Серафим конца времен - Иная история...

— Как обстановка? — прозвучал довольно приятный и высокий мужской голос. Темноволосый и высокий мужчина, внешний вид которого походил на закаленного и крупноватого европейского воина времен крестовых походов, не спеша вошел в довольно просторное и крупное помещение, которое в тот момент служило им временной базой. Оно, если немного оглядеться по сторонам, ничем особым и не выделялось: все те же серые и безжизненные тона потрескавшихся стен, штукатурка которых обваливалась целыми пластами прямо у него на глазах; тот же ветхий и чуть прогнувшийся потолок, который непонятно каким образом еще не успел обвалиться; не уступающий по внешнему виду пол, из громадных трещин которого, что удивляло, успели показаться первые зеленоватые ростки довольно упрямых растений, а также множество прогнившей и едва уцелевшей мебели, которая теперь, скорее, походила на кучу хлама, нежели на предметы обихода. Он приблизился к деревянному прямоугольному столу, что был расположен в центре довольно разрушенной комнаты. Опершись об мебель руками, мужчина бегло осмотрел различные документы и сведенья, что в тот момент находились на ней. В глаза то и дело попадалась довольно полезная информация не только о количестве людей, что участвовали в очередной «зачистке», но и об их проклятом оружии, которым предположительно могли владеть смертные. Он даже смог обнаружить довольно интересные сведенья о нескольких «отличившихся», которые предположительно могли представлять для вампиров самую большую угрозу. Хотя, глядя на эти документы, что были покрыты тонким слоем пыли, он мог с уверенностью сказать, что к этим разведданным никто из присутствующих даже не прикасался. Впрочем, это не было чем-то удивительным или поразительным. Если уж их и сравнивать с теми же людьми, которые всегда с упорством стремились добыть как можно больше полезной информации о враге, то вампиры в этом плане предпочитали краткость и точность. Их не интересовало ни вооружение, которым владели люди, ни количество и качество техники, которой мог располагать скот, ни само их количество. Пожалуй, самым важным для вампиров — особенно для дворянства и аристократии — было лишь местоположение грязных и слабых людишек, которых они могли бы раздавить, как беспомощных и безобразных букашек. На остальное же им было глубоко плевать. Хотя лично Бертольд был совершенно другого мнения на этот счет. — Люди начали атаку на муниципалитет. — ответил молодой парень лет двадцати семи, что находился у едва уцелевшего окна, левая часть которого уже успела обвалиться. Внешне он был довольно красив и весьма привлекателен, что наводило Бертольда на мысль, что ранее этот вампир мог быть каким-нибудь богатым дворянином или же вовсе аристократом из высшего благородного общества. Приятное и миловидное лицо, хорошо причесанные и уложенные волосы цвета первого снега, а также уверенный и весьма высокомерный взгляд. Все это так и твердило ему о том, что с этим зазнавшимся аристократишкой будет весьма непросто иметь дело. Да и к тому же, эти догадки подтверждало и само поведение Ханца; беловолосый вампир был крайне расслаблен и одновременно с этим невероятно надменен, словно бы он был полностью уверен не только в своих силах и могуществе, но и во влиянии и власти Господина, которому присаживал, подобно самому верному рабу. Также в глаза Бертольда бросался и его белоснежный строгий костюм, который отдавал не только новизной и роскошью, но и слегка странноватым вкусом этого вампира; особенно выделялась ярко-алая бабочка в районе шеи, как и несколько крупных золотистых украшений в области левой груди. Что же до оружия, которым владел беловолосый аристократ, то Ханц смог вполне неплохо удивить даже такого старого вампира, как Бертольд; за спиной парня он смог заметить золотистое древко тонкого и длинного раскладного копья с довольно широкими и острыми наконечниками. И, если брать во внимание это оружие, то для опытного воина не составит труда определить, на каких именно приемах, ударах и уловках специализировался этот вампир. — Пока что людишки пытаются всеми силами навязать им ближний бой, таким образом провоцируя Эсфирь и Шарля покинуть здание. — Ханц усмехнулся. — Как будто знать поведется на эти жалкие провокации. Эсфирь весьма опытный стратег и тактик, так что вполне вероятно, что эти жалкие и никчемные людишки даже не подозревают, что своими же собственными руками загоняют себя в заготовленную для них ловушку. — А что известно про тех, что проникли в муниципалитет? Неожиданный вопрос прозвучал со стороны молодой тридцатилетней девушки, что, опершись о стену, игралась с кончиками золотистых волос. Ее прекрасное и слегка островатое личико, что было подобно первому бутону распустившейся молодой розы, было абсолютно пустым и безжизненным, словно утратив столь необходимую для красоты жизнь и краски. Довольно выразительный и пленительный взгляд аристократки был полон холода и скуки, что, казалось, придавала ей хоть и особого, но немного странного шарма. Также в глаза бросалась и фигура Жанны; она была очень стройной и весьма привлекательной, а ее белоснежное платье с темными тонами лишь приукрашивала и без того идеальное тело аристократки. — Все, как и предполагал госпожа Эсфирь. — улыбнулся беловолосый вампир. — Хотя, должен признать, я не предполагал, что эти людишки решат пойти на такую рискованную авантюру. Впрочем, они вряд ли протянут там и десяти минут… — У них хороший командир. — произнес Бертольд, чуть задумавшись. — Не каждый командующий решит отправить своих подчиненных в самое пекло, зная об подстерегающей их там опасности. — на лице темноволосого вампира появилась едва заметная улыбка. — Либо он полный идиот, что ничего не смыслит в стратегии и тактике, либо же он полностью уверен в своих солдатах. — Неужели ты проявляешь к ним интерес, Бертольд? — усмехнулся беловолосый вампир. В его голосе присутствовали нотки надменности и высокомерия, что были так присуще многим аристократам из знати. — Они же просто никчемный и бестолковый скот, который решил оскалить свои крохотные зубки… — Этот, как ты его называешь, «никчемный и бестолковый скот» смог избавиться от Лестата и его личной помощницы. — голос Бертольда был полон холода и стали. — Уже лишь это должно было заставить тебя задуматься о том, что наш враг куда опаснее и опытнее, чем кажется. — Бертольд. — обратилась к темноволосому вампиру светловолосая девушка, слегка повысив приятный и мягкий голос. Ее взгляд, что до этого был полон скуки и холода, мгновенно наполнился силой. — Скот — это скот. Сколько бы они не пытались скалиться и рычать, им никогда не превзойти нас. — Даже волк может убить медведя при желании и должных усилиях. — Волк не настолько глуп, чтобы сражаться с медведем. — произнес Ханц, едва вздохнув. — И в отличии от людей, животные прекрасно знают свое место в пищевой цепи и полностью осознают, каков их предел. — Я согласна с Ханцом. — Жанна взглянула на Бертольда с холодом и призрением. — То, что ты опасаешься жалкий скот — ни что иное, как трусость и слабость. Аристократу не пристало трястись в страхе перед слабыми людишками! Бертольд лишь слегка оскалился на эти, полные невероятной глупости и идеализма, слова. Конечно, сказанное Жанной вряд ли бы смогло задеть его гордость или иные чувства, которые он смог сохранить в себе после обращения. Но вот то, что она и Ханц, два очень опытных, влиятельных и проживших не одно столетие аристократа, все еще продолжали недооценивать людей только из-за того, что они были «жалким и никчемным скотом», вызывало у него лишь горькую усмешку и сочувствие.

***

Некогда и сам Бертольд считал людей лишь простой пищей и низшей формой жизни. Особенно это стало заметно после его обращения, когда едва тлеющие и умирающие человеческие чувства, а также разрушающийся крупицы разума просто вытеснялись одним единственным желанием и стремлением — утолить невероятный и невыносимый голод. Ни его огромный опыт, что был добыт в многочисленных битвах и сражениях таким тяжким трудом и усилием, ни его инстинкты, которые мгновенно утратили былую остроту, были не в силах изменить одной единственной и простой истины — люди были слабы. Беспомощные, жалкие и невероятно хрупкие, что один лишь их вид вызывал у новообращенного вампира призрение и желание стереть это «недоразумение» с лица земли в тоже мгновение. «Они — лишь пища и ничего более», — так он тогда думал. Что вообще могли противопоставить люди такому всесильному и могущественному существу, как вампир? Сила? Одного лишь удара бессмертной нечисти вполне хватало, чтобы грудная клетка человека превратилась в раздробленные ошметки и кровавое месиво. Скорость? Человеческому глазу было не под силу даже заметить передвижение вампира, не говоря уже о том, чтобы попытаться догнать его. Может быть мудрость? Возможно, умение людей находить выход из, казалось бы, самых невозможных ситуаций, и делал из смертных весьма опасного противника, вот только и кровососущие чудовища также были не глупыми созданиями. Они могли жить веками, впитывая в себя самые различные знания и умения. Они могли веками оттачивать одно и тоже умения, доводя его до такого мастерства, что это казалось даже абсурдным. И если люди со временем забывали многое из того, что ранее знали, то вампиры помнили абсолютно все, словно бы они узнали это минуту назад. Тогда что могли люди противопоставить вампиру? «Ничего», — так бы он сказал. Вот только Бертольд и не подозревал, как же сильно он ошибался на счет людей…

***

— Прошу прощения. — прозвучал уверенный мужской голос, что был полон огромной стали и могущества. А затем — из тени коридора — показался силуэт еще одного вампира, что был облачен в такие же белоснежные одеяния, как и остальные аристократы, что находились в помещении. — Господин Бариэль. — поприветствовала вошедшего аристократа Жанна с довольно яркой улыбкой на лице. Затем, сделав невероятно красивый реверанс, она учтиво склонила голову в знак уважения. Для Бертольда этого было вполне достаточно, чтобы в полной мере осознать, что вошедший в комнату аристократ обладал не только более высоким статусом, нежели Жанна, но и огромной силой. Одно лишь присутствие этого вампира заставляло воздух едва содрогаться, хоть его изменения и были едва ощутимы. Хотя, глядя на довольно скудную и безэмоциональную реакцию Ханца, который лишь мельком взглянул на новое пополнение, можно было утверждать и обратное. Сам же Бертольд с особым интересом взглянул на нового аристократа, что присоединился к ним. Внешне этому мужчине можно было дать лет сорок, не больше. Ростом чуть ниже, чем сам Бертольд, от этого аристократа веяло многовековой мудростью и невероятным величием, а в его ярко-алых глазах пылали невероятная проницательность и, казалось бы, детское любопытство. В его каштановых кудрявых волосах были едва заметны небольшие крапинки первой седины, что лишь приукрашивало его довольно привлекательное, хоть и побитое морщинами лицо. Одежды у него были довольно роскошные и дорогие: белоснежный европейский фрак времен девятнадцатого века, который довольно неплохо смотрелся на крупной фигуре мужчины, строгие и невероятно гладкие брюки, которые словно недавно вышли из-под утюга, а также пара серых начищенных туфель. Также, поверх роскошного фрака, на его плечах находился довольно плотный сероватый плащ, который крепился изысканной рубиновой брошью в области груди. Массивная рука мужчины, что была облачена в белоснежную бархатную перчатку, находилась на рукояти крупноватого и длинного меча, которая слегка выглядывала из-под плаща. Сам же меч, как заметил Бертольд, выглядел довольно простовато, хоть и был украшен несколькими драгоценными камнями и ножнами с золотистой оковкой. — Как я вижу, все уже собрались. — оглядев всех собравшихся, мужчина удовлетворительно кивнул, а затем, не обратив внимание на «плохие» манеры не только Бертольда, но и Ханца, приблизился к столу. — Очень хорошо. Тогда я попрошу всех собраться возле стола. Хоть просьба Бариэла и казалась довольно простоватой и, вроде как, дружелюбной, в его голосе одновременно чувствовалась и огромная сила, и подавляющее могущество, что заставляло нутро Бертольда невольно сжаться и немедленно подчиниться этому «приказу». Даже окружающая аристократа аура стала куда сильнее и плотнее, чем раньше. Бертольд едва усмехнулся. Этого вряд ли бы хватило, чтобы заставить его сдвинулся с места против его воли. Возможно, ранее это бы наверняка подействовало на него, но теперь у Бертольда были не только силы сопротивляться «подчинению» — врожденной способности вампиров подчинять своей воле более слабых созданий и собратьев — но и опыт. Чего, кстати, нельзя было сказать об остальных аристократах; если Жанна, продолжая мило улыбаться и сохраняя гробовое молчание, по-своему старалась не показать того, что «подчинение» этого аристократа хоть как-то повлияла на нее, то вот Ханц, скалясь и бросая весьма зловещие взгляды, всем своим видом демонстрировал, что такого он точно не простит. Как только все собрались возле стола, Бариэль, снова оглядев новых «товарищей», достал небольшую серую папку из-за пазухи. Ловким движением руки, он мгновенно раскрыл ее, а затем, перелистнув несколько страниц, остановился где-то в середине, где находилось не только множество различных фотографий какого-то человека, но и аккуратно сложенная карта. — Для начала я хотел бы представиться. — обратился ко всем аристократ. Сделав шаг назад, он учтиво и вежливо поклонился, таким образом демонстрируя дворянские манеры. — Меня зовут Бариэль Вольфур Фон Гроец. Маркиз и владелец земель Великобритании. — на его лице расплылась довольно озорная улыбка. — Если кому-то интересно, то мой ранг — одиннадцатый. Бертольд лишь с холодом взглянул на Бариэла. То, как он представил себя, было ничем иным, как простым хвастовством и демонстрацией не только силы, но и власти. Словно таким образом он пытался всем показать, что именно его слова имеют смысл и истину, с которыми они обязаны считаться. Также не стоило забывать и про ранг этого аристократа, который, как понял Бертольд, был самым высоким среди всех, находившихся в комнате вампиров. — Думаю, что и остальным также стоит представиться, если мы все хотим достичь нужного нам результата. — неожиданное предложение пришло со стороны Жанны. — Буду премного благодарен. — слегка кивнул Бариэль светловолосой девушке. — Тогда, пожалуй, я начну первой. — она улыбнулась, а затем, приложив руку к груди, чуть склонила голову. — Жанна Дельфур. Герцогиня и владелица земель Румынии. Мой ранг — пятнадцатый. — Тц… — лишь фыркнул беловолосый вампир. Было заметно, что для Ханца данное «занятие» было абсолютно глупым и бесполезным. Имена, титулы, ранги, земли… Казалось, что все это не имело значения для беловолосого вампира, который, как понял Бертольд, опирался лишь на силу и могущество стоящего перед ним аристократа. Какой во всем этом смысл, если они все равно больше не встреться? По крайней мере вживую уж точно. Так что Бертольд вполне мог его понять и, пожалуй, даже согласиться с ним. Затем, тяжело вздохнув, Ханц провел рукой по белоснежным волосам и все же решился представиться. — Ханц Бросфор… Граф и владелец земель Греции. Ранг — пятнадцатый. Теперь же взгляды окружающих сошлись на фигуре темноволосого аристократа, который продолжал сохранять молчание некоторое время. — Бертольд Красфор. Ранг — тринадцатый. Титулов и земель не имею. Данное представление произвело довольно смешанное впечатление на остальных аристократов; например, во взгляде Жанны он мог отчетливо заметить призрение и отвращение, которые она даже скрыть не пыталась; Ханц лишь усмехнулся, бросив: «чего-то подобного я и ожидал от брошенной шавки»; а вот во взгляде Бариэла он мог заметить любопытство и интерес. Сам же Бертольд продолжал сохранять относительное молчание. Для многих вампиров — особенно из дворянства — было крайне важно иметь как можно более высокий титул, нежели у остальных собратьев. Конечно, сам по себе «титул» не давал аристократу каких-либо привилегий или же особой значимости перед остальными. Его, если так подумать, в какой-то мере можно было и вовсе посчитать абсолютно бесполезным. Да и если взглянуть в далекую историю, то такое понятие, как «титул» просто сохранилось с тех далеких времен, когда еще процвело землевладельчества и людское рабство. В современное же время «титул» для дворян носил, скорее, символическое понятие. Возможно, для высшей аристократии такие понятия, как «титул» и были лишь пустым звуком, так как они обращали внимание лишь на влияние, власть и земли, которыми владели более низкие по рангу аристократы, но вот для самих дворян «титул» был символом «обеспеченности, силы, влияния и могущества», которыми обладал тот или иной вампир. Также с помощью «титула» дворянство определяло свое место в лично разработанной иерархии, что была слегка отлична от иерархии высшей аристократии. И если «титул» дворянина был слишком низок или же он вовсе отсутствовал, то таких аристократов попросту презирали и считали, подобно мусору. С ними старались не иметь абсолютно никаких дела, таким образом избегая и игнорируя таких вампиров. Поэтому, чтобы взобраться как можно выше и добиться необходимых связей и влияния, дворянам приходилось приложить невероятные усилия, чтобы обзавестись необходимым им титулом. — Бертольд, верно? — обратился Бариэль к темноволосому вампиру. — Могу я полюбопытствовать? Бертольд, внимательно взглянув на Бариэла, лишь кивнул в знак согласия. — Почему вы, аристократ, ранг которого довольно высок для дворянства, до сих пор без титула? Если судить по вашим словам и манере речи, то вы либо не желаете обременять себя лишними заботами и проблемами, связанными с титулом, либо же вы ранее уже имели титул и по какой-то причине лишились его. Бертольд лишь едва усмехнулся. Проницательность этого вампира была довольно хороша, раз ему не составило особого труда разглядеть истину в такой, казалось бы, непростой ситуации. — Как вы и сказали ранее, господин Бариэль… — Можно просто Бариэль. — с улыбкой прервал его аристократ. — Бариэль… — поправил себя Бертольд. — Я ранее уже владел титулом. — Каким, если не секрет? — Герцог. Остальные, после услышанного, пришли в небольшое замешательство и, казалось бы, тоже заинтересовались тем, почему же темноволосый дворянин лишился такого высокого титула. Хотя, глядя на Бариэла, на лице которого засияла довольно лукавая улыбка, Бертольд уже успел догадаться, что этот аристократ уже наверняка знал о «причине» потери титула. — К сожалению, я был вынужден отказаться от титула по своим личным суждения и причинам. Надеюсь, такого ответа будет достаточно, Бариэль? — Вполне. — улыбнулся аристократ. Затем, потеряв интерес к Бертольду, он сменил тему. — Теперь, думаю, нам стоит перейти к делу. — в следующий момент на стол было выложено несколько цветных фотографий, а также карта, которую быстро разложили. — Надеюсь, вы все в курсе, для чего нас собрали в этом месте? Если нет, то я поясню. — Бариэль указал пальцем на одну из фотографий, на которой было изображение молодого парня в темном плаще. — Наша цель — схватит этого человека и доставить его в Киото, госпоже Александрине. И схватить его нужно живьем, а не по отдельным частям, это ясно? — Тц… — лишь фыркнул Ханц. — Куда проще было бы просто убить, чем гоняться за жалким человечишкой. — Я прекрасно вас понимаю. Мне и самому отвратна лишь одна мысль о том, что нам предстоит возиться с подобным мусором, но таков уж приказ Госпожи. — А если цель будет сопротивляться и представлять угрозу? — спросил Бертольд. — Это вряд ли. Хотя… — он слегка задумался. — Если все окажется так, как вы и сказали, Бертольд, то нам ничего не останется, кроме как уничтожить цель. — Тогда не вините меня, если я случайно убью этот бесполезный мусор. — усмехнулся Ханц, сложив руки на груди. — Постарайтесь сдерживаться. Наша главная задача — взять этого человека живым. Мне не важно; будет ли он ранен, покалечен или вовсе лишен нескольких конечностей. — Бариэль хитро улыбнулся. — Пока он жив, остальное меня не волнует. — Меня это вполне устраивает. По поведению Ханца было заметно, что сдерживаться он явно не собирался. Да и его довольно мрачный и ужасный оскал, который походил на лицо какого-нибудь маньяка или матерого убийцы, также твердил о том, что он обязательно вдоволь «наиграется» с этим человеком. А вот поведение Жанны по-прежнему оставалось хладнокровным и элегантным, как и подобало знатной и благородной леди. Хотя даже в ее глазах Бертольд смог заметить едва разгорающиеся огоньки азарта и возбуждения, которые постепенно, с каждой новой секундой, набирали силу. Он не сомневался, что для нее это задание — не более, чем простая охота за дичью, которая сможет доставить ей немного удовольствия и развеять ее скуку. Что же до Бариэла, то Бертольд не знал, что именно преследовал этот аристократ в данной ситуации. Конечно, с одной стороны было вполне логично, что поимка данного человека поможет ему обрести более высокий титул, а также обзавестись не только новыми и нужными связями, но и, при должной удаче, даже землями. Так что он вряд ли упустит такой шанс возвыситься. Вполне вероятно, что он позволит Ханцу и Жанне вдоволь «поиграть» с этим человеком, но вот убить его — вряд ли. С другой же стороны Бертольда терзали сомнения и тревога. Казалось бы, чтобы вампира, тем более из знати, терзали такие дурные предчувствия? Возможно, для остальных вампиров это и было бы лишь простой глупостью и пустой тратой времени, но только не для Бертольда. Он доверял этим едва уцелевшим и сохранившемся чувствам и инстинктам. И раз они твердили ему о том, что верить Бариэлу не стоило, то это означала лишь одно — ему нужно было оставаться на чеку. — Хорошо. — кивнул Бариэль, переводя взгляд алых глаз на карту. — Тогда я поведаю вам остальные детали… — У меня есть вопрос. — внезапно обратился к нему Бертольд, привлекая к себе внимание остальных аристократов. — Внимательно вас слушаю, Бертольд. — Почему именно ты руководишь данной операцией, а не Госпожа Медея, которой и была поручена поимка этого человека? Похоже, что данный вопрос интересовал не только самого Бертольда, но и Ханца, и Жанну; их лица также выражали желание узнать ответ на данный вопрос. — И где Госпожа Кейла? На сколько мне известно, она должна была прибыть вместе с Госпожой Медеей, но их по-прежнему нет. Я хотел бы знать причину их задержки. — Хороший вопрос. — лишь кивнул Бариэль. Затем, взглянув на Бертольда, он продолжил: — К сожалению, Госпожа Медея сейчас слишком занята другими, не менее важными делами, поэтому она возложила выполнение этого ответственного и важного задания на плечи вашего скромного слугу. Что же до Госпожи Кейлы… — аристократ на мгновение задумался, приложив руку к подбородку. — Если я правильно помню, то именно она является той, кто вас обратил, верно, Бертольд? — Не меняй тему. — оскалился темноволосый вампир, чуть надавив на стол, от чего мебель протяжно и жалобно скрипнула. — Прошу прощения, если задел вас этими словами. — в голосе Бариэла не было даже намека на искренность; лишь одно высокомерие и презренный яд. — Госпожа Кейла в данный момент сопровождает Госпожу Медею… Ах да, — он неожиданно что-то вспомнил. — совсем забыл. — и, немного покопавшись, он достал небольшой конверт, который и протянул Бертольду. — Госпожа Кейла просила передать это вам. — Благодарю. — с холодом ответил темноволосый вампир, выхватив конверт из рук Бариэла. — Очень жаль, что Госпожа Медея не сможет принять участие в этом задании… — голос Жанны наполнился нотками грусти и печали. — Замечательно. — усмехнулся Ханц, опершись о стену. На его лице появилось весьма довольно выражение. — Что в этом «замечательного?» — со злобой взглянула Жанна на ухмыляющегося беловолосого вампира. — Никто не будет мешать нашей маленькой охоте на этот бесполезный мусор. — оскал на лице Ханца стал еще шире. — И никто ничего не скажет, если ты случайно убьешь его. — Ты не прав. — тяжело вздохнула Жанна. — Я не против повеселиться, но если мы убьем этого человека, то Госпоже Медее это не понравиться. Но я так хочу выпустить пар… Что же мне делать? Бертольд, который лишь тяжело вздохнул, наблюдая за всем этим «представлением», не стал дожидаться его вполне логичного и предсказуемого «финала». Поэтому, развернувшись к выходу, он спешно покинул комнату, в которой находились остальные аристократы. Снаружи, в довольно просторном и уцелевшем коридоре, также находились вампиры. Мужчины и женщины, что были облачены в стандартную боевую белоснежную форму, мгновенно поднялись и чуть поклонились Бертольду, который шагал по коридору. Это было вполне естественно для них. В отличии от него, они были более низкого происхождения, а также не обладали необходимым количеством древней крови, чтобы войти хотя бы в низший, дворянский чин. Поэтому им только и оставалось, что служить лишь простой стражей для аристократов и дворян. «Те, кто лишены силы и власти, всегда будут в самом низу», — мелькнуло у него в голове. Слабый всегда будет подчиняться сильному. Так было еще с самых давних времен, когда только зародилось человечество. И данная особенность также передалась вампирам, который и отталкивались от понятий «силы» и «власти». У кого ее больше, тот и прав. Он в несколько прыжков смог преодолеть три этажа, оказавшись на довольно широкой и просторной крыше многоэтажки. С нее открывался поистине великолепный вид на давно умерший и пустующий город. Ветер мгновенно подхватил его средней длинны темные и слегка растрепанные волосы, позволяя им свободно струиться под довольно холодными порывами воздуха. Также, следом за волосами, ветер развеял и его достаточно черный и плотный плащ, что находился на нем и скрывал крупную фигуру мужчины, позволяя золотистым солнечным лучам пасть на его доспех. В отличии от остальных аристократов, которые предпочитали носить как можно более дорогие и роскошные вещи, в которых обязательно присутствовали белоснежные оттенки, Бертольд предпочитал более темные и грубые вещи; вместо традиционного мундира на нем был черный и достаточно прочный кожаный доспех, под которым были видны стальные звенья кольчуги, а вместо брюк были обычные и сероватые штаны. Да и сапоги его также выглядели весьма поношенными и грязными. Взглянув на достаточно чистое и синеватое небо, на котором довольно редко встречались проплывающие мимо воздушные облака, он чуть вздохнул. В голове мелькало огромное множество различных мыслей и вопросов, на которые он хотел бы знать ответы. Вот только сколько бы он не старался об этом думать, ответы каждый раз так и ускользали от него. Словно бы они не хотели, чтобы их нашли или, быть может, это были и вовсе не ответы, а дурные мысли… Он в очередной раз вздохнул. Сколько не думай, ему все равно не прийти к логическому решению столь трудной задачки, так что не стоит ломать над этим голову. Его внимание плавно перешло на конверт, что находился в руках. Ничем особым или примечательным он не выделялся, как и полагалась обычному и неприметному письму. Немного осмотрев его, он смог обнаружить надпись на тыльной стороне письма: «Для Бертольда». На его лице появилась легкая улыбка. Его Госпожа и, собственно, «мать» всегда любила простоту и элегантность, так что чего-то особенного или заурядного можно было не ожидать. А стоило ему только открыть конверт, как в нос мгновенно ударил достаточно приятный и нежный аромат духов, которыми его Госпожа обычно и пользовалась для таких случаев. Ее извечная привычка, которая, как она не раз говорила ему, сохранилась с давних времен, когда она была еще человеком. Его рука уже намеривалась вытащить содержимое, как… — Нападение! Люди атакуют! — прозвучал чей-то невероятно пронзительный и звонкий крик откуда-то снизу, а затем, буквально через пару секунду, в здание на огромной скорости устремилось несколько золотистых зарядов. Бертольд в самый последний момент успел увернуться благодаря крику какого-то вампира ранее, в то время, как несколько крупных сгустков золотистой и искрящейся энергии прошлись в невероятной близости от его тела, угодив в здание. Взрывы были столь сильны и оглушительны, что темноволосого вампира даже ударной волной снесло, мгновенно отбросив его в сторону. И пока Бертольд беспомощно барахтался в воздухе, не в силах сконцентрироваться и выровнится, его тело с невероятной силой обрушилось на асфальт, образовав в нем достаточно крупный кратер, который достигал около трех метров в диаметре. Все тело вампира мгновенно пронзила невероятно острая и ноющая боль, а к горлу успел подступить достаточно крупный сгусток крови, который он незамедлительно сплюнул. Оскалившись, Бертольд с трудом смог поднять верхнюю часть тела, попутно разгребая куски асфальта и бетона, которыми он был завален. И как только он смог выбраться, Бертольд быстро себя оглядел; кожаный доспех успел достаточно сильно пострадать, приняв на себя почти всю силу ударной волны, и имел не самый лучший внешний вид; несколько стальных прутов, что торчали из его правой ноги, штанина которой уже успела окраситься в темно-багровый цвет, а также плащ, который был полностью разорван в клочья, и лишь небольшие лохмотья все еще продолжали болтаться на спине под порывами проходящего ветра. Но это уже были мелочи. Сделав глубокий вздох, он мгновенно вырвал куски арматурины из ноги и отбросил их в сторону. Заботиться о ранах нужды не было, так как регенерации нужно было всего несколько минут, чтобы полностью восстановить его ногу, поэтому внимание Бертольда было обращенно на группу вампиров неподалеку, которая пыталась отыскать нападающих. Впрочем, искать им долго не пришлось; буквально через пару секунд в них угодило еще несколько золотистых снарядов, от взрыва которых по округе разлетелись едва уцелевшие ошметки и кровавое месиво, что окрасило в ярко-алый ближайшие стены и асфальт. Ожидать довольно печальной участь павших собратьев Бертольд не стал, поэтому он мгновенно сорвался с места, направляясь к ближайшему укрытию. И стоило ему только сделать пару шагов, как в место, где ранее он находился, угодило несколько снарядов, подняв довольно большое облако пыли. Это было ему на руку; под такой завесой было куда проще передвигаться, ведь стрелок полностью терял свою цель из поле зрения. Так что, преодолев десятки метров за считанные секунды, он быстро укрылся за ближайшим зданием, рядом с которым находились остальные вампиры, что смогли выжить и избежать внезапной атаки людей. — Каковы потери? — мгновенный вопрос Бертольда сбил с толку рядом стоящего вампира, который даже рот открыл от удивления. Но, взяв себя в руки, он рапортовал: — По нашим подсчетам погибло около двенадцати сол… — звуки взрывов мгновенно заглушали голос вампира, с которым говорил Бертольд. — Также имеются раненые! — Сколько?! — Около пяти! — Состояние? — Критическое. Большинство лишились нескольких конечностей, а двое половины тела. Но самое страшное… — голос вампира дрогнул. — Говори! — не сдержался Бертольд. — Они не регенерируют. — прозвучал знакомый мужской голос. И стоило только Бертольду обернуться на источник звука, как перед ним появился Бариэль, внешний вид которого ничуть не уступал, а быть может был даже хуже, чем у темноволосого вампира. — Разве это… — голос Бертольда был прерван несколькими взрывами, которые прогремели в нескольких метрах от него, осыпав находившихся с ним вампиров пылью и мелкими осколками бетона и асфальта. — Разве это вообще возможно?! Сколь бы мистическими не были ситуации, вампир мог в любое время регенерировать, вне зависимости от тяжести и запущенности ранения. Даже потеря половины тела или отсеченная головы не были серьезной проблемой, не говоря уже об конечностях или обычных ранениях. Единственным исключением в данном случае являлось лишь проклятое оружие, которым пользовались люди. Точнее яд, что в нем находился. Именно он был главной причиной того, почему вампиры не могли регенерировать даже после самых простых ранений. Хотя даже у него имелись свои недостатки: во-первых, это количество яда. Если полученная доза была крайне мала, то организм вампира мог самостоятельно и в кротчайшие сроки избавиться от нее, а затем без каких-либо проблем регенерировать полученные повреждения. Даже с достаточно большим количеством яда в теле жертва могла продолжать сражаться и оставаться в сознании на протяжении нескольких часов, теряя взамен лишь более трети своей первоначальной силы. Правда, если такому вампиру не оказать скорую помощь по удалению яда, он погибнет от постепенного разрушения организма. Во-вторых, время действия яда. В большинстве случаев яд был смертоносен лишь в первые минуты попадания в организм жертвы. В дальнейшем, если доза не будет увеличена, его концентрация и разрушительное воздействие заметно снижаются, что позволяет вампиру самостоятельно избавиться от него. Ну и в-третьих, это сам процесс попадания яда в тело жертвы. Мечи, копья, топоры и другие оружия ближнего боя имели более концентрированный и устойчивый яд, нежели орудия дальнего боя. Это не только позволяло ему чуть дольше оставаться в организме жертве, но и нанести как можно больше вреда. К тому же сталь гораздо чаше контактировала с плотью вампиров, что в большинстве случаев позволяло яду сильнее укорениться в теле и в конце концов убить вампира. Что же до орудий дальнего боя, то их сила, в основном, заключалась лишь в точных и прямых попаданиях по цели. В отличии от оружий ближнего боя, винтовки и луки имели колоссальное количество яда в одном снаряда, что позволяло уничтожить вампира всего лишь одним точным выстрелом. Впрочем, если стрелок не попадал по цели, то все это преимущество попросту было бесполезным. Даже если снаряд едва касался цели, концентрации яда едва ли хватало, чтобы нанести хоть какое-то серьезное повреждение организму жертвы. — Не знаю. Я впервые с таким сталкиваюсь. — взгляд Бариэла пал на нескольких вампиров, которые тяжело дышали и сжимали кровавые культи, пытаясь остановить обильное кровотечение. — Для начала я попробую смотреть раненых. Может быть осмотр что-то прояснит. — Я прикрою. — Бертольд лишь кивнул ему в знак согласия, сжав рукоять меча на случай, если ему понадобиться защитить Бариэла. — Хорошо. Бариэль быстро развернулся и спешно направился в сторону раненных вампиров, продолжая внимательно следить за взрывами. Приблизившись к раненным, он чуть присел и принялся осматривать тело молодого темноволосого парня, изучая полученные им ранения и травмы. — На сколько я могу судить, это было оружия дальнего боя. Скорее всего… крупнокалиберная винтовка… Более точно сказать не могу. — он чуть приподнял уцелевшую культю вампира, слегка задрав разорванный рукав. — Интересно… Рана рванная, плечевая кость полностью раздроблена, мышцы имеют колоссальные повреждения… Но даже так, он уже должен был начать регенерировать… — Значит, что-то мешает процессу регенерации? — Вполне вероятно. Вот только… — хотел продолжить Бариэль, как вампир, которого он осматривал, неожиданно громко и болезненно закричал. — Что с то… — но ему в очередной раз не дали закончить, так как уцелевшая рука парня мгновенно отбросила его в сторону, словно какой-то надоедливый мусор, что мешал ему. Бертольд с немалым удивлением и шоком уставился на корчившегося и вопившего во все горло раненного вампира, который начал то сжиматься, словно новорожденный младенец, который боялся нового, неизведанного для него мира, то неожиданно быстро разгибаться с такой невероятной силой, что даже был слышен хруст его ломающихся костей. Все его тело начало содрогаться, а через несколько секунд оно и вовсе забилось в нервных конвульсиях, словно вампир пребывал в каком-то припадке. Его ноги и одна единственная рука бездумно и хаотично ударяли по асфальту, образуя в нем все новые и новые кратеры. Затем вопль несчастно неожиданно быстро прекратился, а его уцелевшая рука мгновенно схватилась за горло, словно ему что-то мешало сделать очередной вздох. Рот вампира то судорожно открывался, то мгновенно закрывался, как будто он что-то хотел сказать. — Эй? Ч-что с тобой? — кто-то из рядом стоявших вампиров решил обратиться к обезумевшему, но в место ответа… — Что это? — чья-то рука указало на горло лежавшего и корчившегося вампира. Только сейчас Бертольд смог заметить их… Эти черные, словно бы впитавшиеся в кожу свежие чернила, символы, что медленно и очень уверенно ползли по шее вампира, который истерически и всеми силами пытался от них избавиться. Но как бы он не старался, как бы безумно не тер свою кожу и бездумно не душил себя, они все равно продолжали упрямо ползти вверх, игнорируя абсолютно все безуспешные действия вампира. И с каждым их пройденным дюймом попытки несчастного становились все слабее, а лица окружающих вампиров искажались от неизведанного и доселе невиданного страха. Даже Бертольда, который успел повидать за свою долгую и относительно «богатую» жизнь очень многие вещи, неожиданно пробила холодная дрожь, а по его спине пробежали небольшие капельки выступившего пота. Несчастный вампир чуть развернулся и мгновенно зажал рот рукой, по которой медленно стекали небольшие ручейки алой крови. С каждой секундой они становились все больше и плотнее, пока его вовсе не вырвало кровавым фонтаном. Грязный и потрескавшийся асфальт мгновенно окрасился в ярко-алый цвет, а вампир, которого трясло, словно от какого-то сильного озноба, попросту свалился и более уже не мог двигаться. Лишь они… эти черные символы, которым было совершенно плевать на состояние их носителя, по-прежнему продолжали покрывать каждый свободный кусочек кожи бессмертного, словно вгрызаясь в нее. И когда они смогли полностью покрыть тело умершего вампира, его, наконец-то, объяло яркое и синее пламя, которое и поглотило тело несчастного, оставив после себя лишь серый и дымящийся пепел. — Что это было? — спросил Бертольд, не веря собственным глазам. Конечно, он прекрасно знал, что люди были весьма изобретательны и коварны, когда дело доходило до различных и самых извращенных способов уничтожения бессмертной нечисти, но увиденное им… пугало и поражало одновременно. Чтобы людское оружие смогло не только лишить вампира достаточно сильной регенерации на такое долгое время, но и заставить его испытать невероятную боль и адские муки? Это было абсурдом… Но пугало Бертольда совсем не это. То, что смерть несчастной жертвы наступала не моментально, как было обычно и в большинстве случаев, а растягивалась на долгие и весьма мучительные минуты, вселяло в него поистине ужасающие предчувствия. Если бы ему кто-нибудь сказал, что такое оружие и вправду существовало, он бы попросту отмахнулся, посчитав такого сказочника лишь чудаком и мечтателем. Вот только он и не предполагал, что будет одним из первых, кто увидит в действии это самого оружие. «Воистину, алчности и жадности людей нет предела», — он мысленно сплюнул и оскалился. — Ничтожный мусо-о-ор!!! — внезапный разъяренный крик не только привлек всеобщее внимание выживших вампиров, которые в тот момент укрывались за достаточно крупными и крепкими обломками зданий, но и, что удивило, даже остановил непрерывающийся обстрел противника. Бертольд лишь едва вздохнул, приложив руку к лицу. Голос кричавшего вампира, как и его достаточно глупый и безрассудный поступок, были ему очень хорошо знакомы, так что гадать о личности смельчака не пришлось. — Выходи, ничтожество!!! — в очередной раз крикнул Ханц, лицо которого исказилось от невероятной злобы и ненависти. Его некогда белоснежный костюм был полностью разорван, а выглядывающий из-за едва уцелевших лохмотьев черный жакет успел окраситься в темно-багровый. — Бесполезный и никчемный скот… Только и можете, что трусливо прятаться и трястись от страха перед истинными хозяевами этого… Но договорить Ханцу было не суждено; его голос мгновенно прервался резким и оглушительным пистолетным выстрелом, а тело вампира лишь едва шелохнулось, словно в него что-то врезалось. Сделав несколько неуверенных и неуклюжих шагов назад, Ханц коснулся своей груди, в которой зияла достаточно крупная дыра, размером с кулак взрослого человека. Даже Бертольд не сумел заметить, что именно случилось в тот момент. — Скот… — прозвучал столь холодный и невероятно бесчувственный голос, что даже Бертольда проняла эта отрешенность и пустота. — Как же давно я не слышал этого слова… Гробовую тишину мгновенно прервал очередной пистолетный выстрел, а голову ошарашенного и ничего непонимающего Ханца мгновенно разорвало на множество кусочков, крупные ошметки которых раскидало в разные стороны. Тело, получив очередной резкий импульс, лишь безвольным грузом рухнуло на окрашенный кровью асфальт, продолжая нервно дергаться и содрогаться. — Слабак… Ошарашенный и одновременно удивленный взгляд Бертольда мгновенно устремился в сторону, откуда и исходил этот невероятно холодный и ужасающий голос. И, слегка приглядевшись, он все же смог обнаружить того, кто атаковал их. Каждый новый шаг человеческой фигуры отдавал глухим и достаточно громким эхом, а его весьма расслабленная и уверенная походка была невероятно отточенной и плавной. Довольно длинный и темный плащ, который скрывал хорошо слаженное и крепкое тело человека, слегка развевался слабыми потоками проходящего мимо ветра, позволяя вампирам заметить ярко-красные прошивки эффектной и весьма броской военной формы. Чуть выше, в районе груди, также можно было заметить и довольно крупные золотистые инсигнии, что свидетельствовали о том, что этот человек был отнюдь не простым рядовым солдатом. Его левая рука, облаченная в белоснежную перчатку, коснулась армейской фуражки, которая имела такие же ярки, как и военная форма, прошивки и цвета. Он слегка поправил ее, от чего его черные локоны, которые чуть выглядывали из-под головного убора, приобрели еще более хаотичный и неряшливый вид, чем ранее. Бертольд прекрасно знал, что означал этот броский цвет, а также внешний вид самой формы, в которую был облачен этот человек. «Истребитель вампиров… Нет… Этот человек из «Лунного демона», — пронеслись первые мысли в голове Бертольда. Человек медленно приблизился к лежащему вампиру, тело которого нервно и истерически содрогалось, словно его объяло жгучим пламенем солнечного света. Каждое новое движение Ханца, которое отчетливо отдавало невероятным безумием, было переполнено лишь сплошной адской болью и безысходностью. Даже если он и был лишен голоса, который, в чем не сомневался Бертольд, давно бы уже заполнил улицы истерическим и полным отчаяния криком, его непрекращающиеся муки отчетливо демонстрировали остальным то, через что проходил этот обреченный аристократ. На лице парня появилась улыбка. Хотя нет… Бертольд не смог бы назвать это улыбкой. Скорее уж, это безумное и полное удовольствия выражения лица могло принадлежать лишь опасному и ужасающему хищнику, который все же смог отыскать долгожданную жертву. И теперь, вцепившись в нее мертвой хваткой, он лишь продолжал наблюдать за безумной предсмертной агонией вампира. Ни капли сомнения… Ни тени сострадания… Лишь холодный, бесчувственный, а также полный невероятной ненависти и злобы взгляд. Словно бы эти два изысканных и прекрасных изумруда давно уже утратили столь необходимый им блеск и цвет, став слишком тусклыми и безжизненными, как давно погасшие угли в камине. — Слишком просто… — прозвучал холодный голос человека, в то время, как тело Ханца успело превратиться лишь в кучку серого пепла. Бертольд невольно сглотнул, продолжая с шоком и удивлением всматриваться в фигуру этого… этого чудовища. Возможно, внешне этот человек и выглядел, как обычный и непримечательный смертный, коих было сотни и тысячи, но исходящая от него ужасающая аура и невероятное давление попросту утверждали об обратном… Словно прямо перед ним был какой-то голодный и жаждущий крови монстр, которой после долгого заключения, наконец-то, вырвался на свободу. — Ублюдок! — очередной злобный и гневный голос мгновенно разорвал мертвую и подавляющую тишину. — Я сотру эту жалкую ухмылку с твоего лица, мерзкий человечишка! Барт, Мари, схватить это ничтожество! Вперед мгновенно устремились две белоснежные фигуры, которые очень проворно и на большой скорости приближались к неподвижной фигуре человека, который так и остался стоять на месте. Казалось, что его ничуть не пугало приближение двух вампиров, которые могли убить его в любое мгновение. А учитывая то, что оружием парня был крупный серебристый револьвер довольно странной формы, можно было и вовсе с уверенностью сказать, в чью именно пользу закончиться данный поединок. Конечно, увиденное ранее заставляло вампиров не спешить с поспешными действиями; они все еще не знали того, на что был способен этот человек, а также всех возможностей его проклятого оружия. Хоть у него и было оружие дальнего боя, от пуль которого они смогли бы с легкостью увернуться, их инстинкты по-прежнему не давали им сделать решающего хода. Поэтому, продолжая кружить вокруг него, словно стая голодных гиен, они искали подходящую возможность для внезапной атаки. — Предсказуемо… — он чуть вздохнул, а его голос, что был полон недовольства, в очередной раз был прерван пистолетным выстрелом. Один из вампиров — молодой темнокожий парень лет двадцати пяти — мгновенно утратил равновесие и на огромной скорости, кубарем, врезался в близжайшую бетонную стену, с легкостью проломив ее. Вторая же, светловолосая высокая девушка, с удивлением взглянула на молчаливого человека, успев остановиться. — ТЫ!!! — ее лицо исказилось от ненависти и злобы. — Ты заплатишь за это! Она мгновенно выхватила меч из ножен, а затем, быстро сорвавшись с места, девушка на невероятной скорости устремилась прямиком к человеку, намереваясь закончить этот нелепый фарс всего лишь одним единственным ударом. Бертольд знал, что обычному человеку было не под силу увернуться от этой атаки, не говоря уже о том, чтобы попытаться отразить ее. Лишь полный глупец и идиот стал бы искушать судьбу и предпринимать какие либо действия в тот момент. Вот только увиденное полностью ошарашило его… Когда девушке оставалось буквально несколько шагов до цели, фигура парня слегка сместилась вбок, позволив бледному клинку пройтись в невероятной близости от его тела. Глаза Бертольда мгновенно расширились. И причиной этому был не удар, который не смог даже задеть человека… Лицо парня в тот самый момент украшала хищная улыбка. «С чего бы ему улыбаться в этот момент?», — пронеслось у него в голове. — «Возможно… Неужели…» В тоже мгновение все его инстинкты мгновенно и истерически взвыли, крича об грозившей девушке опасности. Вот только что-либо сделать или хотя бы помочь ей он так и не успел. Как только их тела оказались в невероятной близости, свободная рука парня, подобно хищной кобре, мгновенно вцепилась в глотку девушки. Она даже понять ничего не успела, как резкий хруст шейных позвонков мгновенно разорвал нависшую тишину. Тело девушки, слегка дернувшись, мгновенно ослабло и обмякло, безжизненно повиснув на сжимающей глотку руке. Конечно, данный «прием» не смог бы отнять жизнь у бессмертной нечисти, но вот обездвижить ее на несколько минут он вполне мог. — Вперед! — кто-то из вампиров неожиданно бросился вперед. Возможно, таким способом он намеривался воспользоваться эффектом неожиданности и тем, что взор человека был скрыт телом девушки. А быть может, он попросту хотел призвать своих товарищей для совместной атаки. Впрочем, верным оказалось именно второе. Еще пятеро вампиров, мгновенно покинув свои укрытия, направились в сторону человека, окружив его в небольшое кольцо. — Мусор… — рука парня лишь отбросила в сторону безжизненное тело девушки, словно оно ничего не весило для него. — Сдохни, скот!!! — вампир, что находился позади, решил атаковать первым. Он мгновенно приблизился к человеку и нанес достаточно быстрый удар по диагонали, намериваясь разрубить его тело, но холодная и бледная сталь в очередной раз прошлась в невероятной близости от лица смертного, который с легкостью смог избежать ее. Следом за этим ударом вампир чуть пригнулся, а затем с разворота нанес еще одну быструю атаку, пытаясь таким образом отрубить ноги жертве. Но стоило только его мечу приблизиться к левой ноге человека, как прозвучал оглушительный пистолетный выстрел, а бледный клинок, издав резкий металлический звон, неожиданно сменил траекторию и пронзил асфальт. Вампир от неожиданности даже глаза раскрыл и с удивлением взглянул на человека перед собой. Такого он точно не ожидал; чтобы жалкий смертный смог отразить удар его меча всего лишь одним выстрелом? Для этого нужна была не только невероятная точность и реакция, но и достаточно крупный калибр пули, который смог бы справиться с чудовищной силой вампира. Но даже все это вместе взятое все еще не довало точного успеха в такой опасной ситуации… Вампир, быстро опомнившись, намеривался снова атаковать, но человек был быстрее; его армейский ботинок нанес достаточно точный и быстрый удар по голове кровососа. Прозвучал очередной хруст ломающихся шейных позвонков, а ранее привлекательное лицо вампира мгновенно превратилось в кровавую отбивную. Тело бессмертного с невероятной силой отбросило в сторону ближайших бетонных руин, словно в него на максимальной скорости врезался грузовик. Остальные вампиры, чуть помедлив, все же решились атаковать. Каждый из них, судорожно сжимая клинок, бросился вперед, намереваясь уничтожить этого никчемного человека. Возможно, этот скот в их глазах и отличался о тех, которых они привыкли видеть перед собой, но он по-прежнему оставался лишь обычным и жалким смертным. К тому же их численное превосходство также было неоспоримым фактом, что лишь сильнее подпитывало желание бессмертных поскорее покончить с этим ничтожеством. На их лицах появились хищные и предвкушающие выражения. Каждому из них не терпелось поскорее сокрушить этот мусор, а затем, наблюдая за беспомощными и жалкими попытками сопротивления, вкусить его свежую и горячую кровь. Но стоило им сделать лишь несколько шаг, как человеческая фигура, не спеша, также начала направляться в их сторону. — Что за… — смог только произнести зеленовласый вампир, как его голос мгновенно прервал раздавшийся выстрел. Тело бессмертного неожиданно утратило опору, лившись одновременно обеих ног, и мгновенно рухнуло на землю. Из его уродливых и обезображенных культей, из которых торчали раздробленные куски костей и множество разорванных мышц, обильным фонтаном заструилась свежая и густая кровь. —МОИ НОГИ!!! — Следующий… Вампир, что находился от человека чуть правее, совершил достаточно быстрый и точный выпад, целью которого должна была стать грудь скота. Вот только стоило мечу приблизиться на достаточно близкое расстояние к телу смертного, как очередной пистолетный выстрел без каких-либо проблем смог исказить траекторию меча; холодная сталь прошлась в опасной близости от темного мундира, в то время, как тело вампира по инерции потянулось следом. Он, сделав лишь несколько крупных шагов, неожиданно врезался в приближающегося собрата, как и его меч, что с невероятной легкостью смог пронзить грудь ошарашенного вампира. Дыхание стоящего перед ним солдата неожиданно сперло, а из его горла вырвался едва слышимый стон, смешанный со свежей подступившей кровью. — Какого… — глаза вампира мгновенно расширились. В тоже мгновение раздался еще один резкий и оглушающий металлический звон, что мгновенно пронзил его слух невероятной и безумной какофонией. Казалось, что в тот самый момент в его голове словно что-то взорвалось, отдавая долгим и весьма звучным эхом. Из ушей вампира мгновенно хлынули небольшие ручейки свежей крови, в то время, как голову рядом стоящего собрата мгновенно разнесло на множество омерзительных кусочков, успев забрызгать его не только кровью, но достаточно крупными ошметками мозгов. Его горло неожиданно пронзила невероятно острая и ноющая боль. В глазах мгновенно потемнело, а затем, всего лишь через секунду, его взору предстало яркое и чистое голубое небо, по которому проплывали неторопливые, белоснежные и бархатные облака. Разум неожиданно быстро опустел, лишившись не только недавней ненависти и злобы, но и абсолютно всех стремлений и порывов. Даже адская боль, казалось, мгновенно отступила, стоило ему только взглянуть на эту небесную синеву. Рядом с ним что-то упало. Возможно, он бы не обратил на это внимание, но в тот момент любопытство взяло вверх. И стоило ему только взглянуть на это, как овальные зрачки мгновенно сузились, а его рот, пытаясь отчаянно что-то выкрикнуть, лишь беспомощно раскрывался и также быстры смыкался. Прямо перед ним лежало его собственное обезглавленное тело, из которого обильными потоками вытекала свежая и темная кровь. В месте, где ранее должна была находиться его голова, было лишь разорванное горло и торчащий окровавленный позвоночник. Каждое новое движение все еще «живого» трупа сопровождались хрустом десятков дробящихся и ломающихся костей, как и глухим звуком разрывающейся плоти и тканей. Впрочем, длилось это безумие не так уж и долго; бледные участки все еще чистой кожи успели охватить темные символы, в то время, как тело, резко выгнувшись, безвольно рухнуло и более уже не двигалось. А через мгновение его и вовсе охватило неторопливое синие пламя, что с жадностью впилось в новую жертву. Следующей атакующей была розоволосая девушка с короткой стрижкой. Ее меч, описав достаточно плавную, но очень длинную дугу, совершил ложный выпад; когда сталь должна была коснуться левого плеча цели, она неожиданно сменила траекторию, приближаясь уже к правому бедру смертного. Но даже ей, с ее непревзойденным мастерством и навыками, не удалось задеть плоти жертвы, так как меч промелькнул лишь в паре дюймов от тела человека. Оскалившись, девушка попыталась атаковать его снова, но стоило ей чуть обернуться, как она мгновенно замерла на месте; человек находился всего лишь в одном шаге от нее, сжимая занесенную на него руку. — Ах ты… — но договорить она не смогла. Голос мгновенно утратил силу, а тело неожиданно отказалось подчиняться, стоило ей только взглянуть в его глаза. В эти невероятно прекрасные, но вместе с этим совершенно пустые изумруды. Ее сковал ранее неведомый ей страх… Столь плотный и невероятно тяжелый, что ее тонкие и стройные ноги начали судорожно дрожать, пытаясь из-зо всех сил удержать ее прекрасное тело. Рука, в которой ранее находился клинок, невольно расслабилась, позволив оружию упасть на землю с глухим металлическим звоном. Казалось, что все ее естество попросту подчинилось этому… чудовищу. Ее инстинкты, которые продолжали истерически кричать ей об надвигающейся опасности, ее тело, которое одновременно испытывало и невероятную боль, и сладостное наслаждение. Каждая крохотная частичка ее организма словно бы полностью утратила над собой контроль, желая лишь одного — подчиняться стоящему перед ней «существу». Ее разум уже более не принадлежал ей… Человек расслабил хватку, позволив телу бессмертной пасть на землю. Девушка же, продолжая томно и тяжело дышать, из последних сил попыталась поднять голову, дабы еще раз взглянуть в те манящие и прекрасные глаза. Ее лицо приняло возбужденный и вожделенный вид, явно демонстрируя то, что она снова желала ощутить те невероятные и одновременно с этим противоречивые ощущения и чувства. И стоило ей только взглянуть на него, как в тоже мгновение рука человека одним точным ударом пронзила грудную клетку вампира. Послышался резкий и острый звук ломающихся костей и ребер, а асфальт позади нее успел окрасился свежей алой кровью. — Ах ты ублюдок! — прокричал еще один вампир. Оскалившись, синеволосый мужчина, сжимая клинок в руках, бросился на человека. Но стоило ему сделать лишь один единственный шаг, как по всей улице промчался резкий и оглушающий пистолетный выстрел. — АААА!!! МОЯ РУКА!!! — правую руку несчастного, в которой и находилось его оружие, попросту оторвало. Из обезображенной культи мгновенно хлынул довольно обильный и сильный фонтан свежей крови. — ЧЕРТОВ СКОТ!!! — Заткнись… — очередной выстрел прервал безумный крик вампира, лишив его головы. Бертольд не мог поверить во все увиденное. Казалось, что все это попросту походило на какой-нибудь невозможный сон, который мог быть лишь плодом его воображения. И разве такое вообще возможно? Разве может человек с такой легкостью уничтожить целый отряд вампиров, не получив при этом ни единого ранения? При этом орудуя лишь одним единственным пистолетом! — Всем силам в атаку! — внезапный приказ Бариэла смог привести его в чувства. — Он в меньшинстве! У нас есть шанс его уничтожить! — Есть! — Положитесь на нас! Пока уцелевшие остатки вампиров выбирались из укрытий и собирались с силами, чтобы снова атаковать человека, аристократ обернулся к темноволосому вампиру. — Слушай меня внимательно, Бертольд! Эти солдаты смогут выиграть нам немного времени, поэтому нам нужно бежать… — Нет. — Ты спятил?! — голос Бариэла был полон как злости, так и страха. — Ты же сам видел, на что способен этот скот, верно?! Сражаться с ним — сплошное самоубийство! — Плевать! — оскалился Бертольд. — Одумайся, идиот! Кто знает, что у него еще припасено?! А если он не один?! Самым лучшим решением будет... Его взгляд успел уловить какое-то движение. — Берегись! — рука Бертольда рефлекторно выхватила клинок из ножен и успела блокировать пистолетный выстрел, целью которого был Бариэль. Но даже так, он все еще ощущал дрожь во всем теле, когда смог отразить всего лишь один единственный выстрел. — Неплохо… — прозвучал голос человека. — Весьма неплохо… Взгляд Бертольда мгновенно впился в фигуру человека, рядом с которым уже валялось большее количество кровавых трупов. Все те вампиры, что должны были выиграть для них столь драгоценное время для побега, были попросту стерты с лица земли. — Нам нужно атаковать вместе… — шепотом произнес Бертольд Бариэлу, не отводя от человека взгляда. — Наших сил должно хватить, чтобы убить его… Бариэль лишь оскалился, но все же решился прислушаться к его словам; он мгновенно выхватил довольно крупный серебристый клинок из ножен и встал в боевую стойку, направив оружие на человека. — Решили сражаться? — казалось, на лице человека мелькнуло мимолетное удивление. — Довольно редкое явление, учитывая то, что я вам продемонстрировал. — его взгляд прошелся по все еще содрогающимся телам вампиров, которых постепенно покрывали черные письмена. — Да… — Прекрасно. — на лице парня сверкнула ухмылка, а его серебристый револьвер неожиданно вспыхнул золотистым пламенем. — Действуй… Единственное, что успел заметить Бертольд в тот самый момент — что-то белоснежно-золотистое. В глаза мгновенно ударило невероятно яркое, и вместе с тем, весьма ослепительное белоснежное сияние, что обильно разливалось по всей округе. Затем был внезапный и очень болезненный удар, что мгновенно отбросил ошеломленного вампира в сторону. Пролетев несколько метров в воздухе, его тело еще какое-то время кубарем прошлось по земле, пока он не врезался в груду обломков. Сплюнув подошедший сгусток крови, Бертольд мгновенно вскинул голову, чтобы отыскать Бариэла, но… — СТОЙ!!! НЕТ!!! ПРОШУ!!! В том месте, где ранее находился аристократ, была лишь фигура громадного золотистого волка, тело которого было охвачено белоснежными языками колыхающегося пламени. Высотой чуть больше двух метров в холке, его массивное и крепкое тело нависало над все еще сопротивляющемся Бариэлом, который всеми силами пытался вырваться из-под его лап, что с чудовищной силой вжали переломанные конечности вампира в асфальт. Огромные челюсти волка, в которых мелькали ряды белоснежных и длинных клыков, слегка изогнулись, приняв весьма ужасающий, но вместе с тем довольный оскал. И в тоже мгновение — это чудовище вцепилось в свою жертву, с невероятной жадностью и наслаждением разрывая тело все еще сопротивляющегося Бариэла. Ужасающие и истерические крики заполнили ближайшие улицы мертвого и пустующего города, прогоняя довольно ленивую нависшую тишину. Воздух мгновенно наполнился отвратительным и удушающим смрадом, что отдавал примесью железа и чего-то протухшего. И с каждым новым щелчком челюстей волка, в разные стороны отлетали довольно крупные куски бледной плоти, за которой тянулись весьма длинные кровавые ленты, а также весьма изуродованные и перемолотые конечности, что окрашивали абсолютно все в ярко-алый. Но в один момент волк неожиданно остановился. Его массивная фигура слегка встрепенулась, а громадная голова медленно поднялась вверх. Затем, не спеша, он развернулся к неподвижному и все еще наблюдающему Бертольду. С его окровавленного золотистого меха каждый раз срывались довольно крупные капли темной крови, подобно дождю осыпая находящийся под ним асфальт алой влагой. В ярко горящих и искрящихся топазах монстра горели огромное наслаждение и невероятный азарт, перемешанные с безумным желанием все пожрать и уничтожить. А его невероятная и гнетущая аура и вовсе заставляли вампира содрогаться и трястись в страхе перед этим чудовищем. Казалось, что весь образ этого мистического и ужасающего волка как будто пришел из древних мифов и легенд, которые были так хорошо известны Бертольду. В его довольно окровавленных челюстях находилось полностью пережеванное и изуродованное тело Бариэла, на безжизненном лице которого застыло выражение неописуемого страха и ужаса. Волк, встретившись с вампиром взглядом, лишь лениво прорычал, а затем неожиданно отбросил от себя остатки уже мертвого аристократа. Тело вампира, пролетев несколько метров в воздухе по дуге, с мокрым и весьма омерзительным звуком плюхнулось прямо перед ним, окрасив сухой и серый асфальт яркими и алыми «красками». Глаза Бертольда невольно взглянули на некогда великого и известного аристократа. Все его тело было попросту перемолото и не имело ни единого живого места; у трупа полностью отсутствовала вся нижняя половина тела, в то время, как руки заменяли довольно безобразные и весьма уродливые культи разной длины; широкая грудь мужчины была разорвана в клочья и местами даже не имела нескольких пар ребер, как и многих жизненно важных органов, что ранее находились в ней; довольно привлекательно, но слегка побитое морщинами лицо вампира выглядело весьма уродливо и безобразно, местами не имея довольно крупных кусков плоти на щеках и челюстях, а также довольно крупного клочка волос и скальпеля на голове. Он нервно сглотнул. Все его тело мгновенно сковал невероятный и ужасающий страх, которого он ранее никогда не испытывал. Руки, в которых находился сероватый и длинный меч, лишь продолжали нервно дрожать, едва удерживая оружие перед собой. Впрочем, Бертольд даже не был уверен, что этот клинок вообще сможет нанести хоть какой-нибудь значительный урон находившейся перед ним твари. Даже его хваленные храбрость и хладнокровие, которые не раз помогали ему выйти живым из множества тяжелый битв, мгновенно исчезли, а разум, в котором совсем недавно было множество хитрых планов и успешных стратегий не только для битвы, но и побега, неожиданно быстро опустел. «Бежать», — лишь только одно слово звонким эхом разносилось у него в голове, побуждая вампира к поспешным действиям. Верно… Ему нужно бежать. Не важно куда, лишь бы подальше от этого проклятого места. Конечно, Бертольд был более чем уверен, что находящаяся перед ним тварь также была очень быстра. Возможно, сдвинься он сейчас хотя бы на пару дюймов, она наверняка бы набросилась на него и разорвала в клочья, как Бариэла. Вот только это не столь сильно пугало его, как по-прежнему безвольное и застывшее тело, которое наотрез отказывалось повиноваться его командам. Словно бы кто-то иной полностью подчинил его себе, оставив в покое лишь разум бессмертного, таким образом заставляя вампира испытать беспомощность и бессилие перед истинной мощью и силой. — Хочешь сбежать? — за его спиной неожиданно прозвучал довольно приятный и насмешливый голос. В нем отчетливо чувствовалась насмешка и превосходство. —Неужели благородный бессмертный вампир, трусливо поджав хвост, испугался человека? Бертольд мгновенно развернулся. Это движение вряд ли можно было назвать осознанным или намеренным. Скорее, все произошло чисто на рефлексах; его рука, совершив достаточно быстрый и точный удар, машинально нацелилась в жизненно важные точки, которые могли быть ближе всего для удара. Вот только стоило мечу приблизиться к телу жертвы, как сталь неожиданно быстро остановилась, а затем и вовсе со звонким металлическим звуком разлетелась на множество крохотных и бледных осколков. Бертольд, шокированный увиденным, совершил несколько крупных и быстрых прыжков назад, намеренно разорвав между ними дистанцию. Конечно, его весьма сильно впечатлило то, что стоящая перед ним «особа» без каких-либо особых усилий смогла голыми руками сломать его меч первого класса, чья прочность была в разы выше, чем у высококачественной человеческой стали. Но пугало его не это; в тот самый миг, когда он оказался с ней рядом, все его инстинкты дружно и одним общим воплем затрубили ему об невероятной надвигающейся опасности, в то время, как он всем своим нутром смог прочувствовать просто колоссальную жажду крови и разрушения. Казалось, что простой он с ней еще пару секунд, и его жизнь наверняка бы оборвалась в тот самый момент. Продолжая сжимать уже сломанный и абсолютно бесполезный клинок, он нервно взглотнул. Его глаза, что были полны шока и удивления, вцепились в невысокую фигуру стоящей перед ним молодой и весьма привлекательной девушки. Внешне она выглядела лет на шестнадцать, не более. Ее довольно стройное, но чуть худоватое тело все еще не обладало столь необходимым ей шармом взрослой женщины, как и нужными «объемами» в «определенных» местах. Впрочем, этот недостаток по-своему скрывала ее довольно дорогая и роскошная одежда, что напоминала собою черное вечернее платье с коротким подолом, что лишь подчеркивала довольно прекрасное и невинное девичье тело. Ее лицо имело чуть островатые, но довольно миловидные и легкие черты, а кожа, что была слегка бледноватой, придавала девушке образ некой изысканной и дорогой куклы. Ее шелковистые и весьма длинные волосы были скреплены позади в один длинный свисающий хвост и обладали довольно ярким и насыщенно-золотистым оттенком, чем напоминали собою водопад льющегося чистого золота. Ярко-алые глаза, подобно двум ярким и дорогим рубинам, искрились огромной уверенностью, могуществом и небольшой игривости. Хотя, если чуть присмотреться, то в них также можно было отыскать и огоньки азарта и легкого возбуждения, что были смешанны с жаждой крови и разрушения. Она чуть улыбнулась, слегка обнажив пару длинных и белоснежных клыков. Затем, бросив быстрый и чуть насмешливый взгляд на крупный кусок наконечника в правой руке, что была облачена в черную бархатную перчатку, она с легкостью отбросила его в сторону. — Не двигайся и будь послушным мальчиком. Всего за одно единственное мгновение она успела оказаться рядом с ним. Ее прекрасная и ослепительная улыбка, что отдавала примесью азарта и наслаждения, стала чуть шире, стоило ей лишь коснуться его груди. Ее нежное и легкое прикосновение вызывало дикую дрожь и волнения по всему телу, в то время, как все его инстинкты неожиданно взбунтовались и завопили. Но стоило ему совершить лишь крохотное движение… — Иначе… Ее левая рука мгновенно вцепилась в глотку вампира. Хватка была столь ужасающей, что даже перехватила дыхание, в то время, как тело Бертольда, беспомощно барахтаясь и сопротивляясь, с легкостью оторвалось от земли. Затем ее легкая и веселая улыбка неожиданно быстро исчезла, как и окружающая ее аура беззаботности и озорства; на лице девушки появился несвойственный человеку или вампиру хищный оскал, в то время, как исходящая от нее чудовищная аура наполнились невероятной жаждой крови. Она, чуть склонив голову вбок, некоторое время наблюдала за реакцией вампира, а затем и вовсе оторвала ему правую руку. Бертольд, силой подавив в себе весьма болезненный крик, издал едва слышимый мучительный стон. Из его свежей раны мгновенно хлынула яркая алая кровь, в то время, как он, злобно оскалившись и рыча, подобно раненному дикому зверю, пытался уцелевшей рукой остановить обильное кровотечение. — Все еще недостаточно... — в ее голосе ощущалось недовольство. Хватка неожиданно ослабла, позволив вампиру снова оказаться на земле. — Хм… Придумала! — она неожиданно улыбнулась, а затем и вовсе беззаботно и радостно рассмеялась, подобно обычному человеческому ребенку. В тоже мгновение ее нога без какого-либо сожаления и жалости с невероятной силой впечатала его тело в асфальт. И с каждой новой секундой сила, что с чудовищным давлением вдавливало его в дорогу, становилась лишь сильнее. — Хм-м-м… — она хищно улыбнулась, чуть облизнув розовые губы. — Все еще сопротивляешься? — Иди… к черту! — выдавил из себя Бертольд. — Вот как. — девушка слегка задумалась. — Тогда мне стоит стать немного серьезнее. — на ее лице отобразилась серьезность. — «На колени!» Все тело Бертольда неожиданно пробила холодная и непонятная дрожь. Некогда сильное желание сопротивляться и бороться неожиданно резко пропало, а в его голове звонким эхом проносились недавно сказанные девушкой слова. Тело, словно поддавший чьей-то воле, медленно и не спеша начало двигаться, не смотря на все попытки сопротивления хозяина. А затем, чуть поддавшись вперед, вампир принял низкое сгорбившееся положение, преклонившись перед стоящей златовласой девушкой в догэдза. — Такому жалкому мусору такая поза в самый раз. — она лишь весело усмехнулась, в то время, как на его склоненную голову ступила стройная нога девушки. — Каково это — пресмыкаться и преклоняться передо мной, мусор? Бертольд лишь продолжал нервно и злобно скалиться, пытаясь приложить все свои силы, дабы вырваться из лап этой девушки. — Как интересно. — ее нога с силой вжала голову вампира в асфальт, с легкостью проломив его. — Надеюсь, ты будешь покрепче того корчившегося и вопившего куска мяса. Ведь я собираюсь вдоволь с тобой «поиграть»! — Заканчивай со своими извращенными играми. — прозвучал недовольный и одновременно холодный мужской голос неподалеку. — Он мне живой нужен. — Я-я.. Я поняла, Юу! — некогда властная, дерзкая и даже хищная девушка неожиданно быстро пропала, сменившись на робкую и очень взволнованную девочку. Парень же, лишь вздохнув, приблизился к все еще склонившемуся вампиру. — Подними его. — Х-хорошо… — она мгновенно схватила Бертольда за волосы, подняв его голову. Только сейчас он смог рассмотреть этого человека поближе. Как он ранее и предполагал, этим темноволосым молодым зеленоглазым парнем, что совсем недавно атаковал их и уничтожил всех вампиров почти что в одиночку был никто иной, как Хякуя Юичиро. Тот самый человек, ради которого и были собранные все убитые аристократы, включая его самого. Бертольд лишь оскалился и хотел было плюнуть в лицо этому человеку, но внезапный удар армейского ботинка в грудь мгновенно заставил его «задуматься» о своих манерах и положении. А учитывая то, что удар был весьма болезненным и сильным, проломив ему несколько пар ребер, а также довольно «плохое» настроение этого человека, то стоило ожидать и куда более радикальных мер. В чем Бертольд даже ни на секунду не сомневался. — Меня интересует лишь один вопрос: для чего был собран весь этот бесполезный мусор? Суровый и тяжелый взгляд человека, казалось, заглядывал куда-то вглубь, выворачивая оттуда все, что только возможно. И если с этим Бертольд еще как-то мог бороться, то вот исходящее от парня давление и аура попросту лишали его каких либо мыслей или желаний сопротивляться. Даже находившаяся рядом девушка, которая держала его голову, неожиданно сглотнула и чуть отвела взгляд в сторону, не говоря уже о самом Бертольде, который даже вздохнуть не мог, не то, чтобы пошевелиться или сказать что-нибудь. — Я… — попытался выдавить из себя Бертольд. — Не скажу… — Акоги. Девушка, слегка кивнув, с силой впечатала голову вампира в асфальт, образовав в нем еще один неглубокий кратер. Затем, подняв окровавленную физиономию вампира, она совершила еще один удар, вложив в него еще больше сил. Но стоило ей только в очередной раз поднять голову, как легкий кивок парня известил ее о том, что с вампира достаточно. — Скот… — выдавил из себя Бертольд. Конечно, Бертольд прекрасно осознавал то, в каком именно положении он находился. Любая дерзость или простое молчание в данной ситуации были равносильны самоубийству, и лишь полный идиот стал бы испытывать удачу в надежде на лучший исход. Возможно, любой другой вампир на его месте, наверное, уже давно бы все выложил, чтобы хоть немного облегчить свою скорую и неизбежную участь. К тому же, имелась крохотная, но все же какая-никакая вероятность того, что ему удастся выйти живым, если он все расскажет. Вот только в такой исход Бертольд совершенно не верил, учитывая то, с какой ненавистью и злобой стоящий перед ним человек уничтожал его собратьев. Причиной, по которой Бертольд пытался спровоцировать этого смертного была довольно проста — он пытался добиться своей скорейшей смерти, таким образом надеясь унести всю находившуюся у него информацию вместе с собой на тот свет. Ведь никому по силам разговорить мертвого. — Уверен? — спросил парень, присев рядом с ним. В тоже мгновение в его правой руке успел материализоваться серебристый револьвер. — Ты ведь видел, на что способно это проклятое оружие? Бертольд хотел было снова сдерзить ему, но внезапно раздавшейся выстрел мгновенно прогнал прочь это сильное желание. По всему его телу в тот же момент пробежала легкая и чуть покалывающая дрожь, которая впоследствии переросла в невероятно острую и колоссальную боль, что резкими и быстрыми импульсами расходилась от правой ноги по всему его телу. Казалось, что в тот самый момент множество достаточно мощных и весьма болезненных зарядов электричества, которые без какого-либо сожаления и жалости мгновенно разрывали все его внутренности и клетки, прожигали его из внутри, оставляя после себя лишь довольно противное и жгучее ощущение слабости. Ошарашенный взгляд Бертольда мгновенно пал на источник боли, в то время, как его чуть овальные зрачки моментально сузились до двух невероятно тонких столбиков, которые, казалось, вот-вот утонут в красной радужке; правую ногу, чуть ниже колена, попросту разорвало на множество мелкий кровавых ошметков. — Это особенность моего демона. — начал парень, игнорируя весьма болезненные стоны вампира. — Даже крохотной царапинки будет вполне достаточно, чтобы яд смог проникнуть в тело жертвы. И стоит ему попасть в кровь, как процесс разрушения будет уже не остановить. — он чуть усмехнулся. — Думаю, ты сейчас прекрасно это прочувствуешь. Бертольд, едва сдерживая себя, с силой оскалился, пытаясь таким образом подавить приступы колоссального количества разрывающей его тело боли. И если уродливой культи, которую уже успело покрыть множество черных символов, он почти что не чувствовал, то вот те участки, которые постепенно приобретали достаточно темный оттенок, словно бы разрывало на множество крохотных частичек, которые затем снова собирались воедино, чтобы в очередной раз разрушиться. И так сотни, нет, тысячи раз за каждую пройденную секунду времени. — У тебя не более пяти минут, пока яд не достигнет твоего мозга. — человек ухватил ворот его разорванного плаща, чуть приблизив лицо Бертольда к себе. — И поверь мне, эти пять минут покажутся для тебе целой вечностью, за которую ты успеешь испытать все виды и оттенки боли. Бертольд через силу усмехнулся. Возможно, со стороны это могло показаться проявление силы воли, учитывая то, через что сейчас проходил вампир. Ведь, в отличии от остальных жертв, он все еще не разу не поддался болезненному крику, продолжая лишь нервно и злобно скалиться, подобно дикому животному. — Плевать… — казалось, что Бертольд попросту выплюнул эти слова через силу. — Ты ничего не узнаешь… Парень, лицо которого так и осталось холодным и бесчувственным, лишь оттолкну его, а затем медленно поднялся. Его тяжелый и одновременно сухой взгляд лишь чуть задержался на фигуре покалеченного вампира, после чего, чуть усмехнувшись, человек сделал лишь несколько небольших шагов в сторону. Глядя на него, Бертольд не был уверен, что сказанные им слова хоть как-то смогли задеть или же рассердить этого человека. Да и за все время их небольшого «разговора», лицо парня ни разу не дрогнуло или же шевельнулось. Словно бы он носил застывшую мрачную маску, под которой, скорее всего, и скрывалась истинная личность этого смертного. И эта самая личность, как смог почувствовать Бертольд, была… В какой-то момент боль неожиданно ослабла, что очень сильно поразило Бертольда. Некогда напряженное и содрогающееся тело смогло немного расслабиться, что позволило измученному вампиру вздохнуть с облегчением. Множество темных символов, что до этого упрямо и жадно поглощали его плоть, также остановились, застыв на месте. — Что это… — но договорить Бертольд не смог. Все его тело в один миг резко содрогнулось, в то время, как все мышцы неожиданно быстро напряглись и сжались, словно готовясь к чему-то. И стоило только Бертольду задуматься об этом, как его пробил достаточно мощный и весьма болезненный импульс. Всего лишь одного единственного импульса было достаточно, чтобы мгновенно выбить не только весь воздух из его легких, но и лишить некогда сопротивляющегося вампира воли сражаться. Символы, что до этого покорно ждали нужного момента, мгновенно зашевелились, разрывая и с жадностью пожирая каждый новый участок бледной кожи. А из глотки стонущего вампира, спустя лишь секунду, мгновенно вырвался весьма болезненны и истерический вопль, что был переполнен отчаянием и ужасом. — Как мило… — улыбка златовласой девушки стала еще шире, подобно довольному выражению какого-то маньяка или убийцы. — Похоже, что он готов говорить, Юу. Парень, что находился всего в нескольких шагах от корчившегося и вопившего вампира, ничуть не изменился в лице. Казалось, что в тот момент ему было совершенно плевать на устроенное «представление». Хотя, быть может, он и вовсе утратил какой-либо интерес к уже обреченному заложнику. — Сколько вас здесь? — прозвучал холодный голос человека. — Чет… четверо… — выдавил из себя Бертольд. — Ты лжешь. — неожиданно раздавшийся голос девушки был невероятно холоден и полон отвращения. Ее ранее веселое и насмешливое выражение лица исказилось недовольством и легкой злостью. И в тоже мгновение она с легкостью оторвала ему левую ногу, отбросив вырванную конечность в сторону. — Будь внимателен в своих словах, так как за каждую ложь я буду лишать тебя конечностей. — Ш-шестеро… — сдерживая болезненные стоны, ответил Бертольд. — Хороший мальчик.— лицо девушки снова приняло выражение беззаботности и веселия. — Где остальные? — Р-рядом… Рядом с муниципалитетом… — голос вампира был прерывистым и сбивчивым. — Готовят ловушку для… для людей… — Людей? — казалось, что эти слова смогли заинтересовать стоящего перед ним парня. — Люди… люди решили провести очередную… зачистку… Парень, немного задумавшись, неожиданно отошел от них, чем успел удивить златовласую девушку. — Что-то случилось, Юу? — в этот раз в женском голосе Бертольд смог уловить нотки тревоги и даже заботы. — Неужели там… — Да. — прервал ее парень. — Думаю, нам стоит их навестить. — Значит, этот мусор тебе больше не нужен? — неожиданно произнесла девушка, бросив на вампира довольно жадный и голодный взгляд. — Тогда могу я «съесть» его? — Как хочешь. Бертольд, невольно взглотнув, не мог поверить в услышанное. С одной стороны, это немного радовало аристократа, так как все его ужасающие страдания и мучения вот-вот прекратятся. Но с другой стороны, он был полон сомнений и тревоги, ведь ситуация, в которой находился аристократ, была не самой радужной. В большинстве случаев, вампиров, которым не повезло оказаться в плену у людей, ждал лишь один единственный и возможный исход — смерть. В этом Бертольд ничуть не сомневался. Вот только какой именно будет его смерть? Быстрый и безболезненной или же преисполненной болью и отчаянием? Этого вампир не знал. Конечно, была еще небольшая вероятность того, что его могла ожидать и другая, более болезненные и мучительная участь — стать людской подопытной крысой для различный и весьма извращенных опытов. Хотя в такой исход Бертольд верил с трудом. В тоже мгновение он был отброшен в сторону неожиданной ударной волной, которая снесла его, как какой-то отброшенный в сторону мусор. Вампир, пролетев кубарем по земле несколько метров, врезался в груду крупных бетонных обломков, чуть проломив их. В глазах неожиданно потемнело. Тело, по которому пробежал слабый болезненный импульс, лишь чуть вздрогнуло, в то время, как несколько костей разорвали нависшую тишину резким хрустом. Он быстро сплюнул подошедший сгусток крови. Чуть шевельнувшись, он попытался выбраться из обломков, но стоило ему чуть наклониться, как тело неожиданно отказалось двигаться дальше. Зрение, которое смогло вернуть былую четкость и ясность, мгновенно позволило рассмотреть то, что именно не позволяло ему выбраться из бетонных обломков; несколько стальных и чуть согнутых арматурин торчали из его груди, тем самым приковав его к месту. Неподалеку послышалось довольно рычание. Бертольд неожиданно сглотнул. Ему не нужно было гадать или задумываться о том, что именно это было. Впрочем, от этого было не легче. Он и вовсе предпочел бы не знать ответа на этот вопрос, вот только… Перед глазами мелькнула громадная тень, и в тоже мгновение массивная челюсть с силой сжала его грудь, с легкостью ломая множество ребер и костей. Ряды белоснежных клыков, подобно острым и длинным мечам, безжалостно пронзали его плоть, разрывая ее на длинные и кровавые лохмотья. Кровь, подобно бушующему и нескончаемому фонтану, обильно покидало его тело, как и различные органы, которые были не в силах более удержаться в груди вампира. С каждой новой секундой его разум и сознание постепенно теряли силу. Некогда острая и резкая боль уже давно сменилась холодным ощущением пустоты и безразличия. Его отчаянный и громкий вопль мгновенно утратил былую силу, сменившись едва слышимым и безобразным хрипом. Лишь омерзительно чавканье и клацанье челюстей все еще не позволяли полностью забыться, хотя и это и длилось всего лишь мгновение. Мгновение, которое стало для Бертольда последним.