейвенкло». Сначала Питер не понял, о ком говорила девочка, но речь шла о Грейс. Сам урок прошёл бы очень уныло без Джеймса и Сириуса, если бы не тема занятия, а конкретно: — Крысиная микстура, — улыбался Слизнорт, написав тему на доске. Ученики однако не разделяли радости профессора. Конечно, противно наверное варить зелье таким существам, как крысы. Питеру правда казалось, что ребята так думают, судя по выражению их лиц. Так что во всем классе весело было, видимо, только Петтигрю и Люпину, которые, хоть и готовили зелье правильно и осторожно, не могли сдержать шуточек на тему крыс. Не то что бы Питера это раздражало, наоборот, он был искренне рад, что смог посмеяться над собой. Это и правда бывает приятно, когда шутки в твой адрес не обидные, а осторожные и тактичные, но от этого не менее меткие. Этого пареньку и не хватало в общении с Сохатым и Бродягой. Они, даже если и с любовью, как-то всегда перегибали с этим палку, и в конце концов становилось неприятно. — Осторожней, мисс Эванс! — Слизнорт подлетел к любимой ученице. Лили выглядела обеспокоенно и то и дело бросала жалобные взгляды на соседей. И на Снейпа, но он не подходил к девушке. Питер отметил, что обязательно порадует этим Джеймса. — Вы чуть не переборщили с настойкой жабьей слизи, надо быть осторожнее, — профессор по-доброму улыбнулся ей и пошёл дальше. Эванс же так и стояла, потупив взгляд, будто ждала чьей-то поддержки. Пока Питер об этом думал, он и не заметил, что Луни уже вовсю помогал девушке, зато заметил победное выражение на ее лице, и это вызвало негодование. Эванс же и так хороша почти во всем, так зачем было все это разыгрывать? Ради того, чтобы очередной недалекий поклонник поспешил на помощь? Ну вроде умная же девушка, тогда зачем? Зачем, черт возьми, строить из себя «Мисс Невинность Тысяча Девятьсот Всегда»? На этот вопрос Питер, как ни странно, ответ знал. Самолюбие бы ей потешить. Подпитать гордость очередным ухаживанием. Противная Эванс. — Как-то сегодня холодно, вам не кажется? — Хандсман наигранно закашлялась. Питеру оставалось только дивиться логике этой особы. Залезла с ногами на холодный подоконник во вторую половину осени и теперь жалуется на холод. — Я знаю, что тебя согреет, — и Герда достала из сумки большой разноцветный и исписанный всевозможными маркёрами термос, — зелёный чаёк! — Грейс тихо поблагодарила девочку. А Герда и правда решила исполнить задуманное и подружиться с ней. Девочки совершенно не заменяли больных мародеров. Не было ни драйва, ни грубых шуток, ни привычной атмосферы. Конечно, Петтигрю было дискомфортно в компании двух девушек, учитывая, что одна из них была выше на полголовы, а вторая сильно ему нравилась. В любом случае, это неплохо занижало самооценку. — Если холодно, хочешь накинуть мантию? — Ремус уже начал было расстегивать свою, но Грейс его остановила. — Не стоит. Я забыла свою в гостиной, и это моя ошибка. Так что мне и расплачиваться за глупость, — девушка шмыгнула носом. — Ты же заболеешь, — Питер с участием присел рядом с Грейс и Гердой. — Не заболею. Только выздоровела, у меня иммунитет, — Хандсман хитро оглядела ребят. — А вы ведь тоже только вышли, так? — Петтигрю кивнул, Кечлав последовала его примеру. Грейс уставилась пугающе изучающим взглядом на Ремуса. — А ты? — Не помню, когда в посделний раз болел чем-то таким, — он усмехнулся, но Хандсман его улыбкой не заразилась. Напротив, она вздрогнула и как-то вся сжалась, будто чего-то испугалась. Питер на долю секунды ощутил, как кровь застыла в жилах. — Неужели? Я тебя видела в лазарете где-то недели три назад, — под заглядывающим в душу взглядом Ремус выглядел крайне затравленно. Язык его заплетался, и глаза лихорадочно бегали в любые стороны, только не на собеседницу. — Он не болел, — Питер произнес это спокойным, будничным тоном, краем глаза уловив в благодарном взгляде Ремуса уважение. — Он сломал ребро, — в отличии от добродушного Люпина, Хвост врать умел. И довольно убедительно. Кажется, ему Грейс вообще верила больше, нежели остальным. Девушка сразу смягчилась в лице, и в ее глазах на секунду даже проскочила жалость. Герда охнула, закрыв рот руками. — Какой кошмар! — заключила она. И тут Питер задумался. У людей была такая разная реакция на боль другого человека. Жалость, отвращение, испуг, злорадство. Однако, когда больно тебе самому, все люди думают одинаково. Людям страшно. Они молят Мерлина, Моргану и маггловского Бога, чтобы эта боль скорее прекратилась. А что будет после нее — не важно, главное, чтобы не чувствовать этого сейчас. По крайней мере, так казалось Петтигрю. Хотя, может он просто очень слаб. Да вроде бы нет… А что чувствует он сам, когда видит, как страдают друзья? Злорадство? Ну конечно нет. Страх? Отнюдь. Даже не жалость. Питеру было противно. Отвратительно видеть, как кричат друзья, как их лица искривляются гримасой боли, как слышится хруст вправляемых костей, как их выгибает дугой, когда они не в силах совладать с приступом крика, и как они храбрятся, кусая костяшки пальцев, лишь бы не кричать. От таких мыслей Питера передернуло. Думать о подобных вещах не хотелось совершенно, но и внимание переключить на что-то другое не получалось, и приходилось безуспешно отгонять мрачные мысли, снова и снова влезающие в мозг неприятными картинами. Грейс резко встала, чуть не уронив за собой и Герду. С какой-то не совсем человеческой силой она сжала в руках свой бесполезный сонник, что достала несколькими минутами ранее, и, подхватив раскрытую сумку, из которой чуть не посыпались пергаменты, побежала от ребят. Питер решил думать, что Хандсман просто вспомнила о чём-то важном и поспешила удалиться, однако неприятное чувство тревоги никак не оставляло ни Петтигрю, ни его друга. — Она ведёт себя странно, — для Герды это было новым умозаключением, но по сути она просто констатировала факт. Ремус хотел было пойти за чудачкой Хандсман, но Питер его остановил. — Не стоит, — тихо проговорил он. Петтигрю казалось, что трогать девушку сейчас было совершенно небезопасно. В другом конце коридора показалась Марлин МакКиннон. Питер не мог полностью ее разглядеть издалека, но ему показалось, что девушка была менее ухожена, чем обычно. На его беду, она направлялась по направлению к компании. — Привет, Марлин, — Ремус улыбнулся, однако под просто убийственным взглядом МакКиннон быстро переменился в лице. — Что-то стряслось? Ты плачешь? — и правда, гриффиндорка казалась расклеенной, и только сейчас Питер понял почему. Размазанная по щекам тушь говорила о том, что Марлин много плакала, также об этом свидетельствовали и большие мешки под пустыми золотисто-карими глазами. Это не было похоже на жизнерадостную и дерзкую МакКиннон, которую знал Питер. Это было ее жалкое подобие, мрачное и вялое, временами злое, и все это из-за его друга. Из-за Сириуса. — Не передадите кое-что Блэку? — неожиданно ласковым голосом пропела шатенка, стараясь пригладить непослушные кудрявые волосы. Питер кивнул, о чем очень сильно пожалел. Потому что с размаха получил пощечину. Повреждённое место тут же вспыхнуло, осталось неприятное чувство от шлепка маленькой, но сильной ладошки. — Ты ненормальная? — с вызовом вскрикнула Герда. В ее глазах полыхало пламя, и щеки покраснели. Марлин лишь смирила ее раздражённым взглядом. Ремус отошёл на безопасное расстояние. Хоть что-то осталось прежним в МакКиннон. Совершенная потеря контроля над разумом в состоянии гнева. — Так ты передашь это другу? — девушка снова легко повела плечиком. Питер только кивнул, прожигая ее обиженным взглядом. — Спасибо, — не в меру резко Марлин развернулась и, ударив волосами Ремусу по лицу, ушла в том же направлении, откуда и появилась. — Какого черта это сейчас было? — Люпин непонимающе смотрел девушке вслед. Питер про себя отметил, что даже он понимает в отношениях больше, чем Лунатик, если он задал этот вопрос без риторического контекста. Герда выглядела крайне возмущённой поведением гриффиндорки, и Петтигрю понял, что ему очень льстит праведный гнев Кечлав, адресованный по отношению к его обидчику. Этого нельзя было не отметить. Упрямого Джеймса-я-не-собираюсь-пить-таблетки-Поттера увели в лазарет. Точнее, чуть ли не унесли в полуобморочном состоянии, ведь он заработал себе пневмонию. Что такое «пневмония», Питер не знал, но примерно догадываться мог. Навестить друга не пускали, по словам мадам Помфри, Джеймс был заразен, поэтому вообще лежал в неком карантине. «Ну отлично, — думалось Петтигрю с сарказмом, — мы же болели одним и тем же, значит я тоже заражён и скоро умру». Парень всегда был мастак все утрировать, так что это не было первым за день его опасением умереть. Конечно, он редко произносил свои опасения вслух. В отличии от Сириуса, что уже был почти здоров, но продолжал устраивать концерты. — Хвост, прошу тебя, напиши за меня завещание, — тихо шептал он, переигрывая, но явно наслаждаясь этим моментом, — я все завещаю Луни, — сидящий на соседней кровати Ремус в который раз закатил глаза. — Передай Марлин, что она совершила большую ошибку, — Блэк драматично охнул, и ему не удалось сдержать короткой улыбки. Его явно забавляло происходящее. Как и Питера, с готовностью подыгрывавшего другу, сидя на коленях перед его кроватью и стараясь делать скорбное лицо, что выходило плохо из-за заглушаемых приступов смеха. — Да, друг, — голос дрожал от хихиканья, однако лицо оставалось серьезным и выражало все терзания за умирающего товарища, — но если ты все-таки выживешь, будь добр, объясни за что эта девчонка попросила передать тебе пощёчину? — на слова Питера Сириус приоткрыл глаза и с интересом уставился на друга. — Больную, кстати, такую… Блэк подскочил на кровати с таким видом, будто он вот-вот расплачется. Конечно, он бы этого не сделал, и его лицо быстро поменяло выражение на отвращение или скорее даже сильную обиду. Дальше Питер решил прикрыть уши, так как он не любил, когда кто-то выражается, но перечить Сириусу бы не стал. Судя по тому, насколько сдвинулись брови у Ремуса, Блэк покрывал девушку самыми изощренными словами из своего запаса, а когда и Люпин предпочёл спрятать голову за подушкой, пошли какие-то детали, о которых им знать было не нужно. Этот монолог продолжался где-то минут пять, после чего Сириус встал и, покачиваясь, поковылял к выходу из спальни. Повисло недолгое молчание. — Ты за ним не пойдёшь? — А, может, ты за ним пойдёшь? За ним никто так и не пошёл, так что один Мерлин ведает, куда он ходил. Питер предполагал, что Блэк отправился кричать на Марлин, однако, выйдя из комнаты через пару минут, обнаружил ее мирно сидящей у камина. Рядом вертелась Лили и нежно пыталась уговорить подругу что-то сделать. МакКиннон лишь резко отрицательно качала головой, упрямо глядя в полыхающее пламя пустыми полными слез глазами. Питер счёл своим долгом просто не лезть своей неуклюжей поддержкой. Да, он на девушку не злился. Сириус потрепал нервы не ей одной, так что паренёк даже в какой-то степени понимал ее. Питер задумался. Есть ли смысл в отношениях? То есть, зачем? Зачем люди обрекают себя на страдания, рискуют всем, что имеют, могут продать свою душу? Все ради одного человека? Нет, Петтигрю сухарем не был, он не был скупым на чувства и эмоции, в конце концов, ведь существовала Герда Кечлав. Однако Хвост бы никогда не предложил ей завести отношения, большие, чем дружеские. И нет, это не потому что он боится! Просто потому что это не имеет никакого смысла. Он может умереть завтра и оставить девушку страдать. А может, наоборот, он проживет до старости, всю жизнь скорбя по той самой. Или, как самое банальное, они просто разлюбят друг друга, и тогда все это вообще не имело никакого смысла. Нет. Хотя, тоже самое можно сказать и о дружбе. Это заставило Питера закопаться глубже в себе. Блэк вернулся лишь под утро в нетрезвом состоянии.