Серафим конца времен - Иная история...

НЕМНОГИМ ПОЗЖЕ: Юичиро пришёл в себя от сильной тряски, отголоски которой до сих пор гуляли по его телу. Каждая треснувшая кость, каждая разорванная мышца — они гудели от этой мощной вибрации, сливаясь с собственной, внутренней дрожью где-то глубоко внутри. Защитная сфера к тому времени уже успела рассеяться, оставив разбитого создателя наедине с холодом, мраком и хрупкой, предательской плотью собственного тела. Но не Сфера была главной проблемой в тот момент. Тело безумно тряслось, будто внутри бушевала смертоносная чума, выжигающая остатки силы. Холодный пот ручьями стекал с лица, смешиваясь с пылью и запекшейся кровью. Сердце колотилось в грудной клетке с такой бешеной, хаотичной силой, что каждый удар отдавался в висках ударами молота, угрожая разорвать череп изнутри. Зрение застилала пелена — мир плыл, распадаясь на цветные пятна и тени. Сжав зубы до противного скрежета, Юичиро предпринял дерзкую, почти самоубийственную попытку подняться. И в тот же миг всё его существо сковала мучительная боль. Резкая, пронзительная, исходящая из самых глубин сломанных костей, разорванных мышц и перегруженного до предела Ядра. Белая вспышка яростно ударила по хрупкому сознанию, едва не отбросив его обратно в тёмную, манящую бездну небытия. Но он выдержал. Подавил внутренний крик, превратив его в хриплый, сдавленный стон. Через силу, через туман в голове и спазмы в животе, Юичиро предпринял ещё одну попытку подняться. Ноги едва держали тело. Каждое крохотное движение грозило обрушить его обратно на землю. Но ему все-таки удалось приподняться. Точнее, навалиться всем весом на ближайшую стену туннеля, упершись в неё уцелевшей левой рукой. Правая... он бросил на неё беглый взгляд. Она безжизненно болталась вдоль тела, неестественно вывернутая, тёмная от грязи и запёкшейся крови. Сломана. Начисто. И тогда новый спазм, на этот раз уже из глубин желудка и лёгких, вырвался наружу. Его вырвало. Густой, тёплой смесью собственной крови и чего-то мерзко-чёрного, маслянистого, пахнущего сожжённой плотью и пеплом. Он так и стоял, согнувшись, пока судорожные толчки выбивали из него последние остатки содержимого, оставляя после себя только горький вкус поражения и физической разрухи. Закончив с мучительной «очисткой» организма, Юичиро грубо вытер рот испачканным рукавом, оставив на ткани грязный багрово-чёрный мазок. С трудом сфокусировав зрение, он огляделся. Картина, открывшаяся ему, была достойна самых мрачных кошмаров. Он находился в городской канализации. Точнее, в той редкой части подземного лабиринта, которой посчастливилось уцелеть после обрушения заклинания Никушими. Воздух тут был густым, насыщенным запахом сырости, тлена, ржавчины и чего-то ещё — едкого, химического, словно здесь смешались все отходы цивилизации. По правую руку нависал грандиозный, хаотичный обвал. Глыбы бетона, переломанные стальные балки, обрывки проводов и городской мусор сплелись в единую, непроходимую массу, намертво перекрывающую путь. Скорее всего, именно оттуда, сверху, через этот пробой, его и швырнуло сюда чудовищной силой ударной волны. По левую руку туннель все ещё сохранял некое подобие цельной формы. Стены и свод были испещрены густой сетью трещин, похожих на кровеносные сосуды умирающего гиганта. Повсюду зияли дыры — от небольших пробоин до огромных провалов, сквозь которые были видны другие, более глубокие и высокие уровни этой подземной преисподней. Через одни отверстия лился тусклый, пыльный свет с поверхности, рисующий в подземном мраке призрачные, дрожащие столбы, в которых кружились мириады пылинок. Через другие с шипящим рёвом хлестали потоки мутной, грязной воды, несущие с собой обломки и пену. Где-то выше, судя по громкому, нарастающему гулу, прорвало магистральные трубы. Теперь они безостановочно изливали в канализационные каналы бурлящий поток — чудовищную смесь мутной воды под давлением, технических стоков, ржавчины и нечистот. Уровень этой ядовитой жижи уже заметно поднимался, и её гулкое журчание наполняло туннель зловещим эхом. Туннель жалобно заскрипел, осыпался мелкими камнями. С каждым новым толчком где-то вдалеке по нему пробегала судорожная дрожь. Неизвестно, сколько ещё продержится это шаткое равновесие. Любая новая трещина могла спокойно обрушить несущий свод. И тогда он окончательно станет частью этого подземного саркофага, заживо погребенный под тоннами бетона, стали, труб и всего того дерьма, что десятилетиями копилось в этих туннелях. Нет. Нужно было уходить. Сейчас. Пока туннель ещё держался. Но сперва нужно было найти «пропажу». Усталый взгляд вновь скользнул по подземному туннелю. Долго искать не пришлось — «пропажа» нашлась уже через пару секунд, неподалеку, в луже грязной воды. Сакура лежала без сознания, а её лицо, обычно столь надменное, было бледным и расслабленным. Скорее всего, она здорово приложилась головой во время безумной тряски, когда Юичиро успел в последний миг притянуть её к себе, в защитную сферу Никушими. К счастью, быстрый осмотр не выявил явных ран. Разве что дуреху немного потрепало: одежда местами изорвана, а на бледной коже проступили темные синяки и ссадины. Закончив с беглым осмотром «местных достопримечательностей», Юичиро вновь сосредоточил всё внимание на правой руке. Картина была безрадостной. Плечевой сустав неестественно выпирал. Явно вывихнут, раз вся рука от плеча болталась, как пустой рукав, повинуясь лишь гравитации и толчкам его тела. Но хуже всего досталось предплечью. Оно было согнуто пополам под немыслимым, отвратительным углом. Обе лучевые кости сломались, пробив кожу в двух местах острыми, окровавленными обломками. Из рваных ран хлестала непрерывная струя тёплой крови, забрызгивая грязный пол и его ботинки ярким алым цветом. Подобная рана не была смертельной. С его ускоренной регенерации, даже в истощённом состоянии, кости быстро срастутся, а плоть — затянется. Это лишь вопрос времени… которого у него сейчас попросту не было. Ни минуты, ни даже секунды в запасе. Каждый удар сердца в груди был отсчётом, а каждый скрип туннеля над головой — немым напоминанием. Особенно сейчас, в его текущем положении. Подобная потеря боеспособности была смертельно опасна. И ладно бы пострадала левая рука. Но нет — это была именно правая. Ведущая. Та самая, что прекрасно знала вес и баланс любого созданного оружия. Да, на подобные случаи Юичиро обучался фехтованию на обе руки — холодный расчёт всегда требовал быть готовым к любой возможной ситуации. И левой он вполне мог бы разобраться со всякой мелочью, с голодными гулями или рядовыми вампирами. Но победить настоящего противника, того, кто представляет существенную угрозу, — с левой рукой, это было из области самоубийственных фантазий. И это с тем учетом, что он до сих пор находился на вражеской территории. Едва ли не в самом сердце чужой земли, кишащей мерзкими кровососами. А ведь среди них вполне могли оказаться и те самые монстры, для которых его текущее состояние было бы сродни подарку. «Кстати, о монстрах...»  Эта мысль тут же напомнила ему о том белобрысом ублюдке. В том, что эта тварь выжила, Юичиро ни секунды не сомневался. Существа подобного калибра так просто не умирают от падения небесной глыбы. Но вот в каком он сейчас состоянии… это был уже другой вопрос. Хорошо, если копье Никушими его знатно потрепало. В идеале — надолго вывело из строя. Но внутренний параноидальный голос уже вовсю шептал: «Он не подставится так просто. Даже если копье зацепило этого ублюдка… его регенерация на порядки выше моей. Он восстановится за пару минут. Если уже не восстановился.» Именно поэтому потеря правой руки была столь критична. Пока он здесь стоит, размышляя, тот аристократ уже может спускаться в эти туннели по его же кровавому следу. Нужно было как можно быстрее решить эту проблему. Схватив левой рукой повреждённое плечо, Юичиро болезненно поморщился — боль прострелила по всему телу, как электрический разряд. Но колебаться было некогда. Собрав волю в кулак, он с силой дёрнул плечо назад и вверх. «ХРУСТ!» Звук был глухим, влажным и невероятно громким в тишине туннеля. Сустав с щелчком встал на место, и по руке разлилась волна ослепительной, белой агонии, от которой в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Он едва не зарычал, стиснув зубы так, что они, казалось, вот-вот треснут. Звук, вырвавшийся из его горла, был похож на сдавленный хрип зверя в капкане. Но он сдержался, не позволив боли вырваться наружу полновесным криком. Полдела сделано. Теперь перелом. Взяв поврежденное предплечье, Юичиро осторожно, но твёрдо зафиксировал его в правильном положении, игнорируя новый всплеск боли. Затем сосредоточился, заставив вытекающую кровь застыть на мгновение, а потом медленным, плавным обратным потоком вернуться в рану, образовав в ней пробку. Это давалось с огромным трудом. Проклятая энергия была на исходе, лишь жалкие крохи плескались в его жилах, но выбирать не приходилось. Регенерация, подхлёстываемая этой энергией и его собственной волей, тут же принялась за дело. Но данный процесс был мучительно медленным. Юичиро чувствовал, как обломки костей, скрежеща, смещаются навстречу друг другу, как разорванные мышцы и сухожилия начинают стягиваться, как кожа по краям раны зудит и сшивается. Понадобилось пару долгих, мучительных минут, чтобы рука обрела хотя бы видимую целостность. Но она все еще была далека от идеала. Даже просто сжать кулак было немыслимо: малейшее напряжение отзывалось жгучей болью. Но кости держались. Этого было достаточно. Теперь — фиксация. Используя остатки вытекшей крови, Юичиро обернул ею зону перелома. Кровь быстро сгустилась, затвердела, образовав твёрдый, тёплый кокон, похожий на фиксирующий гипс из тёмного янтаря. С помощью левой руки и зубов он грубо оторвал длинную полосу ткани от своего изорванного плаща, скрутил её в прочную ленту и перекинул через шею, соорудив простую перевязь. И уже после — аккуратно уложил в нее сломанную руку, прижав к груди. Теперь она была зафиксирована, защищена и могла спокойно продолжать восстановление, пока он будет двигаться. Не идеал, конечно, но на первое время сойдет. Закончив с импровизированной первой помощью, Юичиро медленно поплёлся в сторону Сакуры. Каждый шаг давался ему с большим трудом, словно он шёл не по бетону, а по густой смоле. Его всё ещё штормило — мир безумно качался, ноги каждый раз подкашивались, а в ушах стоял постоянный звон. Но он все равно заставлял себя двигаться. Даже если каждое движение отзывалось во всём теле безумной, мучительной болью, даже если сознание неустанно молило о передышке. Спящая розоволосая красавица по-прежнему не подавала признаков сознания. Её дыхание было ровным, но глубоким, будто она ушла глубоко в себя. Главное — жива. Всё остальное — вроде её комфорта, достоинства, возможных претензий — было сейчас абсолютно неважно. Подойдя к ней вплотную, Юичиро не стал искать удобного способа захвата. Единственной рабочей рукой он грубо схватил девушку за ворот её одежды, почувствовав под пальцами тонкую ткань и хрупкость ключиц. Затем, собрав остатки сил, сильно дёрнул на себя. К счастью, тело Сакуры было практически невесомым в ее текущем состоянии. Так что он спокойно перекинул её через здоровое левое плечо; её голова и руки безвольно свесились у него за спиной. Резкое движение отозвалось острой, рвущей болью в едва зафиксированной правой руке и рёбрах. Юичиро болезненно оскалился, на мгновение зажмурившись, но не издал ни звука. Просто чуть поморщился, втянув воздух сквозь стиснутые зубы. И, не проверяя, удобно ли там Спящей Принцессе, продолжил путь. Шаг за шагом, превозмогая дрожь в коленях и тяжесть на плече, он двинулся вглубь уцелевшего туннеля. Навстречу темноте, не зная, что его ждёт впереди, но твёрдо зная одно — оставаться здесь означило сдаться. А сдаваться он не умел. Сперва туннель вёл прямо. По узкой, давящей и залитой зловещим полумраком подземной тропе. Через метров пятьдесят он резко ушёл влево, словно пытался сбросить с хвоста невидимого преследователя. Затем последовала ещё парочка крутых, бессмысленных поворотов — то направо, то снова налево. Зигзаги были лишены всякой логики, будто архитектор этого подземного лабиринта проектировал его в бреду или намеренно старался сбить с толку любого, кто рискнёт сюда забрести. Если, конечно, такие дураки вообще находились. И лишь после этой хаотичной пляски туннель выпрямился. Он открылся в огромное, монументальное пространство. Один сплошной и невероятно длинный проход, уходящий в непроглядную темноту, с высоким, арочным сводом, который терялся в тенях. Его размеры подавляли — он был в разы больше всех предыдущих ходов. Это была Центральная канализационная линия. Юичиро понял это сразу. Главная артерия города, его сокрытая, гниющая аорта. И, как и положено больной артерии, она была забита. Завалы состояли не только из привычного мусора — пластиковых пакетов, обломков мебели, ржавых банок. Между ними виднелись и останки. Толи людей, толи чего-то ещё более жуткого. Понять уже было невозможно. От «них» практически ничего не осталось — лишь раздробленные, почерневшие кости, утопающие в иле, да редкие клочья догнивающей, бесформенной плоти, похожей на заплесневелое тряпьё. Но хуже всего тут был запах. Физически осязаемый, густой, как суп. Застоявшаяся канализационная вода с её едкой химической гнилью. Сырая, сладковатая вонь разлагающейся органики. И сквозь всё это — примесь протухшей, металлической крови, въевшейся в стены и пол. Юичиро едва не задыхался от этого смрада. Его обоняние, обострённое до сверхчеловеческих пределов проклятой кровью и долгими тренировками, было в этой ситуации не даром, а сущим проклятием. Каждый оттенок этой адской парфюмерии врезалась в его мозг с болезненной чёткостью, вызывая спазмы в желудке и затуманивая сознание. Это был тот самый случай, когда острый нюх оборачивался против своего владельца, впиваясь в его же собственную чувствительность. Он так и шёл, стиснув зубы, стараясь дышать ртом, мелко и поверхностно, но смрад всё равно пробивался внутрь, отравляя каждый вдох. Но уже через несколько мучительных минут, впереди, там, где туннель несколько сужался, бывший наследник Хиираги наткнулся на некое подобие защитных баррикад… или то, что от них осталось. Громоздкие укрепления из мешков с песком, различного мусора, стальных листов и колючей проволоки — все это было попросту сметено. При виде этого рухнувшего ограждения складывалось стойкое впечатление, что их не просто проломили, а сквозь них именно прорвались. Это явно не всадники апокалипсиса. Те твари, при всей своей мощи, просто не забрались бы сюда — размеры не позволяли. И не вампиры — слишком уж грубая работа для кровососов. Нет, здесь, судя по всему, побывало именно зверьё. Примитивное, голодное и движимое лишь чистыми инстинктами. Об это твердили грубые, глубокие следы когтей на металле и бетоне. Небольшие, но многочисленные вмятины в укреплениях, стенах и полу, словно кто-то отчаянно пытался попасть по верткой цели из огнестрельного оружия. Повсюду также валялись и рваные ошмётки — обрывки одежды, лоскуты плоти и оторванные, уже начинающие гнить кости, разбросанные с небрежностью, которая говорила не об убийстве, а о поглощении на ходу. И трупы. Сначала единичные, но их становилось всё больше по мере приближения к баррикаде, где мертвецов скопилось огромное множество. Они лежали, сидели прислонившись к стенам или были просто размазаны по полу. Гниющие тела самых разных степеней целостности: от почти целых до бесформенных мешков из кожи и костей. И все, как один: обглоданные, расчленённые, деформированные до неузнаваемости. Картина не боя, а погрома, пиршества чего-то, что не знает ни тактики, ни милосердия. Не теряя бдительности, Юичиро медленно, шаг за шагом, продвигался к разрушенному укреплению. И с каждым метром количество мертвецов только росло, а их запах — смесь гниения, экскрементов и смерти — становился гуще, почти осязаемее. Воздух был наполнен тихим жужжанием мух и скрежетом чего-то, что копошилось в этих гниющих останках. — Гули… — произнёс он сквозь зубы, и в его голосе звучало не просто отвращение, а глубокая, холодная брезгливость, смешанная с пониманием новой, приземлённой, но от того не менее смертоносной угрозы. Жалкие и уродливые недопотомки низших вампиров, чьи тела не смогли пережить мучительный процесс обращения, а разум — падения в голодное безумие. Само их омерзительное существование напоминало жалкий сбой в системе этого прогнившего мира. Поодиночке — слабые, почти беспомощные. Но в стае, движимой единым инстинктом голода, они представляли нешуточную угрозу даже для закалённого отряда Истребителей, не говоря уже об одиночке с поломанной рукой и беспомощной ношей за спиной. Подобные твари часто оседали в таких местах. Городская канализация была для них идеальным убежищем: бесконечный, тёмный лабиринт с выходами по всему городу, где можно легко скрыться от «всадников апокалипсиса», патрулирующих поверхность. Здесь не нужно было бояться смертоносных солнечных лучей или внимания старших сородичей, которые смотрели на гулей с таким же отвращением, как люди на крыс. Чем не идеальные охотничьи угодья? Юичиро чуть нахмурился. Проницательный взгляд быстро скользнул по бойне, выхватывая новые детали. «Похоже, тварям просто «повезло» наткнуться на людское поселение в канализации». Чего, конечно, не скажешь о самих защитниках. Оборонительный рубеж был сметен чистой грубой силой. А среди мертвых тварей, которых тоже полегло немало, виднелись и иные останки. Те, от которых практически ничего не осталось — лишь потрёпанная одежда, раздробленные черепа и обглоданные кости. Вряд ли это были тела упырей. Гули, хоть и не брезговали каннибализмом в голодные времена, всё же предпочитали человечину. Особенно когда она была прямо под носом, беззащитная и кричащая от страха. Лёгким движением носка ботинка Юичиро перевернул одно из ближайших тел, откинув его на спину с тихим, влажным шлепком. Перед ним лежал человек. Мужчина, судя по остаткам одежды и структуре костей. Как понял Юичиро, этому защитнику импровизированного форпоста не посчастливилось оказаться в первых рядах при прорыве. Картина говорила сама за себя: лицевые кости были вмяты внутрь пустого черепа, образовав чашеобразную впадину. Следствие одного мощного, сокрушительного удара прямо в лицо. На груди — разорванный в клочья бронежилет, ткань и кевлар исчерчены множественными глубокими следами когтей. Живот был грубо вскрыт, словно консервная банка, и опустошён дочиста. А нижняя часть тела… её попросту не было. Словно её оторвали и выбросили за ненадобностью, оставив лишь рваный край позвоночника и клочья плоти. Практически та же ситуация, но с некоторыми отличиями, наблюдалась у ещё пары тел, валявшихся рядом. Одно было прижато к стене, его позвоночник неестественно выгнут, рёбра торчали наружу. У другого отсутствовала вся верхняя часть туловища, а ноги аккуратно валялись рядом. Закончив с беглым осмотром, Юичиро медленно поднял взгляд и уставился в зияющую дыру в разрушенной баррикаде, что вела вглубь туннеля. Ни шороха, ни рычания, ни звуков трапезы. Только тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь капаньем воды где-то вдалеке и собственным, слишком громким для этого места, дыханием. Тишина была даже слишком глубокой, нарочитой, будто сама тьма за баррикадой затаилась и теперь внимательно наблюдала, оценивая нового гостя. Судя по состоянию более-менее сохранившихся тел, — отсутствию сильного вздутия и начальным стадиям разложения тканей, — с момента нападения прошло не больше недели. Трупы ещё не вошли в активную, бурлящую фазу гниения, но уже уверенно перешагнули порог свежести. Это, в свою очередь, означало, что основная масса тварей, скорее всего, уже насытилась и покинула это место в поисках новых охотничьих угодий. «Если, конечно, стая не передумала и не решила осесть здесь насовсем», — промелькнула нехорошая мысль. Что же касалось их численности… Взгляд сам собой скользнул по груде мёртвых гулей, разбросанных среди человеческих останков. По скромным подсчётам, на виду лежало порядка тридцати-сорока голов. И это только те, что остались снаружи, не успев пробраться внутрь. Ещё процентов тридцать можно было смело приписать погибшим разведчикам. Тем, кто пал на дальних подступах или чьи останки уже растворились в иле. Итого: чуть больше пятидесяти мёртвых особей только при штурме. А теперь — ключевые вопросы, от которых зависела сейчас его жизнь. Сколько тварей прорвалось внутрь баррикад, когда оборона пала? Сколько выжило после новой бойни? И, самое важное, сколько решило остаться после того, как последний человек был загнан в угол, убит и съеден? Осталась ли здесь горстка падальщиков или в этих туннелях до сих пор обитает полноценная, голодная стая? Юичиро стоял неподвижно, слушая тишину, пытаясь уловить в ней какой-нибудь посторонний звук, само присутствие тварей. Но тишина вокруг не давала ответов, лишь зловеще подчёркивая каждую из этих возможностей. Прямо сейчас ему нужно было решить — пройти сквозь это потенциальное гнездо или искать другой, возможно, ещё более опасный путь. Юичиро недобро усмехнулся. Даже если брать самые грубые, самые пессимистичные подсчёты и допустить худший из вариантов — что вся стая, насытившись, решила остаться здесь, превратив это поселение в своё логово, — то внутри должно было находиться примерно такое же количество тварей, сколько полегло при штурме. То есть около пятидесяти голов. Довольно крупная стая. Даже очень крупная. Перспектива, которая совершенно не радовала Юичиро, учитывая его текущее состояние: разбитое тело, сломанную руку и выжатые до капли резервы проклятой энергии. И как вишенка на этом дерьмовом торте — балласт в лице розоволосой спящей красавицы на плече, абсолютно беспомощный и пахнущий свежей кровью. Яркий маяк для любого голодного существа в радиусе целой мили. Как, собственно, и он сам. Впрочем, выбора-то у него всё равно особо не было. Путь назад был заказан. Тот туннель, откуда он пришёл, мог в любой момент обрушиться или, что еще хуже, стать прямой дорогой уже спускающимся по его душу вампирам. В том, что кровососы решат заглянуть в эти омерзительные подземелья, Юичиро не сомневался ни на секунду. Если приспичит, они прошерстят весь город, но достанут его. Какая-то там канализация их точно не остановит. Поэтому оставался только один путь. Вперёд. Сквозь потенциальное логово гулей, сквозь тьму, смрад и тихое шевеление в тенях.