Серафим конца времен - Иная история...

Юичиро выжал из Урагири практически весь доступный максимум, раздвинув границы дозволенного до противного хруста в собственных венах. И цена за это была соответствующая: с каждым новым наручем, с каждой пластиной нагрудника, с каждым сантиметром пульсирующей брони, его лицо становилось бледнее, а в воздухе расцветал яркий и металлический запах свежей крови. Это была сделка с демоном внутри себя, где валюта — жизненная сила, а товар — мимолётное могущество. Однако результат был более чем достойным. Его тело будто бы покрылось вторым скелетом — из тёмно-багровой, живой и пульсирующей стали. Он дышал, сжимался в такт его сердцебиения и передавал каждому мускулу волну неестественной, почти болезненной мощи, выводя физические параметры за все мыслимые пределы. Но на этом Ючиро не остановился. Этого все еще было недостаточно. Позади него воздух взвыл от напряжения и резко содрогнулся. Из кровавого тумана, подпитываемого его же собственной кровью, возник Фантом — полупрозрачный, искажённый двойник, отливавший всеми оттенками багрового. Он был соткан из сгустков его крови, его боли и проклятой энергии. Самостоятельной личностью он не был, но стал идеальным инструментом в руках Урагири — второй парой глаз и ещё одним подспорьем в этой сложной битве. В руках этого Фантома мгновенно материализовалось новое «чудовище». Кошмарная, гипертрофированная версия Акоги: крупнокалиберная винтовка с массивным, светящимся изнутри алым стволом, извергающим сгустки концентрированного разрушения. Каждый снаряд нёс в себе миниатюрный взрыв погибающей звезды, готовый испепелить всё живое на своём пути. И тогда начался сущий ад. Юичиро рванул вперёд первым. Мощь тёмной брони значительно усилила носителя и превратила его рывок в стремительный полёт рассекающего пространство темного снаряда. С каждым толчком ноги асфальт под ним испарялся с оглушительным хлопком, оставляя после себя аккуратные, дымящиеся слепки в форме подошвы. Тоже самое произошло и с оружием в его руках. Алый клинок теперь был не просто «инструментом», он стал воплощением стихийного бедствия. От его низкого гула содрогался окружающий воздух, а траектории его движений будто выжигала в пространстве кровавые шлейфы. Всего один единственный взмах — и бетонная многоэтажка, словно колосс из песка, чуть содрогнулась. Затем её верхняя часть начала беззвучно сползать вниз, по идеальному, зеркально-гладкому разрезу, обнажая перепутанную арматуру и внутренности квартир, прежде чем грохнуться в облако пыли. Ещё один взмах — и стальные мачты ЛЭП, толщиной в человеческое тело, разошлись по линии среза, как мокрая ткань под бритвой, и рухнули, высекая из асфальта каскады ослепительных, бело-голубых искр. Клинок метался с безумной, нечеловеческой скоростью, оставляя за собой шлейфы кровавого света, застывающие в воздухе, словно раны, нанесённые самой ткани мира. Следом за ним в бой вступил Фантом. И если атака Юичиро была подобна яростному, хаотичному тайфуну, то его атака стала воплощением холодного, беззвучного апокалипсиса. Каждый выстрел массивного проклятого орудия порождал чёрную дыру в миниатюре: снаряды, похожие на сжатые до предела чёрные звёзды, вырывались из ствола с оглушительной, давящей тишиной и оставляли после себя раскалённые траншеи расплавленного бетона. Там, где они касались мира, материя попросту исчезала. Бетон, сталь, свет — всё бесследно поглощалось, оставляя после себя идеально гладкие, сферические пустоты. Лишь по краям этих зияющих провалов плавилась и стекала вниз раскалёнными, алыми потоками, смесь жидкого камня и искрящегося металла. Но даже этого безумия оказалось недостаточно. Аристократ двигался внутри этой адской бури подобно умелому дирижеру. Хаос, сконцентрированный вокруг него, казался лишь простой декорацией для его невозмутимого и смертоносного танца. Он не отступал перед безумными атаками Юичиро. Он читал их. Его холодный цепкий взгляд улавливал все микросокращения мышц, любое смещение центра тяжести за мгновение до удара. И тогда его тело совершало невозможное — отклонялось или смещалось в последний, немыслимый миг. Алый клинок проносился так близко, что жгучий раскаленный воздух свистел у самой его кожи, иногда срезая прядь светлых волос или край плаща, но так и не касаясь бледной плоти. На смертоносный шквал Фантома вампир отвечал с таким же изящным, почти игровым пренебрежением. Белоснежная сабля описывала в воздухе короткие, отточенные линии. Эти точные удары не стремились блокировать их — они ловко перенаправляли снаряды с фехтовальной точностью. Так, будто вампир отбивал ракеткой опасные, но вполне предсказуемые мячи. Снаряды, сбитые с намеченной траектории, взмывали высоко в небо, где разрывались беззвучными черными вспышками, или уходили в сторону, врезаясь в уцелевшие небоскрёбы. Там, вдалеке от эпицентра, они вырезали из бетонных конструкций идеальные сферы пустоты, вызывая медленные, почти величественные обрушения. Все движения блондина в тот момент были лишены какого-либо видимого усилия. В его плавности и точности взмахов читалась не просто легкость, а банальная скука. Усталость вечного игрока, изучившего все карты в колоде противника и уже предугадывающего каждый ход оппонентов. И в этой многовековой скуке созрело очень простое решение. В какой-то момент, в мертвой точке между сокрушительным ударом Юичиро и отточенным парированием очередной черной сферы, свободная левая рука Аристократа резко вытянулась в сторону Фантома. Жест был лишен всякой суеты, почти ленив, будто он смахивал пылинку с воздуха. Пальцы легко, без малейшего усилия, сжались в кулак. Не последовало ни яркой вспышки, ни рёва сокрушительного луча. Был лишь резкий, глухой хлопок, словно лопнул гигантский мыльный пузырь. И в тот же миг пространство между кулаком и Фантомом схлопнулось и ринулось вперёд единой, невидимой и абсолютной волной сокрушительной силы. Фантом не успел даже среагировать. Его тело, броня, оружие — всё это было стерто в одно мгновение. На месте осталась лишь идеально чистая, отполированная впадина в асфальте. Следом эта разрушительная волна ударила уже в стену здания позади. Каменная кладка, арматура, бетон… они превратились в тончайшее облако пыли и микроскопических обломков, которое на мгновение повисло в воздухе, прежде чем осесть тихим, зловещим снегом. И прежде, чем сознание Юичиро успело ухватиться за ужасающую пустоту на месте Фантома, Аристократ уже перешёл в наступление. Первый удар — короткий, похожий на укус, пришёлся по наручу на левой руке Юичиро. Тёмный металл, выдерживавший ранее сокрушительные нагрузки, сперва треснул, а потом мгновенно испарился в дожде раскалённых осколков, обнажив онемевшую руку. Второй удар — правой ногой, почти невидимый для глаза. Целью стала поножа на левой ноге. Темную броню сперва свернуло внутрь, будто она была из жести, а не из закалённого прочного сплава, а потом разорвало на грубые куски, слетевшие с ноги как ненужные лохмотья. И наконец — третий удар. Аристократ сделал плавный шаг вперед, и всё его тело, от кончиков пальцев до плеча, стало единым оружием. Прямой, аккумулирующий всю инерцию удар кулаком пришёлся точно в центр нагрудника. Тёмно-багровая пластина, сердце его защиты, не выдержала. Она будто взорвалась изнутри, разлетевшись на тысячи острых чешуек, как хрупкое стекло под сверхзвуковой волной. От удара Юичиро отбросило назад, и он рухнул на одно колено, оставляя на асфальте длинные борозду в потрескавшемся асфальте. Всё, что было выковано ценой собственной крови и огромных усилий — вся эта иллюзия огромного могущества — была обращена в пыль всего за несколько ударов. Юичиро так и замер, оглушённый не столько болью, сколько ошеломляющей быстротой наступившего конца. Он стоял среди дымящихся обломков собственного могущества, снова обнажённый, снова хрупкий, снова — всего лишь мальчишка перед вечностью, воплощённой в улыбающемся вампире. Неприятная мысль пронзила его сознание с леденящей ясностью, отсекая все посторонние иллюзии. Ему не победить. Даже с помощью Одержимости, даже предложи он Урагири еще больше крови — итог все равно будет один. Он бился против настоящего чудовища, которое превосходило его на целые порядки, на целые эпохи опыта и силы. Победа? О победе тут не могло быть и речи — лишь бы выжить, и то ценой невозможного. И тогда в глубине его существа, среди обломков гордости и пепла ярости, созрело отчаянное, самоубийственное решение. Вызвать всех. Всех трёх Демонических Императоров разом. Он отчётливо понимал последствия этого решения: его тело может не выдержать такого наплыва чужеродной, бушующей мощи. Кости треснут, сосуды лопнут, плоть будет рваться по швам. Но хуже всего придётся Ядру — кристаллизованному источнику его проклятой силы. Тройной Призыв создаст безумную перегрузку, способную расколоть его, как перемороженное стекло. Но иного выхода в данной ситуации просто не было. Либо битва до победного конца, каким бы тот ни был. Либо — конец. Расчёт был предельно прост: совокупной мощи трёх демонов должно было хватить… Нет, не на победу — на подобное даже рассчитывать не стоило, учитывая мощь и арсенал этого ублюдка. Нет, сил рогатых должно было хватить, чтобы нанести хотя бы один серьёзный удар, который заставит этого монстра отступить и выиграет ему столь драгоценное время на побег. Это была ставка ва-банк, где его жизнь была лишь разменной фишкой. Однако была одна серьезная проблема. Чтобы воплотить этот план в жизнь, нужно время. Секунды на концентрацию, на подавление взаимоистребляющих инстинктов Императоров внутри себя, на формирование удара. Аристократ, с его безумной скоростью и сверхчеловеческим восприятием, так просто этих секунд не даст. Их нужно было вырвать. Купить любой ценой. — Сакура! Время! Мне нужно несколько секунд! — крикнул Юичиро, и в его голосе, сквозь хрип и боль, прозвучала не просьба, а приказ. Она всё это время стояла в стороне, прижавшись к уцелевшей стене, — не из страха, а из холодного понимания: её вмешательство в схватку двух монстров будет подобно попытке остановить лавину голыми руками. Но сейчас она кивнула. Один раз, резко. В её алых глазах не было страха, лишь ледяная решимость и тень предчувствия. Это действие вызовет последствия. Большие последствия. Возможно, даже необратимые. Но выбора у них все равно не было. Этот аристократ не оставит ее в живых. Он сотрёт ее с лица земли и заберёт Юичиро, как вещь. Этого Сакура допустить не могла. Ни за что. — Не медли! — только и выкрикнула она в ответ, и её фигура растворилась в всплеске ало-багровой энергии. Оружие Первого Ранга — «Кровавая Лунария». Ритуал её активации был предельно прост: собственная кровь в обмен на Силу Меча. Ведь оружие аристократов — не бездушный инструмент, а живое существо, выкованное в забытые века алхимиком, чьё имя уже давно уже исчезло в песках времени. Подобный клинок — не просто слуга, а надежный союзник. Он сам избирает хозяина, жадно питается его жизненной силой и в ответ одаривает могуществом, сравнимым с силой Высших Аристократов. И Сакура заплатила эту цену без колебаний. Из скрытого механизма на её предплечье, с которым был сцеплен меч-тофну, вырвались острые, чёрные шипы. Они впились в её запястья с холодной, ритуальной точностью. Струйки тёмно-рубиновой крови, несущей в себе отзвуки силы её древнего рода, устремились по капиллярам рукояти, наполняя клинок. Металл впитывал её, как губка, и в ответ начинал светиться изнутри, окрашиваясь в ярко-алый, пульсирующий цвет свежей крови. Когда меч наконец-то насытился, он отплатил своей хозяйке. Волна чудовищной мощи, древней и неумолимой, хлынула обратно в Сакуру. Её мышцы обратились стальными канатами, сухожилия зазвенели, а сознание пронзила ледяная ясность. Она не просто стала сильнее — она преобразилась. Теперь она была живым воплощением смертоносного урагана из лезвий, где каждый её вздох был свистом рассекаемого воздуха, а каждое движение — идеальной траекторией убийства. Время вокруг неё будто замедлилось, оставив лишь её и цель. Сакура бросилась на Аристократа, выкладываясь на все сто, двигаясь с такой скоростью, что оставляла после себя застывшие во времени кровавые скульптуры из собственной энергии. Но пропасть между ними была не просто велика. Она была абсолютна. Её подавили в первые же секунды. Аристократ даже не изменился в лице. Его движения были такими же размеренными, будто он отгонял назойливую муху. Один небрежный взмах — и её клинок вместе с правой рукой по преплечье исчезли, отлетели куда-то в сторону. Второе движение — её бок вспорол невидимый клинок воздуха, обнажив рёбра. Третий удар — пинок, сломавший колено с сухим щелчком. Это были не просто раны. Эта была демонстрация. Каждая рана на ее теле — наглядный урок о том, насколько же она ничтожна перед ним. Но этих трёх искажённых, наполненных агонией мгновений хватило. Пока Сакура, истекая кровью, падала на колени, Юичиро судорожно втянул в себя воздух и залпом проглотил несколько таблеток. Горечь и химический холод растеклись по его горлу, а затем — незамедлительный взрыв внутри. Тело взвыло в немом протесте. Кости затрещали, суставы сдавило неестественной нагрузкой, а из глаз, носа и рта хлынули тёмные, вязкие сгустки свежей крови. Внутри него будто взорвался адский реактор, чудовищный синтез трех враждующих Одержимостей. Через каждую клетку, каждую нервную нить хлынул безумный, всесжигающий поток проклятой энергии, угрожающий разорвать его на атомы. Но Юичиро не сдался. Стиснув зубы до противного хруста, он вцепился в этот хаос сознанием, как в узду бешеного зверя. Его воля, закалённая годами боли и потерь, сжалась в стальной кулак, обуздывая бешеный поток, принуждая его течь по чётким, проложенным им каналам. Это была не просто борьба — это была калибровка, мучительная шлифовка собственного существа под невыносимым давлением посторонних сил, чтобы три разрушительные стихий начали работать в унисон. Бывший наследник Хиираги не стал медлить ни на миг. Пока эхо крика Сакуры ещё висело в воздухе, он разорвал внутренние шлюзы и изверг из себя проклятую энергию. Из клубов синего пламени, вырывавшихся из его рта и ран, материализовался Пробуждённый Никушими. Демон пробился в реальность, исказив пространство вокруг себя рычанием вневременной ярости. — Закрой его! — хриплый приказ Юичиро слился с рёвом сущности. Никушими в тот же миг ответил на зов носителя. На этот раз явилась не сферическая клетка, а монолитная конструкция в форме огромного голубого куба. Юичиро влил в её создание огромное количество проклятой энергии, едва ли не осушив себя до предела. Кристалл абсолютной изоляции сомкнулся вокруг русского аристократа с таким давлением, что даже воздух жалобно затрещал. И это сработало. На пару драгоценных, невыносимо долгих секунд. Изнутри донесся низкий, яростный гул, подобный скрежету тектонических плит. Темница неожиданно содрогнулась, и по её поверхности, как молнии по ночному небу, побежали яркие, синие трещины. Этих драгоценных секунд вполне хватило для Сакуры. Истекая кровью, она смогла отскочить к Юичиро и тут же завалилась рядом с ним на землю. Левая нога, державшаяся лишь на клочьях сухожилий и осколке кости, предательски вывернулась под немыслимым углом и теперь бессильно волочилась, как бесполезный балласт. Оторванную руку, всё ещё сжимающую в спазме эфес меча, она с силой прижала обратно к кровавому культе, заставляя ткани срастаться под давлением. Что касалось зияющей дыры в боку, сквозь которую просвечивали обломки рёбер, — вампирская регенерация уже начала свою кропотливую работу, стягивая обрывки плоти. Но это был медленный, мучительный процесс, требующий спокойствия и времени. А времени у них не было ни капли. Воздух уже сгущался от новой, надвигающейся угрозы. — Убей его! — мысленный приказ был похож на смертельный приговор. В ответ на этот приказ вокруг темницы с низким гулом возникли десятки искривлений пространства. Они зависли в воздухе, подобно жерлам артиллерийских орудий, готовые обрушить на «цель» всю свою потустороннюю мощь. И в то же миг они "выплюнули" все содержимое. Голубые снаряды, не подчинявшиеся законам физики, легко пронзали стены «Темницы», как если бы свет проходил сквозь стекло — не оставляя следов, не тратя энергии, просто игнорируя само понятие преграды. А внутри замкнутого пространства начался абсолютный ад. Град гиперзвуковых копий, ударяясь о противоположную стену «Темницы» отражалось, меняя траекторию без потери энергии, и снова устремлялось к цели. Воздух рвался и сшивался обратно в какофонии неслышимых взрывов — зрелище, которое можно было наблюдать лишь по искажённому, дрожащему свечению стен под бесконечным, безумным обстрелом. Но она не продержалась и пары секунд: «Темница» в какой-то момент вновь треснула, а потом и вовсе разлетелась вдребезги с оглушительным треском разбитого стекла. Следом за «Темницей» разлетелись и искривления пространства: мощная ударная волна «развеяла» их в мириадах сверкающих частиц.