Тем путём, который мы проложим

— Постой, дай мне объясниться. — Не подходи ко мне! — Ты даже не даешь мне шанса все исправить… — Не надо так на меня смотреть, я не могу тебя простить! — Пожалуйста, не кричи, давай разберемся спокойно, как раньше… Сядем и поговорим, только не уходи, ты же мой лучший друг. — Все изменилось. У меня теперь есть… — Кто? Идиоты Поттер и Блэк? На них ты меня променяла, Лили? Снейп выплевывал эти слова, и Эванс становилось все сложнее сдерживать переливающиеся через край эмоции. Он до сих пор не понял, что все кончено. — Не только. Они могут быть хорошими, они изменились. — Ты вообще себя слышишь? — он шипел. Метал из черных глаз молнии. И с каждой услышанной фразой бледнел. Сама Лили вряд ли выглядела лучше. Скорее всего, ее лицо сейчас было в красных пятнах. Это случалось, когда она сильно злилась или много переживала. — Понимаешь, о ком говоришь? Сколько ужасных вещей Поттер сделал тебе и мне. Сколько ты на него жаловалась. И вот, меня нет несколько месяцев, и все, вы теперь закадычные друзья? — Это не твое дело, — голос начал дрожать. Лили прикрыла глаза, однако быстро осознала, что выглядит беспомощной и подавленной, так что быстро взяла себя в руки и, гордо выпрямив спину, продолжила. — Я больше не обязана рассказывать тебе о своей жизни. Ты выбрал себе путь, и я с ним не согласна. Так что наши дороги разошлись, увы, — Северус что-то кричал вслед, просил ещё подумать, подождать. Чего ждать? Он ведь сам виноват в произошедшем, и ему нет прощения. Грязнокровка. Одно слово, а боль причиняло до сих пор. Прошло чуть меньше полугода, как Лили перестала общаться со Снейпом. За это время многое поменялось, и девушка не могла сказать, в лучшую или худшую сторону. Да, без Сева было непривычно и одиноко первое время, но появились новые друзья. И нет, Эванс его не заменила. Она надеялась, что это так не выглядит. Что происходило с ней? Что творилось в ее голове? Почему все стало так сложно? Лили с Мародерами не были лучшими друзьями, но сейчас она вообще не могла сказать, кто для неё самый близкий. Наверное, это была Грейс. Единственный человек, который остался в ее жизни после перемен. Да, они общались уже несколько лет, закадычными подругами не были, однако всегда находили друг в друге единомышленницу. И те несколько лет, что девушки общаются, сблизили их, и теперь только Хандсман Лили могла рассказывать о своих мыслях. Девушка не была уверена, что ей очень интересно ее слушать, но это ей не мешало. Гостиная казалась чужой. Неуютно здесь было в последнее время. Тихо и пусто. Но сейчас это не удивительно, ведь было уже за полночь, а Лили только вернулась с дежурства. У дотлевающего камина девушка увидела всего один силуэт. — Уже был отбой, — подходя к камину, начала она. Сидевший перед ней парень не оглянулся, хотя Эванс не составило труда понять, кто это. — Почему ты сидишь один, где ребята? — Завтра матч по квиддичу, и Джеймс все свободное время тренировался, — у голосе Блэка слышалась усмешка, — устал. Питер пошел за ним, а Ремус вообще пол дня просидел в комнате. Ну и хорошо, а то они мешают думать. — Думать о чем? — Лили осторожно присела рядом с Сириусом. Он взглянул на нее, словно решая: рассказать ей о своих мыслях или нет. — Да о Регулусе. Странный он какой-то в последнее время. — Регулус — это твой брат, верно? — дождавшись согласия Блэка, Эванс продолжила. — А что странного в его поведении? — Он стал каким-то дерганным, — Сириус неуютно повел плечами. Ему не нравилось об этом советоваться, это было видно, однако совет был нужен. — Очень агрессивным. Много ругается на… Таких, как ты. А иногда он просто берет и зависает. Знаешь, как будто нормально функционировал и вдруг сломался. Его лицо просто застывает с каким-то запуганным выражением. Или задумчивым, поди там разбери. — Вы же почти не общаетесь, — Лили слегка нахмурилась, — откуда ты все это знаешь? — Наблюдаю за ним. Дамблдор попросил. — Даже так? — девушка смотрела в догорающий камин, в котором тлело лишь несколько последних угольков. — Если профессор Дамблдор попросил, значит это что-то серьезное. Это может быть как-то связано с той смутой, которая охватила школу? — Скорее всего, да, — Сириус открылся перед Лили в новом свете. Как любящий человек, заботящийся о тех, кто ему дорог. Эванс зауважала его чуть сильнее. — В этом замешаны Кэрроу, — уверено произнес парень. — Кэрроу? Амикус и Алекто? — гриффиндорка удивленно раскрыла глаза. Да, они были теми еще мерзавцами, но пока все же слишком юны, чтобы агитировать людей против магглорожденных. — Почему ты так уверен? — Хандсман сказала, они ее запугивали. — Подумаешь, запугивали. Это в их стиле, но я не думаю, что Регулуса… — Это они стоят за делом о Кеттлберне, Эванс! — внезапно воскликнул Сириус, ударив кулаком по полу. — Не понимаю тебя, — Лили качала головой, силясь понять, как работает дедукция Блэка. — Почему они, с чего ты это взял? — Когда Дамблдор объявил, что Кеттлберна временно отстраняют, все сидели сравнительно спокойно, а эти начали перешептываться. Точнее, Алекто что-то шептала брату и… Как же его зовут… Ну этот, с седьмого курса… Розье, вот, — Сириус встал и начал расхаживать по гостиной так быстро, что у девушки закружилась голова. — Помнишь, когда профессора допрашивали, он сказал, что ничего такого не помнит. Что это значит? — Он этого не делал, — Лили наконец начинала понимать ход мыслей парня. — Ты хочешь сказать, что… — Это сделали Кэрроу и Розье! — Тот факт, что они шептались, еще не означает, что… Они вообще говорили об этом, это могло быть совпадение. — Подумай еще, какое заклинание могли применить на Кеттлберне? — в глазах Блэка заиграл заинтересованный блеск. Так бывало, когда его голову посещали интересные идеи. — Конфундус? — Эванс непонимающе уставилась в пол. — Нет, оно слишком легкое, профессор легко бы его парировал… Подожди, неужели… — она подняла глаза на парня, он одобрительно кивал. — Да, черт возьми, ты прав, — теперь подскочила и Лили. Она ходила по комнате следом за Блэком, держась за голову и лихорадочно соображая. — Ну конечно, где еще можно обучиться темной магии, как не у пожирателей смерти! Их родители ведь в самом близком кругу Вол… Сам-знаешь-кого? — Именно, Эванс, — Сириус участливо кивал, — они приказали Кеттлберну напасть на Герду, и на того второкурсника, и на мальчика с Рейвенкло сегодня… — Нужно рассказать об этом профессору Дамблдору, — Лили хотела было выбежать из гостиной прямо сейчас, но несколько вещей ее остановило. Во-первых, была ночь, и директор вряд ли был бы рад принимать кого-то в столь позднее время. Во-вторых, прямых доказательств, указывающих на вину слизеринцев все же не было. Да, логика подсказывала ребятам, что это они, но тот факт, что их родители — пожиратели, еще ничего не доказывал. — Расскажем, когда разберемся во всем до конца, — кивнул Сириус. — Может быть, тогда все это закончится? — Эванс слегка улыбнулась. — В Хогвартсе снова станет безопасно. И не нужно будет бояться, что что-то случится, пока мы здесь! — Не замечтайся сильно, все-таки здесь пока еще довольно опасно, — Блэк сложил руки. Лили отметила, что это было довольно странно. Обычно при разговоре с девушками парень стремился их коснуться, приобнять и тому подобное. До Эванс он не притронулся ни разу. Интересно, это из-за Поттера? Из-за того, что он за ней бегает? Если да, то ее уважение к Сириусу стало бы еще сильнее. — Отбой уже был, — напомнила девушка, — даже если ты не собираешься спать, тебе нужно вернуться в комнату. — Так и быть, — Блэк усмехнулся. Он выглядел чуть более расслабленным, чем в начале разговора. Видимо, ему просто надо было поговорить об этом, и Лили была рада, что смогла помочь и заодно узнать его с новой стороны. — Расскажем о наших догадках ребятам завтра? — Эванс уже поднималась в женскую комнату, когда задала этот вопрос. — Обязательно, но после матча. Не стоит загружать этим мозги во время игры. — Удачи вам, — и, дождавшись благодарности, Лили поднялась на свой этаж. Погода была ужасной. Дождь со снегом шёл с самого утра, но квиддич никто отменять не собирался. Погода — это мелочи. Тем более, матч уже дважды переносили из-за событий в Хогвартсе, так что гриффиндорская команда выглядела сегодня возбужденней обычного. Как только Лили зашла в главный зал, гул, казавшийся громким ещё из коридора, сильно ударил по ушам. Взгляд девушки по старой традиции метнулся на слизеринский стол, но Эванс отдернула себя. Она боролась с привычкой искать Северуса в толпе изо дня в день, и у неё неплохо получалось, но иногда глаза сами находили его, как, например, сейчас. Избавиться от внезапно накатившей тоски по старому другу гриффиндорка решила незамедлительно, сев за стол рядом со своей новой компанией. Поттер был громче всех присутствующих в зале, что не было удивительно. Парень выглядел очень заведенным, и казалось, что его сейчас разорвёт от переполняющих эмоций. Рядом с ним сидел Блэк, никак не отреагировавший на появление Лили. Он был очень занят бурным спором с Гердой, которая за гриффиндорским столом уже считалась за свою, по поводу того, кто же победит. — Я готов поставить пять галлеонов на ваш проигрыш, Кечлав, — Сириус с кротким стуком положил на стол пять золотых монет. — Я принимаю твою ставку, — глаза Герды азартно блестели, и она высыпала на стол ту же сумму, что и Блэк. — Если меня выпустят на поле, не жди пощады, Бродяга! Лили удивленно раскрыла глаза, когда услышала рядом с собой восторженный вздох Питера. Она как-то не заметила его раньше и даже с ним не поздоровалась. — Ты что, в сборной? — Петтигрю восхищенно улыбался. Он смотрел на Герду так, будто она была для него всем миром. Эванс даже стало как-то жалко паренька. — Да, меня приняли в сентябре, — Кечлав усиленно закивала, — за лето мне пришлось прилично скинуть веса, чтобы уверенно сидеть на метле. Занятный разговор о квиддиче бестактно прервал приход Грейс. Она подошла как-то незаметно, очень тихо, опять не поздоровалась и просто пристроилась рядом с восторженным Питером и безучастно читающим «Пророка» Ремусом. — Вы говорите о квиддиче? — Хандсман говорила как всегда немного отстраненно, безучастно, впрочем, все к этому давно привыкли. — Да, будешь делать ставки? — Джеймс окинул ее быстрым взглядом, но ответа дожидаться не стал и продолжил громко обсуждать тактику матча с остальными игроками. — Победит Гриффиндор, — внезапно для всех выдала она. Лили снисходительно улыбнулась. — Почему ты так уверена? — Понимаете, мне сегодня такое приснилось, и я разобралась, это к вашей победе, — Грейс заговорила оживленно, увлечённо, — вот смотрите: в начале… — Ну перестань уже, Хандсман, — Сириус вдруг скривил лицо. — Правда, — Поттер тоже посмотрел на девушку со скучающим видом, — это уже бесит. Лили неуверенно кивнула на слова парней. Кажется, Грейс собиралась возразить ребятам, потому что слегка нахмурилась и набрала побольше воздуха в лёгкие, но она будто проглотила язык, когда подал голос Ремус. — Грейс, если тебе не сложно, мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Пожалуйста, — это звучало добродушно, но Хандсман вдруг дернулась и как-то затравленно оглядела ребят. Она встала, смотря себе под ноги, и, тихо извинившись, вылетела из зала. Крики людей были невероятно громкими, но Лили чувствовала себя вполне комфортно. Она вовлеченно наблюдала за игрой, в которой, на самом деле, мало что понимала, и поддерживала свою сборную вместе со всем факультетом. Гриффиндор уже лидировал, но не значительно, с разницей всего в двадцать очков. Раньше Эванс не любила квиддич и часто вообще не приходила на матчи, сидя в это время в библиотеке с Северусом, но теперь, когда он ушел из ее жизни, надо было все менять. Тем более, игра была довольно интересна, и Поттер с Блэком действительно здорово работали в команде, что не могло не удивить Лили. Герда оказалась загонщиком, как Сириус, и она неплохо справлялась со своей задачей, однако даже с трибун было видно, насколько сильно нервничала девушка в свою первую игру, пускай и старалась скрыть мандраж за улыбкой. Бладжер пролетел буквально над головой Лили и, врезавшись в стену на своем пути, вылетел за пределы поля. Два ловца в красной и желтой маниях были едва различимы за туманом и стеной дождя, и Эванс волновалась. Ей казалось, что они были очень близко друг к другу, а значит, уже догоняли снитч. А ведь от игры прошло всего двадцать минут! — Как долго обычно идет игра? — пришлось кричать, чтобы рядом стоящий Ремус ее услышал. — Минут сорок, — парень наклонился, и Лили поднялась на носочки, потому что люди заглушали Люпина, и так было лучше слышно, — но обычно к половине матча уже забивают квоффлов по десять, а у нас только сорок-двадцать счет. Эванс пришла к выводу, что команды практически равны в силах, и поэтому до сих пор такой маленький счет. Ловцы, зависшие высоко в облаках, остановились, значит, потеряли из вида снитч. А тем временем Поттер подлетал к кольцам Хаффлпаффа с квоффлом в руках. Гриффиндорцы заголосили громче, поддерживая его, и Лили тоже невольно затаила дыхание. Она сильно зажмурилась от напряжения и закусила губу, и через несколько секунд трибуны буквально взорвались. Когда Эванс открыла глаза, увидела пролетающего мимо Джеймса, дающего пять людям, которые сидели ближе всего к полю. Счет стал пятьдесят-двадцать. Питер чуть ли не прыгал от счастья за свой факультет и восхищения Джеймсом, но Лили видела, какой взгляд он бросил на уставшую, лохматую и тяжело дышащую Герду. Кечлав все равно улыбнулась и показала Поттеру класс, когда он посмотрел в ее сторону. Вот он, истинный хаффлпаффский дух. Очень долго ничего не происходило, счет не менялся, и ловцы особой активности не проявляли. Эванс уже подустала наблюдать за игрой и теперь временами улетала в свои мысли, забывая о матче. Ремус оказался прав, накаляться все стало примерно спустя тридцать пять-сорок минут от начала. Команды сравняли счет, у сборной соперников словно открылось второе дыхание. С другой стороны трибун раздалось множество голосов, кричащих, что снитч только что пролетел возле них. Напряжение повисло над стадионом, загонщики стали агрессивнее, и охотники с вратарями выжимали из себя последние силы. Все мелькало желто-красным, яркие пятна плыли перед глазами, голова начинала побаливать от шума. На секунду все замолчали, чтобы потом заорать, как никогда раньше. Эванс подумала, что до этого крики, которые она считала чересчур громкими, не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас. Ловец Гриффиндора, Бенджи Фенвик, еще мальчик, учащийся только на третьем курсе, радостно поднял руку с пойманным золотым шариком. Рядом зависла девушка лет семнадцати на вид, ловец сборной Хаффлпаффа, она аплодировала пареньку и с уважением жала ему руку. Весь львиный факультет начал выбегать на поле к команде, выкрикивая поздравления. Лили собралась было идти за всеми, как на плечо приземлилась чья-то рука. Оглянувшись, Эванс не была удивлена, но ее сердце больно сжалось. — Я просила не подходить ко мне, — девушка смахнула с себя тощую руку Снейпа. — Тебе надо полечить память. — Поздравляю с победой, — хрипло проговорил Северус. На них косились гриффиндорцы, которые еще не успели спуститься на поле или вообще не собирались этого делать. Вид у них был очень недовольный появлением слизеринца. — Спасибо, — отчеканила Лили, — но не меня стоит поздравлять, а сборную, — и, задрав нос, делая наигранно безразличный вид, она собралась уходить. Но ноги будто налились свинцом, когда Сев снова заговорил. — С каких пор ты интересуешься квиддичем? — С недавних, но, как я говорла, это теперь не твое дело, — девушка старалась говорить как можно более холодно, и у нее почти получалось. — Тебе же это не нравится, — Лили пришлось поднять глаза к небу, чтобы не прослезиться. Этот разговор причинял ей боль. Впрочем, дождь по-прежнему шел, так что слезы едва ли были бы заметны. — Ты не любишь все это, я знаю. — Я так понимаю, ты говоришь не только о спорте, — на эту фразу Северус лишь одобрительно кивнул. — Именно. Все, все это. Сама атмосфера, такая шумная и непривычная… — Я лучше знаю, что люблю, не так ли? — Эванс перебила бывшего друга, заставляя его поджать губы. Повисло недолгое молчание. Как же Лили хотелось уйти, но какая-то сила все же удерживала ее здесь. — Я же извинился, — снова неуверенно начал Снейп, — много раз. Почему ты не можешь меня простить? Что я могу сделать для тебя? — Ты правда готов сделать многое для меня? — девушка выгнула брови и, получив ожидаемый кивок, продолжила. — Хорошо. Мне бы очень помогло… — она наигранно задумалась. — Если бы ты просто исчез из моей жизни. Вообще. Я буду повторять это сколько надо: не желаю тебя видеть. Ты слишком неправ, чтобы простить тебя. И, махнув волосами, Эванс наконец пошла от Северуса по направлению к стадиону. Ей казалось, что Снейп снова ее нагонит, но этого не произошло. Лили не хотела оглядываться, а потому не могла сказать, ушел он или еще стоял там же, не важно, главное, что он не шел следом. Пройдя несколько шагов, девушка столкнулась с Питером. Парень смотрел на нее с непонятным отвращением, и Лили пришла к выводу, что он все-таки расстроился из-за проигрыша Хаффлпаффа, вот и был на взводе. Спешно она постаралась как можно более спокойно извиниться и наконец спустилась на поле. Людей было ну очень много, но все же Эванс удалось пролезть через толпу к друзьям, и она сама не поняла, как у нее получилось. В основном поздравляли Бенджи, как ловца, и Джеймса, как капитана. Ну и разумеется, остальных игроков тоже облепляли поклонники поклонницы всех возрастов. Было там и много хаффлпаффцев, и иногда мелькали синие мантии и даже очень редко зеленые. В стороне стоял Блэк, почему-то не в окружении стаи безумных девушек. Вглядевшись, Лили поняла, что он обнимал кого-то. Кого-то очень маленького, судя по тому, что он сильно наклонился, и это был кто-то из игроков, судя по валяющимся рядом метлам. Немного изучив силуэты ребят издалека, Эванс удивилась, ведь человеком, с которым обнимался Блэк, была Герда, но дальше мысли девушки улететь не успели. Раздумья прервал заглушающий всех громкий голос Поттера. — Это победа в твою честь, Эванс! — крикнул Джеймс, и много людей, поняв, кому адресована фраза, оглянулось на Лили. Девушке не хотелось портить ребятам праздник, а потому она лишь снисходительно улыбнулась и помахала парню, разжигая в его темных глазах восторженные искорки надежды. Гостиная в кой-то веки была наполнена радостными криками. Все оживленно обсуждали прошедший матч, и это большое количество посторонних людей мешало Лили осуществить план и поговорить с друзьями о Кэрроу и, возможно, Розье. Джеймс был в самой толпе, он принимал поздравления и громко расхваливал Бенджи. И ещё немного громче говорил о себе. Однако, на зов девушки он откликнулся сразу. За ним хвостом подошёл и Питер. — Принимаю поздравления, Эванс, — Поттер изобразил наигранный реверанс, заставляя Лили устало вздохнуть. — Надо поговорить, — деловито ответила она, нарочито не смотря на парня. Ей не хотелось вселять ложную надежду. — Где Ремус и Сириус? — А что-то случилось? — Петтигрю неуверенно ковырял заусенцы на пальцах. — Я могу позвать Лунатика, но где Сириус, я не знаю. Лили кивнула, и ребята временно удалились. Девушке показалось, что Поттер достал какой-то свиток пергамента, а затем приложил к нему палочку, но среди людей она так и не разглядела, что это было. Вдруг пришла мысль, что в это стоило бы посвятить и Грейс с Гердой. Ведь Грейс тоже магглорожденная, да и Кэрроу почему-то сделали из неё мишень для издёвок, так что ей следовало бы быть начеку. Что до Герды, то она была первой жертвой Кеттлберна, и она могла быть полезна, давая показания. Когда подошел Ремус, Лили вывела их за портретный проем. А Питер по ее просьбе побежал на поиски девочек. Джеймс почему-то был уверен, что Блэк находился на крыше Гриффиндорской башни. Там было удобное местечко для того, чтобы любоваться закатом, но откуда Поттер был уверен, что его друг именно там, оставалось загадкой для девушки. Но Сириус и правда был на крыше. Это ещё больше поразило Эванс, но сейчас были дела поважнее. — Итак, Лили, — Ремус, сев рядом с Блэком, обратил на неё взгляд. В нем читались неподдельный интерес и максимальная эмпатия. — Вчера вечером мы с Сириусом думали по поводу всего того, что происходит, — девушка осторожно присела рядом. — Каким образом Кеттлберн нападал на учеников, и кто мог за этим стоять. Поттер метнул угрожающий взгляд на Блэка, и уже спокойней посмотрел на Эванс, впрочем, он будто был немного разочарован. — И что же вы надумали? — с деланным спокойствием спросил он. Сириус набрал было воздуха в лёгкие, чтобы ответить, но маленький люк на крышу отворился, и оттуда вылез Питер, а за ним Грейс и Герда. — Мы не пропустили ничего важного? — сразу же встряла в диалог Кечлав, заинтересованно хлопая глазами. — Питер сказал, что это что-то серьезное. — Я как раз собирался сказать, что во всем виноваты близнецы Кэрроу, — Сириус похлопал по месту подле себя, призывая хаффлпаффку сесть рядом, и она с воодушевлением приняла его приглашение, вызывая у остальных слегка ошарашенную реакцию. — И ещё, возможно, Эван Розье, — поспешила вставить Лили, — но это не точно. Хандсман заметно сжалась, и Эванс понимала из-за чего. Но она не знала, как могла ей помочь, ведь и сама была в какой-то степени жертвой. Тяжело быть магглорожденной. Много насмешек и колких замечаний прилетает в твой адрес из-за твоего происхождения. Это отвратительно. Грязнокровка. Губительное слово, оно способно разрушить все, что выстраивалось годами. Буквально в секунду. Обсуждение ни к чему не привело. Лили и Сириус лишь пересказали свои догадки, но никаких новых улик против Кэрроу, увы, никто вспомнить не сумел. Всю оставшуюся ночь Эванс провела в раздумьях. Она перегуляла и легла спать позже обычного, так что сон просто напросто отшибло. На самом деле, ей было страшно терять бдительность. Теперь опасность прокралась внутрь Хогвартса, и чувство собственной беспомощности буквально сводило девушку с ума. Спустя долгие часы бессонных мучений у Лили все же получилось задремать. Скопившаяся за день усталость давала о себе знать, так что из неприятного дрема гриффиндорка очень быстро погрузилась в глубокий, но увы беспокойный сон. Вспышки от заклятий, крики, боль. Лили идёт по трупам своих друзей. Полумесяц окрашен в кроваво-красный. — Я считаю до пяти, — безумный смех разносится эхом по разрушенному залу огромного замка. Зеленые глаза пылают, словно в них отливают непростительные заклятия. На разбитых губах лишь безумные улыбка. Раз. Леденящий душу хруст костей, и вот бесчувственное тело Блэка падает девушке под ноги. Его спина выгнута под неестественным углом, а на лице застыла последняя эмоция. Благоговейный ужас. Два. Питер давится своим криком, когда бледная костлявая жилистая рука вонзает ему в горло длинные кривые ногти. Глаза его закатываются, и он походит на сломанную игрушку. Девушка видит на мертвом лице страдания. Три. На лицо брызжет кровь. Перед ней корчится Ремус. Содрогается и скребёт ногтями по полу. На шее его красуется багровый укус. Его кровь очень вкусная, думается ей. Не стоит лишать себя такого удовольствия. Четыре. Джеймс сам тянется к ней. Он будто только и мечтает о смерти от ее рук. Разве можно отказать? Разумеется да. Девушка не тратит на него свои силы, лишь холодно приказывает сделать это самому. И Поттер послушно режет перед ней вены. Умница. Пять. Время замирает. Сердце убийственно больно сжимается. Силы исчезают. Перед ней стоит Северус. Шаг назад. И ещё один. Куда девались силы? Он сам тянет к ней свои руки. Почему никто не приходит на помощь? Потому что больше некому. Его рука смыкается на ее шее. Вторая же держит наготове палочку. Ещё мгновение, и она умрет. Вот сейчас, ну же. Воздуха катастрофически не хватает. Почему он не облегчает ее страданий? Все плывет перед глазами. В голове эхом отдаются крики друзей. Эванс вышла убивать. Счастливого дня смерти, Лили.