Тем путём, который мы проложим

Пробираться сквозь толпу учеников было проблематично, но Сириус успешно лавировал между людьми, стараясь не потерять из виду серьезную проблему, именуемую Грейс Хандсман. Ее сутулая фигура стремительно исчезала из поля зрения, и Блэк еле сдерживался, чтобы не растолкать впереди идущих людей, впрочем, он все же сорвался. Какая-то сбитая с ног третьекурсница обиженно ойкнула, но Сириус не счёл нужным извиниться, он бежал, выкрикивая имя этой серой мышки, ловя удивленные или «понимающие» взгляды. Но дело обстояло немного иначе. Ещё двадцать минут назад день казался отличным. Джеймс снова был с Мародерами, и это было замечательно. И тут Хандсман. Сириус никогда не понимал эту особу, за тот месяц, что они общаются, он не проникся к девушке симпатией. То есть, она не была ему противна, но все же и без неё бы жилось отлично. Лучше бы ребята и правда жили без этой занозы в… Впрочем, не важно. Девчонка играла с огнём, думала, что она самая умная, но в итоге превратилась в параноика. По крайней мере, так выглядело со стороны. В любом случае, она влезла в то, чего знать было не нужно, и Сириус взял на себя ответственность переубедить настырную девицу. Блэк догнал ее только на лестнице, ведущей непосредственно к кабинету профессора Дамблдора. — Хандсман, остановись, — умоляюще выдохнул он. Грейс затормозила, возможно, она обдумывала, что сказать директору, и Сириус воспользовался моментом. Он вскочил перед ней, не давая пройти. — Уйди с дороги! — слабенькие кулачки забарабанили по блэковской груди, но парень не шелохнулся. — Хандсман, ты совсем рехнулась? — идея играть дурака пришла как-то сама собой, но, вероятно, она была неплоха. — Куда-то бежишь, орешь. Ты точно в своём уме? — Не притворяйся, будто не понимаешь, что происходит! — Грейс попыталась отодвинуть Сириуса, но у неё ничего не вышло. Блэк отметил, что девушка не была очень миниатюрной. Хороший рост, сносная комплекция… И все равно такая слабачка. — Я не поверю, если ты скажешь, что не знаешь того, что знаю я! — В любом случае, я не понимаю твоих шарад, — Сириус улыбнулся своим мыслям. Лестница, на которой они стояли, немного пошевелилась. — Скажи человеческим языком, что происходит. — Твой друг — чертов оборотень, Блэк! Неужели вокруг все такие слепцы?! — видимо, Хандсман была слишком напугана, чтобы рассуждать рационально. Конечно, если бы она постаралась успокоиться, то поняла бы насколько абсурдным было враньё Сириуса, но, на его счастье, девушка буквально слетела с катушек. А ещё удача заключалась в том, что рядом не было людей, которые могли бы стать невольными свидетелями столь важной информации. — Не говори ерунды, Грейси, — Блэк с усмешкой потрепал ее по голове. — Я не думаю, что у тебя есть какие-то доказательства, и мне все же кажется, что ты ошиблась, — лестница под ногами ребят дернулась и начала менять направление, удаляясь от заветного кабинета. Хандсман на несколько секунд зажмурилась, а затем своим криком напугала даже Сириуса. — Блэк! — голос девушки сорвался, она верещала, как умалишённая, полностью открывая свою настоящую трусливую сущность. — Ты нарочно… Ты специально! Ты обо всем знал и просто тянул время! — удары в грудь возобновились в новой силой, и это уже было больно. — Успокойся, — рявкнул Блэк, не выдержав такой истерики. Он ухватил девушку за запястья, не оставляя возможности выкрутиться. — Ты меня достала, — Хандсман сразу сжалась и, закусив губу, притихла. — Прекрати закатывать истерики и выслушай меня, ты же не настолько тупая, в конце-то концов! Грейс зажмурилась, будто сдерживая непрошеные слезы, губы ее задрожали, и руки обмякли. Но Блэк не спешил ее отпускать. Он устало прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Слушай, — неспешно начал он, — ты молодец, что смогла во всем разобраться самостоятельно. Но, черт возьми, тебе обязательно было лезть в это дело? — голос снова зашипел, но Сириус сбавил обороты, увидев, как сжалась рейвенкловка. Лестница застыла где-то между двумя проходами, словно давая время все обсудить. — Месяц назад я видела один сон, — Грейс, наконец, взяла себя в руки, однако одну слезинку все же сдержать не смогла. — О Мерлин, только не надо опять сюда впутывать свой сонник! — Сириус наконец отпустил Хандсман и уселся на ступеньки. Девушка подсела рядом. — Сонник здесь ни при чем, — тихо отозвалась она, глядя перед собой. Вид у неё был слегка отрешенный, хотя едва ли Блэк сейчас выглядел лучше. — Я вообще не уверена, что это был сон. В ту ночь я что-то слышала. Вой. Я плохо помню, что было дальше, следующее полноценное воспоминание — это лазарет. Дамблдор, рассказывающий о моих ночных похождениях, обеспокоенная мадам Помфри и, — Грейс колебалась, хотя, кажется, она думала, как озвучить следующего человека: по имени или по фамилии, — твой друг, — закончила она, — в весьма болезненном состоянии. — И из этого совпадения ты сделала сомнительный вывод по поводу «моего друга»? — Сириус показал кавычки. Конечно, это могло быть простым совпадением, но теперь парень понимал, почему Хандсман так цеплялась ко всем мелочам. У неё с самого начала были улики. Не особо значимые, но все же. — Нет, — мягко ответила девушка. Она помолчала, заставляя Сириуса нетерпеливо гнуть пальцы. — Когда я вышла из больничного крыла, ко мне подошли ты, Поттер и Петтигрю. Вы никогда прежде меня не замечали, но внезапно заинтересовались моим... Лунатизмом. — Признаю, наш прокол, но этого мало, чтобы… — Не перебивай, Блэк! Как бы то ни было, я стала приглядываться к вам. Потому что ваша компания точно была замешана в этом деле. Потом мы… Подружились, — Грейс чуть дернула губами, вызывая подобие улыбки, но она быстро потухла. — Это не входило в мои планы, но было удачным стечением обстоятельств. И тогда я смогла узнать вас поближе. Точнее, не тебя с Поттером, а только Питера и... Ну, его, — было забавно, что по имени Хандсман обратилась только к Хвосту. Она всегда ему располагала больше, а имя Ремуса она теперь произнести вслух не решалась. — Они мне показались более интересными с... Научной точки зрения. И все чаще я убеждалась, что с «твоим другом» что-то не так. Как-то в библиотеке я наткнулась на интересную книгу о неизлечимых магических болезнях, и знаешь, что я там нашла? — Догадываюсь, — Сириус саркастично закатил глаза. Однако Грейс не заметила. — Да. Ликантропия, — ее голос чуть сел, он дрожал, и Блэк уловил в нем нервные нотки, предвещающие новую истерику. — Я стала сопоставлять факты из книги с тем, что узнавала от вас. Сегодня была последняя капля. Хандсман прикрыла глаза. Сириус полностью ушёл в свои мысли. Лестница уже давно пристроилась к новому проходу, оттуда даже выходило несколько учеников, но Блэк их успешно игнорировал. В голове вертелось много мыслей, и самой яркой была о том, что Грейс с самого начала выпытывала правду. Хандсман с первого дня их знакомства была близка к ответу, а он и не волновался. Хотя, может, другие это заметили и принимали меры, но Сириус испытывал чувство вины, что даже не пытался переубедить девушку в ее догадках. Из размышлений вывел тихий всхлип. — Эй, Хандсман, — Блэк перевёл свой взгляд на девушку. Она сидела, обняв колени руками, ее мелко трясло. Выглядело это очень жалко. — Не реви. Ничего страшного в этом нет. Ты ведь общалась с Ремом? Вот и продолжай общаться, он же не набросится на тебя посреди бела дня. Не будь такой трусихой, — поддерживать Блэк умел плохо. С другой стороны, он действительно не понимал, к чему столько эмоций. — Об этом нужно рассказать профессору Дамблдору, — шмыгая носом, лепетала Грейс. Сириус с трудом подавил усмешку. — Ты правда думаешь, что он не в курсе? — столкнувшись с непонимающим взглядом, Блэк страдальчески закатил глаза. — Все учителя об этом знают. Ну, кроме тех, что преподают Защиту от Темных Искусств. Они же каждый год меняются. — И что мне в таком случае делать? — Хандсман поражала своей глупостью. Она точно была способной ученицей Рейвенкло? — А какие есть варианты? — на немой ответ Сириус не смог сдержать смешка. — Ничего не делай. Перестань вести себя, как пятилетний ребёнок, который боится монстров под кроватью, и просто общайся с ребятами, как и раньше. Если тебе ещё есть с этого какая-то выгода, — Грейс дернулась, что было ожидаемой реакцией. — Ну, а если все же кишка тонка, то просто не лезь в жизнь Лунатика, ясно тебе? Просто забудь о своём великом расследовании, и если ты решишь хоть кому-то сболтнуть, то я лично позабочусь о том, чтобы ты до конца жизни осталась калекой, и я не посмотрю, на то, что ты девчонка, — Сириус не планировал так запугивать девушку, что пару минут назад старался поддержать, оно само как-то получилось. Однако Хандсман не испугалась его слов, хотя было видно, что ей это неприятно. — Я тебя поняла, Блэк, — она осторожно поднялась и, отряхнув мантию, удалилась. Сириус остался сидеть на холодных ступеньках. Парень понимал, что стоит пойти к друзьям и все им рассказать. Он не верил, что Грейс сможет с ними заговорить. Странная девчонка. Непрошеная мысль о том, что Герда была куда милее зануды-Хандсман была поскорее отброшена подальше. Как бы Сириус не пытался отсрочить момент разговора с друзьями, это надо было сделать. Новость о том, что Грейс была непреклонна в своём мнении и не поверила Блэку не радовала, однако поделать уже ничего нельзя. Так что на следующем же уроке парень со всеми подробностями поведал о недавнем разговоре. Разумеется, эта новость была принята не с восторгом. — И ты просто так ее отпустил? — Джеймс задал этот вопрос уже раз пятый, и Блэк в очередной раз ответил то же самое. — Ну не стирать же ей память, она месяц об этом догадывалась, а убрать из памяти целый месяц — это безумие! — Но где гарантия, что Грейс будет молчать? — осторожно начал Питер. Ему, казалось, было не столько страшно, сколько грустно из-за такого поворота событий. — Она же просто девушка. Напуганная девушка. — Гарантия… — Сириус ненадолго задумался, однако очень скоро раздраженно выдохнул. — Никакой гарантии нет. Зельеварение проходило как-то очень тихо. Возможно, так чувствовал себя только Блэк, но напряжённая аура так или иначе действовала на всех, так что никто не шумел, не смеялся. Сириус оглянулся на Ремуса. Он молчал, смотря куда-то мимо друзей, совсем не шевелился, но Блэк мог поспорить, что внутри Луни истерично кричит и придумывает самый изощренный способ самоубийства. Все было просто ужасно. За всеми этими размышлениями Сириус забыл, что утром он беспокоился немного о другом. О Регулусе, его младшем брате. Дело в том, что с начала учебного года они не разговаривали. Почему так, знал один Мерлин, но младший Блэк будто боялся говорить с братом. Но поговорить надо было. Как бы ни обстояли дела, Регулуса Сириус знал хорошо, и он точно видел, что происходит что-то очень нехорошее. Взгляд сам собой устремился на группку слизеринцев, что недалеко варили зелье. Среди них были такие люди, как Розье и оба Кэрроу. Снейп стоял дальше всех, в углу, и совершенно не обращал внимание на кого-либо. Но, как ни странно, к нему сейчас у Сириуса было меньше всего вопросов. Никто из Мародеров не слушал рецепт заданного зелья, и никто из них даже не делал вид, будто что-то варит. Лили несколько раз поворачивалась в их сторону и предлагала помощь, и всякий раз ребята отвечали ей отказом. Вслед за Эванс оглядывались Алиса Стоун и эта девушка. Сириус не хотел даже произносить имя Марлин МакКиннон. С тех пор, как они поругались прошло чуть больше месяца, но отношения так и не наладились. Конечно, «эта девушка» была для Блэка безвозвратно утеряна, но он не мог ее отпустить. Его к ней тянуло. Но Марлин была известна своей упрямой гордостью, как и Сириус, и никто на примирение не шел. Точнее, Блэк старался завязать разговор, делая вид, что ничего не было, но разве это выход? В голову вдруг ударила мысль, что он называл МакКиннон «этой девушкой», что было похоже на выражение Грейс о «твоем друге». Сложив два плюс два, парень пришел к интересному выводу, но озвучивать, конечно же, не стал. Появление профессора Макгонагалл стало неожиданностью. Но еще большей неожиданностью было то, что женщина обратилась непосредственно к Сириусу. — Профессор Слизнорт, мне срочно нужен мистер Блэк, — отчеканила она. Ребята удивленно переглянулись. — Конечно, профессор, — Слизнорт добродушно улыбнулся Макгонагалл и жестом позволил Сириусу выйти за женщиной. Она не отвечала на вопросы парня, просто молча шла к кабинету директора. Опять. Блэк слегка усмехнулся, снова вспоминая разговор с Хандсман, произошедший примерно час назад. Однако тот факт, что декан Гриффиндора молчала и явно выглядела обеспокоенной и раздраженной, делал Сириуса несколько настороженным. — Профессор Макгонагалл, — он уже который раз окликал женщину, настырно стараясь узнать, что происходит. — Когда я Вас отпущу, мистер Блэк, — неожиданно она подала голос, — скажите своему другу, чтобы он вернулся в больничное крыло. Я не стану закрывать глаза на побег из лазарета и сниму очки с факультета, если мистер Поттер не вернется туда до вечера, — Сириус, конечно же, понял, что профессор вела его к Дамблдору не для того, чтобы предупредить о столь незначительной вещи. Тем более, что это надо было сказать старостам, но никак не ему. Из этого Блэк сделал заключение, что Макгонагалл ответила парню первое, что пришло ей в голову. От этого становилось еще больше не по себе. Но вот дверь в кабинет директора отворилась, и они прошли внутрь. Дамблдор, сидевший за столом, мягко улыбнулся. — Мы Вас уже заждались, Минерва, — сначала Сириус не понял, почему директор высказался о себе во множественном числе, однако, выглянув из-за плеча Макгонагалл увидел, что перед столом сидит еще один ученик. — Присаживайся, — и Дамблдор указал на пустующее кресло рядом со вторым человеком. Блэк прошел к своему месту и, осознав, кто сидит рядом, буквально ужаснулся. — А ты что здесь делаешь? — прикрикнул он на младшего брата. Регулус сидел сгорбившись, он судорожно теребил заусенцы на пальцах, чтобы хоть чем-нибудь занять руки. — Не твое дело, — только и буркнул он. — Мое, если дело касается тебя, — Блэк был зол, и он не пытался этого скрыть, — тем более, что меня позвали, и… — Довольно, — Дамблдор поднял руку, и Сириус тут же замолчал, послушно присаживаясь в кресло, но все еще буравя брата суровым взглядом. — Я пригласил вас, мистер Блэк, и, — он немного помолчал, — и мистер Блэк… Чтобы серьезно поговорить, — и профессор с наисерьезнейшим лицом съел шоколадный котелок. — По поводу Регулуса? — Блэк все никак не унимался. — Что он натворил? — на этот вопрос его младший брат только скептически закатил глаза. — Вы, Сириус, как самый старший из четы Блэк, что еще обучается в Хогвартсе, несете ответственность за действия Вашего брата. — Это я уже понял, но… — И я вынужден Вам сообщить, — с нажимом продолжил Дамблдор, — что он, как бы так сказать, колеблется с выбором стороны. Все правильно, Регулус? — мальчик кивнул, не поднимая взгляда. — И что бы это могло означать? — Сириус сказал, что все понял, просто так, чтобы вести диалог, а не слушать монолог директора, однако он все еще не понимал, зачем позвали его, а не пригласили в школу, скажем, Нарциссу. Хотя и был благодарен, что не вызвали их мать, Вальбургу Блэк. Она бы такое тут устроила. — То, что Ваш брат пришел ко мне недалече, как сегодня утром и рассказал о том, что за сила стоит за нападениями профессора Кеттлберна на учеников. Как Вы знаете, его отстранили от должности до окончания следствия… — И Регулус пришел к Вам и сдал всех зачинщиков? — Сириус усмехнулся. — В это я верю. Стукач. — Не совсем так, — поправил Дамблдор. — Он не назвал ни одного имени, однако подтвердил, что это были выходцы факультета Слизерин. — Об этом и так все догадались, — на самом деле, Блэк даже на секунду зауважал брата. Но только на секунду. — Мало ли догадались, — тихо, но от этого не менее раздраженно отозвался Регулус, — а ты попробуй это доказать. Ты идиот, если думаешь, что абсолютно за всеми кошмарами, которые творятся вокруг, стоят слизеринцы. — Неужели я не прав? — Сириус уже приготовился к гневной тираде в адрес брата, но профессор Дамблдор не дал ему договорить. — В любом случае, — он мягко прервал парня, — Регулус не хочет говорить, кто конкретно причастен к этому, но… — Тогда какая от него вообще была польза? — Блэк встал со своего места. — На кой черт Вы вообще меня позвали? — Сядь на место, — с нажимом прошипел Регулус, в его взгляде было столько ненависти и, кажется, немного страха, что становилось не по себе, — и хоть раз дослушай то, что тебе говорят. Имей хоть каплю уважения! — Я хотел попросить Вас, — директор словно не слышал того тона, каким только что возмущался старший Блэк, — внимательней следить за братом. В конце концов, Вы единственный родной ему человек в этой школе. Это не подлежит обсуждению. — То есть, мне надо везде бегать за ним и сопли подтирать? — Сириус фыркнул. Конечно, он не собирался раздражать брата своим присутствием. Хотя бы потому что он тоже его раздражал. Но, к счастью, была Карта Мародеров. С ней-то можно было хоть круглые сутки не спускать с непутевого брата взгляда. — Вы меня поняли, Сириус, — серьезное лицо Дамблдора вдруг смягчилось, и он протянул пиалку со сладостями Блэкам. — Шоколадный котелок? Парень с вызовом взял сразу несколько штук и, бросив спешное «до свидания», вышел из кабинета. Однако он не вернулся на урок, он ждал, когда выйдет Регулус. А затем прижал его к стене, яростно сверкая серыми глазами. — Какого черта здесь творится? — Сириус прошипел, ожидая, что брат, испугавшись, сожмется, но он сохранил спокойное выражение лица и со скучающим видом ждал, когда его отпустят. — Что, в кой то веки заинтересовался моей жизнью? — чуть ли не выплюнул он. — Не хочу тебя расстраивать, но ты опоздал лет на пять. — Откуда ты знаешь, кто стоит за делом о Кеттлберне? — Знаю и все. — Это не ответ, — Блэк крепче сжал плечи мальчика, и тот с напускной усталостью вздохнул. — Они мне помогают, доволен? Заменяют тебя, — Регулус дернулся, вырываясь из хватки брата, — и их имена я произносить не буду. — Зачем же ты тогда прибежал к Дамблдору? — Сириус раздраженно дернул собеседника за капюшон мантии, заставляя обернуться к нему лицом. В него прилетело озлобленное «Пошел ты», однако Блэк не отступил. — В чем тогда вообще смысл? Иди и болтай про них сколько душе угодно, ты уже наполовину их сдал. — Тебе не понять, — Регулус оскалился, — они так… Просто… — Они тебе сказали это сделать? — в глазах Сириуса проскочило беспокойство. — Они на тебя давят? — Они — мои друзья, — мальчик опять развернулся, и на это раз старший Блэк не успел его удержать, — и желают мне добра! — прозвучало это как-то безнадежно. Как будто Регулус сам себя в этом убеждал. Сириус за ним не пошел. Настроение было испорчено безвозвратно. Теперь Блэк действительно переживал за брата. Друзьям он ничего объяснять не стал, на все вопросы отвечая лишь злым молчанием. С другой стороны, Регулус был не единственной проблемой в этом году. Об этом Сириус узнал из нового выпуска «Ежедневного Пророка». «Пожиратели Смерти объявили войну всему миру». Таков был заголовок статьи со страшными колдфотографиями. Не то что бы это было очень устрашающе, но все же интригующе и, возможно, немного волнительно. Серые глаза обеспокоенно заскользили по строчкам газеты. «Группировка опасных идеалистов напала на Шеффилд и убила трех магглов и двух магглорожденных волшебников. В ходе следствия стало известно, что эти «Пожиратели Смерти», как они себя именуют, агрессивно настроенная секта, поддержавшая идеалистическую идею мага, чью личность пока не удалось установить. Идея заключается в избавлении мира от волшебников, чистота крови которых находится под сомнением. Сектанты считают, что магглорожденные волшебники — это позор для МагМира и стремятся свести численность таких людей к нулю. Министерство делает все возможное для прекращения беспорядков. По возможности не появляйтесь в малонаселенных местах в целях вашей же безопасности.» Вообще-то, новостью это не было. По радио уже давно озвучивали списки погибших. Видимо, Министерство как можно дольше откладывало оглашение о начале войны. Вот только уже никто не был удивлен. Сириус оглядел всех сидящих в Гриффиндорской гостиной. Больше половины людей держали в руках такой же выпуск «Пророка», что и у него, и, судя по лицам читавших, Блэк мог сделать вывод, что все думают об этой статье. Лили Эванс поспешно отбросила газету, что отлетела чуть ли не в самый камин, и направилась к выходу, смотря себе под ноги. Кажется, ей хотелось плакать, но Эванс бы никогда не сделала этого на людях. То есть, она могла реветь при всех, но не когда ей было страшно. Страха ее никто не должен был видеть, пусть он был так очевиден. Сириус подавил усмешку. Все-таки ее было немного жаль. Нет, Лили не была противна Блэку, но и братских чувств он к ней не питал. Возможно, потому что по-нормальному они начали общаться только месяц назад. Хотя, Джеймс ему очень понравился сразу, еще при самом знакомстве. Кстати о нем. Поттер все-таки вернулся в лазарет, не без борьбы, конечно, но когда Эванс по просьбе Сириуса объяснила ему о потере баллов для факультета, он все же пошел. Как ни странно, но злить Макгонагалл не хотелось никому, так что все же пришлось выполнить ее поручение. Однако, Мадам Помфри все же поддалась на уговоры Мародеров выпустить парня пораньше. Так что дня через три-четыре Джеймс должен был уже снова присутствовать на уроках и раздражать учителей не в меру громкими разговорами на занятиях. — То есть, ты хочешь сказать, что твой брат знает о том, кто стоит за делом о Кеттлберне? — Ремус недоверчиво изогнул брови. Ребята сидели на полу перед камином и полушепотом, чтобы не разбудить давно ушедших спать однокурсников, обсуждали события минувшего дня. Все пришли к итогу, что он был просто отвратительным. — Мы и не сомневались, что это были слизеринцы, — Питер ковырял кожу на своих пальцах, чтобы хоть чем-то занять руки, потому что разговор этот ему совсем не нравился, он его пугал, — но зачем Регулусу все это делать? — Откуда мне это знать? — сделав приличный глоток огневиски, Сириус закатил глаза. — Но нужно во что бы то ни стало все у него выведать. Я уверен, что он все знает и только делает вид, что не при делах! — А тебе не приходило в голову, что он — всего лишь пешка в игре более старших слизеринцев? — на вопрос Люпина Блэк ответа не нашел, так что просто уставился на него с непонимающим видом. — Да, я спросил, заставляют ли его, — неуверенно начал он, — но это так не выглядело. Его не принуждали. — Я не это имел ввиду. Он мог выполнять их поручения, не зная, что он делает. — То есть, на нем применяли… — Питер замялся и прибавил намного тише, будто опасаясь, что кто-нибудь услышит. — Империус?.. Ремус с видом мученика потер виски. — Нет. Возможно, Регулус просто не знал, что делает что-то плохое. Может, ему внушили, что все хорошо или, скажем, это для благородного дела. — Но это же Слизерин, — Сириус посмотрел на друга, как на умалишенного, — там не умеют делать благородные дела. — Но ведь ему всего четырнадцать, — Питер смотрел на друзей поочередно, ища одобрение своих слов, и нашел его в лице Ремуса. — То есть, он еще не до конца понимает всю ситуацию… — Он не дурак, Хвост, — в этих словах можно было даже расслышать гордость, но Сириус умело скрыл ее, напуская на лицо пренебрежительный вид, — и не поведется на уговоры кого бы там ни было. На этом тема была исчерпана. Подытоживая прожитый день, Блэк сделал нерадостное заключение, что завтра все будет еще хуже. Что этот день — только начало всех проблем, что будут преследовать их в будущем. Но думать об этом совсем не хотелось. — Я с Хандсман поговорил, кстати, — не очень хотелось это произносить. Но все же рассказать это было надо, чтобы никто не стрессовал. Питер неуверенно поднял взгляд на Сириуса, а затем перевел на Ремуса. Он казался каким-то слишком бледным. — И? — молчание затянулось, и Хвост решил его нарушить. — Она испугалась? — Конечно испугалась, — Бродяга фыркнул, на что Петтигрю дернулся. — Хочу тебе напомнить, даже мы испугались, когда узнали. — Н-но нам было двенадцать… — В любом случае, — Ремус резко встал, — она обо всем расскажет, так что я пошел собираться. — Успокойся, — Сириус сделал еще один большой глоток. — Она никому не разболтает, я договорился. Она вообще больше не подойдет к тебе, можешь радоваться. Люпин постоял несколько секунд, обрабатывая информацию, после чего все равно сорвался с места и направился в комнату, бросив на прощание лишь спешное «спокойной ночи». Питер устало вздохнул. — Грейс хорошая вообще-то, — тихо и как-то очень по-доброму сказал он. — Навязчивая временами, но милая. Надеюсь, она не будет от нас теперь бегать, мы же только подружились. И Петтигрю пошел за другом, оставив Сириуса одного недоумевать, почему эта серость Хандсман так приглянулась ребятам.