Серафим конца времен - Иная история...

— А вот и он… Голос Наймаро прорезал тяжёлую тишину подземелья. Он прозвучал прямо за спиной, негромко, почти ласково, как напоминание о чём-то давно забытом и очень важном. Его детские, неестественно тонкие руки медленно, с преувеличенной нежностью, обвили шею Котаро, и от их прикосновения холод просочился сквозь ткань формы. Тихий сладковатый голос, уже предвкушающий развязку, прошептал слишком близко к уху, впуская внутрь яд каждого слова: — ...объект твоей многолетней мести… Котаро не ответил. Не вздрогнул, не отстранился от призрачных объятий. Только его пальцы, обхватывающие рукояти проклятого оружия, сжались с такой силой, что гарда издала глухой металлический скрип. Будто кость, готовая треснуть под давлением. Весь его мир, всё его существование в тот миг схлопнулось, сжалось до одной-единственной точки. Широкое, заваленное потрёпанными трупами упырей ответвление, тусклый свет, просачивающийся сквозь трещины и давящий запах смерти — всё это стремительно ушло на второй план, растворилось и стало чем-то незначительным, фоновым шумом. Существовала только свинцовая тяжесть в груди, звон в ушах и… Только он. Фигура, стоящая в центре этого импровизированного поля боя-могильника. Хиираги Юичиро. Человек, чьё имя годами грызло его изнутри, как червь. Чьё лицо было выжжено в памяти ярче любого кошмара. Всё остальное, — призрак на плече, миссия, приказы, — потеряло всякое значение. Чего, увы, не скажешь об объекте самой мести. Ублюдок даже не дрогнул. Ни тени удивления на его лице при виде солдата ЯИДА, неизвестно откуда забредшего в эту богом забытую дыру. Ни скупых эмоций, ни простых слов вроде «ты?» или «как?». Его лицо было подобно застывшей восковой маской, испачканной запёкшейся кровью, грязью и ещё чем-то тёмным и маслянистым. Глаза, до этого лишь тускло излучающие холодный изумрудный свет, чуть сверкнули в полумраке, цепко вцепившись в фигуру вошедшего. Но в этом взгляде не было ни интереса, ни удивления, ни толики человеческого внимания. Только абсолютный и космический холод. И присущая этому монстру безразличная надменность, будто он смотрел не на живого человека, полного ненависти, а на новую, не слишком интересную деталь пейзажа — очередной труп или очередную трещину в стене. Котаро чего-то подобного и ожидал. В конце концов, это был Хиираги Юичиро. Безразличный до всего монстр, которому всегда было плевать на солдат, гибнущих рядом, на вампиров, что считали его игрушкой, на жутких чудовищ, рыскающих снаружи, да и на сам мир в целом. Что творилось в душе, — если таковая у него вообще имелась, — этого чудовища, знал, наверное, только один Дьявол. И то вряд ли. Их немой поединок взглядов мог бы длиться целую вечность, растягиваясь в липком напряжённом ожидании, пока не лопнули бы нервы или не рухнул свод. Но тонкий и ядовитый голос Наймаро снова вмешался, как лезвие бритвы: — Он сильно ослаб... Взгляд Котаро неспешно скользил по фигуре ненавистного врага, впиваясь в каждую унизительную подробность его нынешнего состояния. Военный мундир, — тот самый, что ещё недавно олицетворял ледяную власть, дисциплину и порядок, — теперь был не более чем окровавленными лохмотьями. Дорогая плотная ткань, пропитанная свежей алой кровью и чёрной, липкой слизью внутренностей гулей, утратила всякий цвет, превратившись в мокрую бурую тряпку. Лишь кое-где, под наплывами грязи и крови, угадывались фрагменты былого тёмного величия. Пыль и мелкий щебень въелись в волокна, создав гнусную палитру — смесь ржавой крови, едкого пота и холодной смерти. Каждый дефект, каждый разрыв на мундире был немым, но красноречивым свидетельством недавней битвы. Здесь — клочья материи, грубо вырванные кривыми когтями. Там — рваные полукруглые отметины, оставленные острыми зубами. Самые глубокие разрезы зияли чёрными провалами, обнажая внутренние слои подкладки и, что куда важнее, бледную, испещрённую свежими, сочащимися ранами кожу под ними. Левая сторона и вовсе была уничтожена полностью — от плеча до бедра ткань была измельчена и свисала клочьями, словно её пропустили через мясорубку неимоверной силы, обнажив во всей неприкрытой наготе беззащитную плоть. «Не думал, что когда-нибудь увижу его… таким...» — мелькнула внутри брюнета искра почти что непроизвольного удивления. Но её тут же поглотило холодное ликование. Нет. Всё было вполне закономерно. В конце концов, то гигантское ледяное копье, рухнувшее с небес, явно кричало о том, что этот ублюдок столкнулся с кем-то очень, очень сильным. Явно посильнее его. Возможно, даже сильнее, чем Котаро мог себе представить. А впрочем, это уже было неважно. Источник его падения, причины, имя того, кто так изувечил этого ублюдка — всё это теряло всякий смысл перед одним-единственным фактом. Судьба наконец-то улыбнулась ему. И не просто улыбнулась — ухмыльнулась, подарив этот столь желанный, почти невозможный шанс. Шанс наконец-то отомстить. Когда ещё ему подвернётся такая замечательная возможность? Едва ли в скором будущем. Если вообще когда-либо. Да и любое другое развитие событий было бы для Котаро равносильно смертному приговору. Будь этот монстр на пике сил, это долгожданное столкновение неизбежно привело бы к тому же результату, что и их прошлая, позорная встреча — к его собственному, унизительному и окончательному разгрому. Котаро сделал глубокий вздох. Воздух, пахнущий кровью и тленом, мгновенно заполнил его лёгкие. Он гнал прочь все те немногие, но цепкие сомнения и лишние, отвлекающие мысли. Они были белым шумом, помехой, которая только мешала в самый важный момент. К тому же, принятый ранее препарат уже должен был проявить себя. Так что тянуть столь драгоценное время было роскошью, которую он не мог себе позволить. В конце концов, его враг, — этот искалеченный, но все ещё смертоносный монстр, — был далеко не самым простым человеком. И любая, даже самая небольшая передышка, любое промедление, играли уже против Котаро. Так что… — Уворачи… — резко, почти истерично донесся до него взволнованный голос Наймаро из глубин сознания. Но голос оборвался на полуслове, заглушенный глухим, нарастающим гулом. Тело отреагировало на одних лишь рефлексах. Оно дернулось влево резким движением, смещая его с прежней позиции. Ровно в тот самый миг, когда туда, — в точку, где он стоял секунду назад, — с дробящим, рвущим уши звуком обрушилось голубое копье. Удар был точным и чудовищно мощным — бетон пола вздыбился и разлетелся веером осколков. От столь мощного столкновения всё ответвление мгновенно заполонила густая и удушающая пелена поднявшейся пыли, скрыв приличный кусок пространства и превратив мир в серо-коричневый, слепой туман. Сам Котаро ушёл в сторону кубарем, инстинктивно сгруппировавшись, и быстро поднялся на ноги одним плавным, отработанным перекатом. Адреналин горел в жилах, заставляя сердце биться с бешеной частотой. — Вот же, ублю… — выругался было парень сквозь стиснутые зубы, но был вынужден вновь отступить назад, резко отпрыгнув. Внутреннее чутьё вновь завопило тревогой, предупреждая его о скорой невидимой опасности. Так что Котаро не стал рисковать. Он отпрыгнул назад ещё раз, едва оторвавшись от земли. «ВШУУХ!» Тусклый голубой отблеск пронесся в считанных сантиметрах от его лица — слишком близко и практически бесшумно. Не было гула, только свист рассекаемого воздуха. Только мощная воздушная волна, рассекшая пылевую завесу надвое чистым, невидимым клинком, твердила ему о том, что рядом с ним промелькнул наконечник — быстрый, точный и очень смертоносный. Следующий стремительный удар пришёлся уже прямо в грудь… точнее, на быстро выставленный блок. Опять же, в этой слепой пылевой мгле едва ли можно было хоть что-то увидеть. Приходилось полагаться только на собственное чутьё и шестое чувство, подсказывающее, откуда ждать смерти. И оно, к счастью, не подвело владельца. «ДЗЫНЬК!» Сталь его оружия громко звякнула, встретив нечто невероятно твёрдое и быстрое. От удара отбросило снопы ярких жёлтых искр, которые сразу же утонули в беспросветном полотне пыли. Самого Котаро оттеснило на несколько шагов назад, отдав в руках неприятной тупой болью, пробежавшей по костям предплечий. Да, этот удар был достаточно быстрым и очень даже смертоносным, вот только… «Слабо…» На лице Котаро, сквозь маску напряжения и пыли, появилась довольная, почти хищная ухмылка. Как и говорил Наймаро ранее, этот ублюдок значительно ослаб с их последней встречи. Котаро не знал, кто именно довёл бывшего наследника Хиираги до такого жалкого состояния. Вполне возможно, это сказывались полученные от гулей раны. Быть может, постарался кто-то более сильный и могущественный, встретившийся ему на поверхности... в любом случае, сейчас удары этого ублюдка уже не казались такими уж смертоносными и ослепительно быстрыми. Да, они всё ещё представляли для него вполне ощутимую угрозу. Одно неверное движение, одна маленькая оплошность — и он в тот же миг мог лишиться жизни. Но в них теперь не ощущалось той всесокрушающей мощи и той абсолютной скорости, которыми Юичиро мог похвастаться в их прошлых столкновениях. Не было в них того непререкаемого превосходства, что ломало волю после первого же удара. В руках всё ещё ощущалось неприятное онемение, смешанное с тупой ноющей болью — эхо от блокирования удара, который всё ещё мог сломать кость обычному человеку. Да, это неприятно. Да, доставляет проблемы. Однако Котаро всё ещё мог сражаться. А это — самое главное. Теперь победа над этим жутким монстром не казалась такой уж недосягаемой мечтой. Да, этот поединок по-прежнему будет адским испытанием, где каждый удар может стать последним. Более того, ради победы придётся выложиться на полную, и вполне возможно, даже поставив на кон собственную жизнь. Даже будучи раненным, этот монстр всё ещё был подобен живой катастрофе, и одно его касание сулило мучительный конец. Однако теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, Котаро понял — шансы на успех были вполне себе осязаемы. Нужно было лишь безошибочно использовать свои скудные преимущества и каждую оплошность противника. И первое, что ему стоило сделать, так это перетянуть инициативу. В схватке такого уровня тот, кто ведёт, — правит балом и заставляет врага действовать по своим правилам. С этим решением Котаро уверенно шагнул вперёд, в серый туман, покрепче сжимая рукояти проклятых клинков. Пыль к этому времени успела немного осесть, и его острый взгляд смог выцепить не только очертания просторного ответвления, но и фигуру врага — ту самую, непоколебимую и надменную, стоявшую неподалёку. Шаг быстро перешёл на лёгкий бег. Ноги, подстёгнутые адреналином и яростью, буквально толкали его вперёд, к желанной ненавистной цели. Бег в свою очередь резко перешёл в стремительный рывок по кривой дуге — манёвр, позволивший ему приблизиться к противнику практически вплотную, обойдя возможную линию контратаки. Подобравшись на нужную дистанцию, Котаро не стал медлить. Его тело, собранное в тугой узел, взвелось, как пружина, и разжалось в одном мощном, сокрушительном круговом ударе сверху-вниз. Парные клинки с тихим, зловещим свистом рассекли воздух, густой от запаха крови и пыли, и обрушились всей своей силой на древко голубого копья. Раздался негромкий, но тяжёлый звук, будто треснул лёд. На идеально гладкой поверхности древка зияла неглубокая, но чёткая вмятина, и от неё во все стороны тут же помчались ярко-синие, похожие на молнии, трещины. Котаро всей тяжестью навалился на мечи, вкладывая в давление весь вес, всю ярость и всё отчаяние. И чем сильнее он давил, тем стремительнее эти светящиеся узоры расползались по оружию врага, издавая тонкий хрустальный хруст, похожий на предсмертный стон. Не прошло и пары секунд, как копьё… взорвалось. Оглушительный сухой хлопок разорвал тишину, и оружие рассыпалось на мириады тусклых голубых осколков, похожих на умирающий рой светляков, угасающих в пыльном воздухе. Но иллюзия превосходства длилась лишь мгновение. Котаро, — чей удар встретил внезапную пустоту, — по инерции ушёл дальше и не успел воспользоваться успехом. Чего не скажешь об его противнике. Бывший наследник Хиираги, будто предвидя подобный исход, уже отвел корпус назад, позволив оружию врага продолжить неминуемый ход. И пока в воздухе ещё танцевали частицы яркого голубого света, он совершил движение — короткий кинжальный тычок раскрытой ладонью прямо в горло нападавшему. Движение было лишено всяких излишеств, абсолютно прямое и смертельно точное. Замешкайся Котаро еще на секунду другую, и валялся бы на полу, с пробитой глоткой. Но отточенная реакция не подвела. Его тело, ещё не завершившее атаку, успело чуть довернуть корпус вбок, из-за чего стремительный удар ублюдка прошел рядом с шеей, так и не задев её. За ним последовал второй удар — стремительная, почти невидимая печать, которую наследник Хиираги швырнул левой рукой из положения, которое казалось совершенно неестественным и почти невозможным. Талисман, похожий на сгусток чёрного инея, вонзился в плечо Котаро. Это была не атака огнём или льдом — это было впрыскивание парализующего холода, который мгновенно сковал мышцы, проник в суставы и отяжелил каждую клетку. Тело брюнета мгновенно налилось свинцовой тяжестью, словно невидимый великан возложил на его плечи всю тяжесть разрушенного апокалипсисом города. Ноги, ещё секунду назад полные сил, стали неожиданно ватными и предательски задрожали, едва удерживая тело. Руки, ещё мгновение назад сжимавшие рукояти с железной хваткой, внезапно ослабели — пальцы онемели, а мечи стали казаться неподъемными гирями. «Дерьмо…» — пронеслось в захваченном врасплох сознании Котаро. Он резко отступил назад «пьяной» походкой, едва удерживая равновесие, и для большей надежности скрестил клинки перед собой в низкой защитной стойке. Это была нелепая попытка оградить себя от неминуемой атаки, которую он чувствовал всей своей онемевшей кожей. И она не заставила себя ждать. Бывший наследник Хиираги уже был прямо перед ним. Его движение было стремительным и беззвучным. В руке уже материализовалось новое, идентичное прошлому копьё, сплетённое из того же холодного голубого света, что пульсировал зловещей жизнью. Он не стал наносить размашистых и демонстративных ударов. Вместо этого он обрушил на ослабевшего Котаро град коротких отточенных тычков. Каждый удар был хирургически точен, целясь не в жизненно важные органы, а в суставы, места сочленений и сухожилия. Цель была ясна: не убить, а обездвижить, сковывать и лишить последней возможности сопротивляться. Взять живым, но сломанным. Звон металла стал слишком частым, нервным и безнадёжным. Каждый последующий удар Котаро парировал с огромным и изматывающим трудом. Его клинки, ещё недавно бывшие продолжением его воли, теперь едва поднимались, чтобы отвести очередную атаку. Руки глухо ныли, а в ушах стоял нарастающий оглушающий гул — смесь собственного тяжёлого дыхания, звона стали и пронзительного шипения проклятой энергии. Сквозь этот отвратительный гул до него донесся собственный хриплый вздох. И голос — тихий, спокойный и абсолютно ясный в этом хаосе. — Сопротивляться в лобовую бессмысленно, — сказал Наймаро. — Найди способ перехватить инициативу.  Рогатый был прав. Он не мог полагаться на силу. Не сейчас, когда тело сковывала эта чёртова печать, высасывающая всю выносливость. Значит, нужно действовать иначе. Хитростью и готовность рискнуть собой по-крупному. И когда бывший наследник атаковал снова, — на этот раз молниеносным тычком голубым копьём прямо в плечо, в ту самую точку, где уже пульсировала леденящая печать, — Котаро решительно шагнул вперёд. Острая и разрывающая боль пронзила тело, когда наконечник угодил в плечо, прошивая плоть и задевая кость. Это была не глупость. Это была расчётливость, пускай и во вред себе. Ведь теперь они находились достаточно близко друг к другу. Левая рука Котаро, всё ещё сжимавшая меч, была практически бесполезна на такой дистанции. Но вот правая… Пальцы правой руки разжались, выпуская один из клинков. Тот с глухим грохотом упал на землю. Его звон прозвучал похоронным маршем по прежней тактике. И прежде, чем противник успел отреагировать на эту нелепую потерю, правая рука Котаро, освободившись, рванула вперёд. Не для изящного удара, а для грубого уличного захвата. Он впился пальцами в запястье левой руки ублюдка, сжимавшей проклятое оружие, и с силой, намертво, приковывал врага к себе в смертельные объятия. — Попался… — хрипло выдохнул Котаро, яростно глядя прямо в холодные глаза ублюдка. Но в них мелькнуло не удивление, а мимолётное любопытство. Это была не фехтовальная уловка. Это был приём уличной драки — грязный, отчаянный и смертельно эффективный, когда дистанция сокращается до нуля и остаются только зубы, колени и воля. Не задумываясь, на чистом животном адреналине, Котаро чуть отвел голову назад, собирая инерцию всего тела, и тут же дернул её вперёд, целясь лобной костью в изысканные черты лица бывшего наследника Хиираги. Расчёт был прост до безобразия — подобный «таран» должен был оглушить и временно дезориентировать, создать окно для следующего движения. Но этот опрометчивый, даже отчаянный шаг вышел ему боком. Вместо того, чтобы ввязаться в силовую борьбу, ублюдок отреагировал с ледяным, даже пугающим спокойствием. То, что для Котаро было яростной атакой, для него оказалось удобной возможностью. Он сделал один короткий, точный шаг вперёд, сокращая дистанцию так, будто она была отмерена циркулем. Его свободная левая рука метнулась вперёд — не с размаху, а по минимальной траектории. Пальцы мгновенно впились в шиворот изодранной одежды Котаро, найдя там мёртвую точку. Затем — резкое и мощное движение. Он довернул корпус Котаро вокруг собственной оси, нарушив и без того шаткое равновесие, и рывком потянул на себя, используя инерцию самого Котаро против него. Всё произошло в одно мгновение — слишком стремительно, чтобы мозг успел обработать происходящее. Мир перед глазами Котаро просто вздрогнул, искривился и резко перевернулся с ног на голову. А его тело, лишённое точки опоры, слишком быстро устремилось навстречу холодному бетону. Но годы адских тренировок и звериный инстинкт выживания сработали быстрее мысли или страха. Вместо того чтобы напрячься или попытаться остановить неизбежное, Котаро поддался этому импульсу. Он сгруппировался, втянув голову в плечи, и в последний критический момент успел подставить согнутую в локте правую руку, превратив жёсткий удар о плиты в жёсткий, но контролируемый контакт. Острая и жгучая боль пронзила плечо и ключицу, заставив зубы противно скрипнуть. Но это была ничтожная цена за сохранённое сознание и не сломанный позвоночник. Импульс от падения не погас — он катапультировал его вперёд. И Котаро использовал его. Поддавшись инерции, он совершил неконтролируемый, но невероятно стремительный кувырок через голову. Гравитация, которая секунду назад работала против него, теперь работала на него, придав ему скорость и разорвав дистанцию. И вот он — на ногах. В нескольких метрах от бывшего наследника Хиираги. В низкой собранной стойке, готовый к рывку в любую сторону. Дыхание сбилось, стало прерывистым и хриплым, а в груди болезненно клокотало. Одежда изорвана в клочья, обнажая синяки и ссадины. По испачканному пылью и кровью лицу струится аленькая дорожка из свежей, глубокой рассеченной брови — кровь заливала левый глаз, заставляя его щуриться. Но в его взгляде не было и тени отчаяния. Только холодная, как сталь, решимость. И кристально ясное понимание, пришедшее после небольшого столкновения: против техник и приёмов этого ублюдка здесь точно не выиграть. Слишком велика пропасть в боевом опыте и хладнокровной расчетливости. Пускай у Котаро и было некоторое преимущество, но против этой отточенной и бездушной эффективности оно — ничто. Нет, тут нужно было действовать иначе. Нужно сломать сам сценарий боя. Вырвать инициативу, обернуть всё в свой хаотичный и непредсказуемый поток, где не будет места для его безупречных контрприёмов. Заставить его реагировать, ошибаться и открываться. Так, чтобы у этого ублюдка не осталось ни единого шанса на выверенную контратаку. Вот только… как это сделать, при этом не лишившись жизни в первые же пять секунд?