Серафим конца времен - Иная история...

Немногим раньше, в другой части подземной канализации… Очередная земная дрожь прошлась стремительной волной по длинному туннелю. Стены вновь содрогнулись, а с потолка снова посыпалась мелкая крошка и пыль. Такое происходило уже не в первый раз за последние часы, но каждый раз это вызывало внутри Котаро самые скверные опасения. А вдруг всё неожиданно обвалится? Стоит ли идти дальше по этому трещащему по швам коридору? Или, например, что именно стало их причиной? Твари, роющие где-то впереди? Вампиры, устроившие бойню наверху? Или опять тот ублюдок постарался? Мысли неслись подобно бурному потоку, каждый раз выдвигая всё новые и новые теории, одна страшнее другой, и не на шутку будоража и без того напряжённое воображение. Впрочем, это стало уже вполне привычным делом — жить в состоянии перманентной тревоги, где каждый звук мог быть последним. Откуда-то сверху снова осыпались мириады песчинок пыли и бетонной крошки, засыпая и без того грязную, потрёпанную, пропахшую потом и кровью военную форму. Однако это нисколько не заботило прижавшегося к тёмному углу парня, решившего перевести дух. Небольшие перебежки от укрытия к укрытию, в постоянной готовности к бою, выматывали не хуже длительных забегов. Особенно после всего пережитого. Ещё удивительно, как он на ногах ещё стоит после недавней одержимости, после потери крови, после всего этого кошмара. От одной только мысли об этом Котаро аж передёрнуло, а по спине пробежал холодный пот. Сбитое дыхание медленно пришло в норму, стало более-менее ровным и глубоким. Так что Котаро осторожно выглянул из-за угла, чтобы разведать дальнейший путь. Его острый взгляд быстро просканировал туннель. К счастью, тот был относительно свободен. Ни движущихся теней, ни сверкающих в темноте глаз, ни шорохов засад. Возможных и потенциальных угроз до сих пор не наблюдалось. Очередной прямой туннель, как и десятки до этого, пустовал, словно в нём и вовсе не было никакой жизни — ни своей, ни чужой. Вот только это совсем не значило, что угроз не было. Пережитый опыт и жесткая военная подготовка подсказывали одно и то же: лучше лишний раз подождать. Проверить всё. И только потом идти. Как говорится, лучше подстраховаться, чем оказаться застигнутым врасплох в этом аду под землёй. Выждав ещё немного, чтобы убедиться наверняка, Котаро наконец-то обернулся и подал знак тем, кто ждал в тени позади. Он слегка махнул рукой — жест был чётким, но плавным, словно подзывал к себе. Чуть позади, на некотором отдалении, из-за груды обломков, показались остальные члены его отряда. И все, как один, выглядели так, словно прошли через огонь, воду и медные трубы. В буквальном смысле этого слова. Лица были закопчённые, в царапинах и синяках, форма — изорвана и залита разными оттенками грязи и крови, а в глазах стояла смесь крайней усталости, боли и упрямой решимости выбраться из этого места. Как только отряд приблизился, сбившись в тесную, боевую группу у стены, Котаро, приглушив голос до шёпота, отчитался: — Впереди пока чисто. Ничего подозрительного не заметил. Шиноа кивнула в ответ. Её лицо в тот момент было напряжённым, но собранным. Она поудобнее перехватила руку Мицубы, обвив её вокруг своей шеей для лучшей опоры. Блондинка болезненно поморщилась. Из сжатых губ вырвался тихий, сдавленный стон. Но на этом все. Жалобы были роскошью, которую они сейчас не могли себе позволить. Несмотря на серьёзные раны и явный перелом ноги, Мицуба до сих пор продолжала стойко терпеть пронзительную, изматывающую боль и упрямо двигаться вперёд. Не без помощи Шиноа, конечно, но все же. Эта железная выдержка, достойная благородного рода, вызывала у Котаро неприкрытое, глубочайшее уважение. Мало кто в подобном состоянии мог проявить такую твёрдость духа. — Он долго не протянет, — вновь, тихо, но чётко, напомнила принцесса. Её взгляд был прикован к бледному лицу Кимизуки. Впрочем, даже без её напоминаний картина была очевидной и безрадостной. Пускай ему и оказали самую примитивную первую помощь, перевязав все открытые раны обрывками ткани, однако это была лишь временная мера. Жалкая попытка заткнуть дыры в тонущем корабле, способная лишь немного отсрочить неизбежное. Без должной медицинской помощи, — тех же стерильных бинтов, антибиотиков и, в идеале, хирурга, — Шихо долго не протянет. Открытые раны до сих пор сочились. Каждое движение, каждый перенос веса заставлял тёмно-красные пятна проступать на бинтах, окрашивая грубую ткань в тревожный алый цвет всё больше и больше. И это не говоря о критической потере крови. Цвет лица Кимизуки был мертвецки бледным, почти прозрачным. Его дыхание было медленным, поверхностным и едва заметным — ниточкой, которая могла порваться в любой миг. Пускай он всё ещё оставался в сознании, цепляясь за него одной лишь силой воли и, возможно, поддержкой своего демона, но это был лишь вопрос времени. Вопрос того, когда эта ниточка окончательно оборвётся, когда боль и слабость пересилят упрямство, и парень окончательно обессилеет, потеряет сознание и… всё. Чего ни в коем случае нельзя было допускать. Ведь потеря сознания здесь, в этом подземелье, равнялась смертному приговору. Котаро до боли сжал собственные кулаки. Ногти болезненно впились в ладони, но эта физическая боль была ничто по сравнению с бессильной яростью и тяжёлой горечью, что клокотали у него внутри. Операция с треском провалилась. Нет, она рассыпалась в прах, едва начавшись, будто карточный домик под дыханием бури. О её продолжении не могло быть и речи: каждый лишний миг на этом проклятом поле боя грозил не просто потерей инициативы, а полным истреблением. Они рисковали не только погубить уже истекающих кровью товарищей, но и самим навсегда остаться здесь, в грязи и мусоре. Юичиро оказался слишком силён. Этот горький осадок, этот привкус абсолютного бессилия был знаком ему ещё с с момента их первой встречи. Даже выложившись на полную, имея численное преимущество и целый арсенал отточенных тактик и заклинаний, они были безжалостно переиграны. Их не просто разбили — стёрли в пыль, растоптали по всем возможным фронтам, словно они были не отрядом элитных бойцов, а сборищем жалких салаг, осмелившихся тявкнуть на тигра. Котаро едва ли не распирало от ярости, настолько унизительным и беспощадным было это поражение. Каждое воспоминание о том, как их построения рвались одним ударом, как их лучшие атаки отскакивали от каменной непоколебимости врага, жгло изнутри желчью и стыдом. И словно мало было того унижения, но в дело неожиданно вмешались вампиры. Шансы на успех и так были невелики с самого начала, а в таком случает и вовсе стремились к нулю. Полный. Безоговорочный. Сокрушительный провал. Факт, который впивался в сознание, как ржавый гвоздь. Но глупо было продолжать думать об этом. Глупо и смертельно опасно. Тонуть в трясине собственного унижения и несостоятельности сейчас — значит подписать смертный приговор не только себе, но и тем, кто ещё дышит рядом. Стоило сосредоточиться на единственном, что ещё имело ценность: унести ноги. Вырваться из этого ада. И чем быстрее они это сделают, тем выше их шансы спасти Кимизуки. Мысль о товарище, чьё дыхание становилось всё тише и хриплее, пронзила Котаро острее любой боли. Каждое промедление, каждая потраченная на самобичевание секунда, стоили тех драгоценных мгновений, что могли сыграть в их пользу. Могли стать той хрупкой соломинкой, за которую ухватится и без того минимальный шанс на спасение. На успех. На то, чтобы эта ночь не стала для них всех последней. Он встряхнул головой, с силой выдыхая пар ярости и отчаяния. Его взгляд, ещё минуту назад полный недоумения и гнева, закалился, превратившись в осколок льда. Прошлое уже не имело значения. Тишину в полуразрушенной канализации, служившей им временным укрытием, нарушил чёткий и холодный голос Шизуки. — Мы должны добраться до ближайшей безопасной станции, — твердо заявила она, не оставляя пространства для дискуссии. — Запросим экстренный состав для эвакуации. Это единственный разумный выход. Её план был простым и безупречным с логической точки зрения. И именно поэтому он тут же натолкнулся на стену. — А как же задание? — голос Котаро прозвучал негромко, но в нём чувствовалась стальная жилка неповиновения. — Сомневаюсь, что нас погладят по головке и выдадут премию, если мы вернёмся с пустыми руками. Шизука медленно повернула к нему голову. Её взгляд был не просто раздражённым — он был исполнен холодного, аристократического презрения к такой прямой, солдатской глупости. Но Котаро лишь усмехнулся уголком рта, встречая этот взгляд без тени страха. — Если тебе плевать на свою жизнь, то пожалуйста, — её голос приобрёл язвительные, сладковатые нотки откровенного сарказма. — Вперёд. Я тебя даже останавливать не буду. — Она сделала театральную паузу, давая словам впитаться. — Вот только не тяни за собой остальных. Думаю, итак всем уже понятно… Она демонстративно оглядела всех присутствующих, но её взгляд, будто пригвоздив, заострился на Котаро. — …что нынешних сил, — и она подчеркнула эти слова, будто вбивая гвозди, — попросту не хватит, чтобы предпринять новую попытку. Только умрем зазря. И это я ещё не говорю о вампирах, что сейчас рыщет по городу. Её последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Напоминание о белобрысом аристократе и его свите было последним гвоздем в крышку гроба их амбиций. Тишину, последовавшую за этим, нарушил тихий, но твёрдый голос Шиноа. Она стояла, опираясь на стену, её лицо было серьёзным, а в глазах читалась усталая, но кристальная ясность. — Я согласна с Кирихарой-сан. Это задание… оно давно уже вышло за рамки наших сил и возможностей. Её поддержка, исходящая от лидера отряда, казалось, переломила хребет всякому сопротивлению. Котаро опустил взгляд, его кулаки разжались. Он понимал. Понимал лучше кого бы то ни было, глядя на искалеченную Аой и чувствуя ноющую пустоту в собственном истощённом ядре. — Значит… отступаем, — произнёс он тихо, сдавленно, словно выговаривая горькое признание поражения. Это были не слова солдата, а вздох загнанного в угол зверя, который наконец-то осознал, что капкан не разгрызть. Принцесса кивнула, её движение было коротким и деловым. — У нас нет иного выхода, — констатировала она, и в её тоне не было ни злорадства, ни сожаления. Только голая, неумолимая правда. Затем её взгляд снова устремился на Котаро, и на этот раз в нём читался не сарказм, а прямой, почти хирургический вопрос: — Или тебе хочется снова стать грушей для битья? — спросила она в лоб, без обиняков. — Прошлого раза не хватило? Ответом ей стал грозный, обжигающий взгляд, в котором бушевала целая буря эмоций — негодование, ярость, глухая и беспомощная злоба. Колкие и ядовитые слова рвались с языка, желая «ужалить» побольнее, выругаться и заставить эту высокомерную принцессу замолчать. Но язык будто онемел. Ибо Котаро понимал. Глубоко, до дрожи в костях, она говорила правду. Даже если он сейчас срывается с места и бросится в темноту по следам того ублюдка. Что с того? Что он, один, сможет сделать? Котаро не был дураком или оптимистом. Он прекрасно понимал: такого монстра не победить ни простым желанием, ни грубой силой, тем более в одиночку. Если уж они целым отрядом, со слаженной тактикой не справились, то он один… Даже с несколькими усилителями в крови, даже с отголоском силы Демонического Императора, гудящим в жилах, — вряд ли что-то сможет. Скорее всего, он вновь станет лишь грушей для битья, как и предрекла эта принцесса. Или, что хуже, — бессмысленно погибнет. И в том, что тот ублюдок прикончит его без малейших колебаний, у Котаро даже тени сомнения не было. Но одно дело — понимать головой. Совсем другое — это чувства. Эмоции, что рвутся из груди наружу, клокочут в горле горьким комом. Не так-то просто заглушить и успокоить это рвущееся наружу, животное желание — отомстить. И в особенности сейчас, когда история, казалось, цинично повторяется. Когда этот кошмар вновь происходит с его друзьями, с его товарищами, прямо у него на глазах. А он, поклявшийся когда-то положить этому конец, стоит здесь. Беспомощный. Снова. И чувствует, как бессилие точит душу острее любого клинка. Такое попросту невыносимо… Это тихий вопль внутри, от которого сводит челюсти и сжимается сердце. Это разрыв между желанием действовать и пониманием тщетности действия. Это адская пропасть, в которой он балансирует, чувствуя, как ярость бьётся о скалы реальности, разбиваясь в кровь и осколки. И в центре этого шторма — спокойное, почти безразличное лицо принцессы, напоминающее ему зеркало, в котором отражается не герой, а ещё одна потенциальная жертва, если он сделает неверный шаг. — Если мы хотим эвакуироваться, нужно действовать быстро, — решила вмешаться Шиноа. Её голос, обычно ровный и спокойный, сейчас звучал с металлической остротой. Она видела, как между Котаро и Шизукой нарастает молчаливое напряжение — усталость, боль и стресс делали своё дело. Нужно было пресечь это в зародыше, перенаправить энергию в нужное русло. Она обвела взглядом всех собравшихся в тусклом свете пробивающихся сверху солнечных лучей, подчёркивая каждое слово: — У нас раненные, которым требуется срочная медицинская помощь. Ещё и в дело вмешались вампиры. Не знаю, какие цели они здесь преследуют, но их появление сыграло нам на руку. Пока всё их внимание сейчас сосредоточено на недавнем… инциденте с Юичиро, у нас есть хорошая возможность, чтобы уйти тихо и незамеченными. Она сделала паузу, давая логике улечься в сознании остальных, прежде чем перейти к практическому плану. — Если я правильно помню данные последней сводки, то ближайшая безопасная станция, куда можно вызвать штатный эвакуатор, это… Хорита. Шизука, прислонившаяся к стене и до этого молча наблюдавшая, кивнула один раз, коротко и чётко. Её знание местности, пусть и поверхностное, было сейчас бесценным. — Вот только проблема в том, где именно она находится… — начал было Котаро. Но его тут же перебила Шизука. Она выпрямилась, и её голос, холодный и лишённый эмоций, прорезал воздух с неожиданной уверенностью: — Где-то неподалёку. В радиусе нескольких километров. Если выберемся на поверхность, я смогу сказать точнее. — Хорошо, — Шиноа одобрительно улыбнулась, и в этой улыбке было больше облегчения, чем радости. План, хоть и зыбкий, но появился. Цель была очерчена. — Тогда с планом определились. Осталось только найти выход наверх и… «ТУДУХ!!!» Звук был не похож ни на что из слышанного ранее. Это был не грохот обвала, а глухой, сокрушительный удар, будто гигантский молот врезался в самое сердце города где-то очень глубоко. За ним мгновенно пришла земная дрожь —стремительная, хлёсткая волна, которая пронеслась по всему туннелю, заставив содрогнуться старые стены и зазвенеть арматуру. Все мгновенно затихли, застыв в напряжённых позах. Это происходило уже не в первый раз за последние часы — отголоски того катаклизма, что устроил Юичиро. Но в этот раз всё было иначе. Пол под ногами завибрировал с такой низкой, рвущей частотой, что зубы заломило, а в желудке схватило спазм. Сверху с новой силой посыпались куски штукатурки, бетонная пыль и мелкие обломки, застилая воздух густым, удушающим облаком. Где-то вдали, в глубине туннеля, раздался глухой, протяжный скрежет — звук сдвигающихся масс. Казалось, это длилось целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд. И так же внезапно, как началось, всё стихло. Дрожь ушла, оставив после себя звенящую, оглушённую тишину, нарушаемую лишь медленным оседанием пыли и прерывистым дыханием раненых. Тишину в подземелье нарушил лишь ровный гул отдалённых толчков и тихое дыхание раненых. В этот момент голос Шиноа прозвучал чётко, но без лишней тревоги: — Кирихара-сан, не могла бы ты связаться со штабом, чтобы они выслали состав к станции Хорита? Шизука, до этого момента неподвижно наблюдавшая за обстановкой, кивнула — коротко и деловито. Её действия были выверены и лишены суеты. Она аккуратно усадила бледного, почти бесчувственного Шихо рядом со стеной, поправив его голову, чтобы он не свалился. Затем, бросив быстрый, оценивающий взгляд вокруг, отошла на приличное расстояние — достаточно, чтобы голос не нёсся эхом. Её пальцы скользнули во внутренний, плотно застёгнутый карман военной формы. Оттуда она извлекла новенькую, компактную рацию военного образца, матово-чёрную, с несколькими переключателями. Проверила её на работоспособность быстрым, привычным движением — индикатор тускло мигнул зелёным. Лишь после этого её пальцы принялись настраивать частоты, поворачивая диск с едва слышным щелчком. Она отвернулась, поднеся устройство к губам, и её голос снизился до неразборчивого, профессионального шёпота. Котаро не стал вслушиваться. Да и не мог — дистанция и намеренно приглушённый тон создавали естественный барьер. Возможно, это было сделано специально, словно она опасалась, что кто-то из товарищей по несчастью может уловить обрывки её секретных переговоров с начальством или, что более вероятно, с тайными каналами самого рода Кирихара. Впрочем, Котаро было плевать на её секреты. Его мысли крутились вокруг куда более насущной и тревожной загадки. Постоянные и ритмичные землетрясения. Они были уж слишком подозрительными, слишком рукотворными в своём упрямом повторении. О том, что те могли быть природного характера, речи не шло — одно, максимум два толчка можно было бы списать на остаточные напряжения в породе. Но такая частота? Это было неестественно. А раз так, значит, была причина. Но вот какая? И, что самое важное, — кто? Мыслительный процесс грубо прервал голос. Не внешний, а внутренний — пробивающийся из самых потаённых, тёмных уголков его сознания. Он звучал ехидно, молодо и знакомо до боли. — Все ещё думаешь о мести? — спросил этот голос, и в его тоне сквозила ядовитая игривость. Котаро не ответил. Не было ни нужды, ни желания вступать в этот бессмысленный диалог. Вместо этого он продолжал вглядываться в глубину длинного, погружённого в полумрак туннеля, который уже успокоился после последней серии толчков. Туннель ничем примечательным не отметился — лишь тишиной, пылью и мраком. Но едва устоявшееся внутреннее молчание было резко и бесповоротно разорвано. Внутри его головы, будто из ниоткуда, раздался мелодичный, звучный и неестественно чистый смех. Он был лишён веселья — в нём была ледяная, всеобъемлющая ясность. И в тот же миг мир вокруг начал меняться. Краски, — тусклые стены бетона, серые тени, багровые пятна крови, — стали стремительно блекнуть, выцветая прямо на глазах, словно старый фотоснимок на солнце. Течение времени словно загустело, стало вязким и тягучим, как мёд на морозе. А в какой-то момент оно и вовсе прекратило свой ход. Это стало очевидно по мельчайшей бетонной крошке, застывшей в воздухе, словно в янтаре. По Шизуке, замершей с рацией у рта в полуобороте. По Шиноа, чья рука на полпути к ране Аой остановилась, превратившись в статую. Было очевидно: уйти от этого разговора не получится. Реальность уже заморозилась, оставив его одного, — или не совсем одного, — в этом безвременье с тем, чей голос звучал теперь не внутри, а вокруг, заполняя собой остановившееся пространство. — Чего тебе, Наймаро? — голос Котаро прозвучал сухо, с явной гранью раздражения. Он выпрямился во весь рост, отрывая взгляд от бледного лица Шихо. Меньше всего в подземном аду, среди вони и приближающейся угрозы, ему хотелось вести эти отвратительные беседы именно с демоном. Наймаро никогда не говорил прямо. Даже если в его словах была истина, она всегда была завёрнута в несколько слоёв намёков, лжи и ядовитого сарказма, и вытащить её с ходу было делом почти безнадёжным. — Разве я не могу поволноваться за своего бедного и измученного носителя? — прозвучал ответ, и в нём была фальшивая, сладковатая нота искренней заботы, от которой Котаро передёрнуло. Справа, из густых, ядовито-зелёных клубов дыма, что постоянно вились вокруг Котаро, материализовалась фигура. Это был всё тот же несносный мальчишка с бледным, не по-детски острым лицом. Он небрежно убрал руки за спину и принялся неторопливо прогуливаться по туннелю. Его шаги были бесшумны, а взгляд скользил по стенам и телам, будто он был полноправным хозяином этого подземного склепа. Неожиданно он остановился прямо рядом с неподвижным телом Кимизуки. Его взгляд, наполненный искусственной, излишне театральной грустью, упал на бледное и искажённое болью лицо розоволосого парня. Он даже склонил голову набок, как бы изучая жертву. — Бедняжка… — прошептал Наймаро, и в его голосе зазвучало поддельное, липкое сочувствие. — С такими ранами он долго не протянет… — Наймаро! — Котаро не выдержал. Его собственный голос сорвался, прозвучав резко и громко в гробовой тишине туннеля. Эта вспышка лишь вызвала на губах демона довольную улыбку. — Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь, да, Котаро? — продолжал Наймаро. Его тон стал мягче, но от этого лишь опаснее. Он не повышал голос, но каждое слово вдавливалось, как свежий гвоздь. — Он попросту не доживёт до эвакуации… Если она, конечно, вообще будет… — О чём ты? — Котаро почувствовал, как холодная змейка сомнения проползла по его спине, но он отрицал это, цепляясь за логику миссии, за приказ. — Не строй из себя дурочка, глупый носитель. — Наймаро внезапно стал серьёзнее. Вся клоунская маска с него сползла. Его тело в тот же миг растворилось в зелёном тумане, не оставив и следа, чтобы материализоваться в другом месте — теперь он стоял практически вплотную к Шизуке, которая в тот момент что-то говорила в рацию. Он протянул руку и тыкнул холодным, почти неосязаемым пальцем ей в щёку, хотя она, конечно, этого не почувствовала. — Ты правда думаешь, что кто-то будет вас спасать? — его голос теперь звучал прямо у её уха, но слышал его только Котаро. — Вас просто используют. Как расходный материал...  — Чушь! — выкрикнул Котаро, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Это было отчаяние, попытка отогнать тлетворную мысль, которую демон так искусно в него заронил. Наймаро лишь устало вздохнул, отступая в тень. Его фигура снова стала прозрачной, растворяясь в привычном зелёном мареве. — Пошевели хоть немного извилинами, Котаро. — Слова прозвучали прямо у него за спиной, будто кто-то прислонился к ржавой стене рядом. Котаро не стал оборачиваться. Он знал, кто это. Наймаро. Демон, принявший облик хрупкого, почти ангельского юноши, сейчас медленно, с театральной неспешностью, принялся расхаживать вокруг него. Его лёгкие шаги не оставляли следов в пыли. — Ну зачем им отправлять всего один отряд на поимку Ю? — риторически спросил демон, и в его голосе звенела ледяная, ядовитая насмешка. — Сам подумай. Кто он — и кто вы? Наследник древнего благородного рода Хиираги, живое смертоносное орудие, в чьём теле обитают опасные Демонические Императоры. И вы… — он широко, изящно развёл руками, указывая на пустоту вокруг, — сборище талантливых, но всё же рядовых солдат. Или ты думаешь, что это было сделано из практичных побуждений? Так быстрее? Проще? Нет-нет, наверное, всё дело в ваших, так называемых, индивидуальных возможностях? Наймаро только усмехнулся — коротко, сухо, и этот звук был похож на лёгкий треск ломающегося фарфора. — Всё это — лишь простые отговорки. Сладкие сказочки для малышей, чтобы те шли на задание с горящими глазами. Демон остановился прямо перед Котаро, преграждая ему тусклый луч света из трещины где-то сверху. Он внимательно вгляделся в его грозные, полные отрицания глаза. Взгляд Наймаро был пустым и бездонным, как ночное небо над пропастью. — Вы, — он резко ткнул холодным, нечеловечески твёрдым указательным пальцем прямо в грудь Котаро, в место, где под рваной формой пульсировала свежая рана, — удобный… — с нажимом продолжил он, и каждое слово падало, как камень, — расходный… материал. Он сделал театральную паузу, позволяя этим словам впитаться, просочиться сквозь ярость и боль. — У которого всего одна цель — проверить количество пробуждённых Демонических Императоров в теле Юичиро.  — Бред! — вырвалось у Котаро. Он грубо отмахнулся, будто от назойливой мухи, но жест получился слабым, лишённым прежней силы. Отрицание было громким, но где-то в глубине, в самой тёмной, рациональной части его сознания, что-то шевельнулось, узнав в словах демона жуткую, обезоруживающую логику. Наймаро в ответ только рассмеялся. Он мягко сделал пару шагов назад, его смех звенел в пустом помещении, чистый и бесчеловечный. — Ты ведь и сам это почувствовал, да? — на его красивом, мальчишеском лице расцвела ядовитая, широко распахнутая улыбка, полная древнего, циничного знания. — В самой гуще боя. Когда он обрушил на вас ту силу. Когда всё пошло не по плану с самой первой секунды. Ваша так называемая операция с самого начала была обречена на провал.