Серафим конца времен - Иная история...

Удар был подобен взрыву звезды. Не просто вспышка — всепожирающий ослепительный катаклизм, на миг стерший саму реальность вокруг. Зелёное пламя и синее сияние исчезли, поглощённые белым немым адом. Воздух схлопнулся, сжавшись в сокрушительную ударную волну, которая с рёвом первобытного зверя разнесла останки мёртвых, вырвала с корнем плиты пола и, словно гигантская невидимая рука, швырнула обоих бойцов в противоположные концы зала. Юичиро, подобно безвольной тряпичной кукле, рухнул на землю. Его тело кувыркалось через плечо с неестественной скоростью, перемалывая все обломки, пока не завалилось на спину с глухим стуком. Новорождённое копье в его руке рассыпалось в мелкую фосфоресцирующую голубую пыль, которая ещё несколько секунд кружила в воздухе, словно пепел от сгоревшей магии. Он попытался было встать — рывок, рождённый чистой волей. Но попытка оказалась тщетной. Тело мгновенно пронзил мощный, выжигающий нервные окончания болевой импульс. Грудь вздымалась в болезненных попытках вдохнуть воздух, которого, казалось, больше не существовало. В ушах стоял оглушительный и пронзительный звон, заглушавший всё вокруг. Левая рука, в которой он держал копьё, онемела до самого плеча и попросту не откликалась на команды мозга. Ощущение было таким, будто её и вовсе оторвало в том столкновении, и только фантомная боль напоминала о её существовании. С трудом, превозмогая тошноту и сильное головокружение, он повернул голову. Повреждённая конечность, к его невероятному облегчению, всё же была на месте. «Уже неплохо...» — промелькнула в сознании слабая искра. Но взгляд на неё тут же эту искру задул. Руку покрыла густая сеть длинных глубоких порезов, будто по ней проехались стеклорезом. Из них монотонно, не спеша вытекала тёмно-алая, почти чёрная кровь. Местами кожа была обуглена до мяса — крупные и страшные ожоги. И самое ужасное — пальцы. Вернее, их полное отсутствие. На их месте зияли кровавые размозжённые лунки с торчащими обломками костей и рваными клочьями связок. Рука была не просто сломана — она была полностью искалечена. Из груди вырвался сдавленный хриплый кашель, заставивший и без того изнемождённое тело содрогнуться от нового витка боли. Во рту уже вовсю ощущался противный металлический привкус крови, смешанной с едкой горечью проклятой энергии. Юичиро просто сплюнул этот мерзкий сгусток в сторону, оставив на пыльном полу багровую кляксу.

***

С другой стороны зала картина была не менее впечатляющей. Демон в зелёных доспехах с оглушительным грохотом врезался в стену, оставив в бетоне довольно глубокую вмятину. Он повис в ней на мгновение, словно жук, пришпиленный булавкой. Его броня на правой руке треснула по всей длине, и из трещин сочился едкий, ядовито-зелёный дым, шипящий при контакте с воздухом. На этом, собственно, все его видимые повреждения и закончились. С низким механическим скрежетом Котаро начал выкарабкиваться из образовавшейся ниши. Его движения были медленными, но лишёнными суеты, будто повреждения были не более чем досадной помехой. Он выпрямился во весь свой неестественный рост. Из узкой прорези его шлема на искалеченного противника упал тяжелый взгляд. В нём не было злорадства. Не было даже ярости. Только холодная, абсолютная и безразличная ненависть с непоколебимой решимость завершить начатое. Он сделал шаг. Потом другой. Третий. Шаги эти были тяжелыми, и каждый отдавался глухим металлическим стуком по развороченному полу. Но они были неумолимыми. Ритмичными. — Всё... кончено... — прорычал Котаро, и его голос, пропущенный сквозь искажённую призму демонической одержимости, прозвучал как погребальный звон по всему, что могло здесь выжить. Казалось, эти слова должны были поставить жирную и бесповоротную точку в их негласном противостоянии. Но тогда, сквозь медленно оседающие клубы пыли и дыма, Демон увидел нечто иное. То, что заставило его мерный неумолимый шаг замедлиться, а затем и вовсе застыть. Тело Юичиро шевельнулось. Сначала едва заметно, лишь судорожный вздрог плеча. Потом — сильнее. Его уцелевшая правая рука, вся в ссадинах и потёках крови, впилась в щебень и треснутый камень, собрав под собой опору. «КРРРХ!» Раздался хруст — не камня, а собственных суставов и костей, вправляющихся и срастающихся под чудовищным усилием воли. Звук был сухим и отвратительным, от него сводило зубы. Юичиро перевернулся на бок, оперся на локоть. Каждый мускул в его теле выл от перенапряжения; каждый вздох обжигал лёгкие, как раскалённый песок; каждый удар сердца отдавался в висках молотом боли. Из разбитой губы текла тонкая и упрямая струйка крови, смешиваясь с потом, пылью и грязью на его бледном лице. Но он поднимался. Так, будто подобные раны — пустяк. Досадная помеха, неспособная сломить его воинственный и отточенный как бритва дух. Сначала — на одно колено. Потом, качнувшись, на второе. Его спина, несмотря на всё, оставалась прямой, как стальной клинок, вонзённый в землю. Дрожащей, покрытой сетью мелких ран и ссадин рукой он смахнул слипшиеся, запачканные кровью волосы со лба. И уставился на замершего Демона. В его глазах не было ни страха, ни покорности, ни даже отчаяния. Была только упрямая решимость и стальная уверенность в собственной победе. Та самая, что заставляет врагов дрожать лишь от одного взгляда, потому что в ней читается не надежда, а знание — знание того, что ты выстоишь, чего бы это ни стоило. ― Кончено? ― его голос был хриплым, едва долетающим сквозь гул в ушах. Но он прозвучал с леденящей ясностью. ― Едва ли… Он медленно, словно поднимая на плечах всю тяжесть разрушенного вокруг мира, превозмогая адскую, разлитую по всему телу боль, поднялся во весь рост. Ноги предательски подкашивались и дрожали, готовые подвести в любой миг. Но он не упал. Продолжал стоять. Вопреки гравитации, вопреки боли и вопреки самой логике. В его пустой уцелевшей руке не было оружия — лишь сжатый от напряжения кулак. Но Юичиро не планировал экономить оставшиеся силы, пускай тех практически не осталось. Он знал — сейчас нужен не расчет, а прорыв. С низким нарастающим гулом, пространство у его ног исказилось. Воздух заколебался, сверкнув голубыми болезненными всполохами. И из этого вихря искривлённой реальности показалось копьё. То самое — с длинным, идеально гладким древком и кристально-холодным сияющим наконечником, уже знакомое Демону по прошлым стычкам. Оно вылетело из разрыва с тихим, рвущим барабанные перепонки воем искажённого воздуха. С такой скоростью, что пространство вокруг него буквально содрогнулось. Будь на месте Юичиро кто-то другой, и любая попытка схватить его закончилась бы мгновенной потерей руки или размазанной по стене грудной клеткой. Но для Юичиро такая скорость была привычной. Его пальцы, покрытые кровью и грязью, сомкнулись на древке с ювелирной точностью, приняв чудовищный импульс всем телом. Его фигура, — искалеченная, но не сломленная, — всем видом противостояла демонической мощи. Казалось, вот оно — мгновение перелома. Вот только перехватить столь драгоценную инициативу не вышло. Потому что в тот миг, когда его пальцы сомкнулись на древке, Демон уже действовал. Его фигура, — сгусток ядовитой зелени и изумрудного металла, пульсирующий внутренним огнём, — исчезла в одной точке и материализовалась в другой, оставляя за собой закручивающийся шлейф смрадного кислотного тумана. Его оружие, — призрачный зелёный клинок, пылающий холодным пожирающим пламенем, — описал в воздухе молниеносную смертоносную линию, устремившись к голове Юичиро со скоростью падения метеора. Юичиро видел это. Его восприятие, заточенное годами боев и искажённое проклятой кровью, видело траекторию и предвидело точку контакта за микросекунды до удара. В отличие от того одержимого мальчишки, его реакция и чувства были куда острее, давно превзойдя любые человеческие, да и многие вампирские пределы. Потому, сквозь огромную всепоглощающую боль и титаническую усталость, он заставил собственное тело вновь двигаться. Он выжал из него всю имеющуюся мощь, каждую оставшуюся каплю силы, каждую неразорванную мышечную нить. Все ради того, чтобы заблокировать этот удар. Не контратаковать, не убить — просто выжить ещё один миг. Хиираги едва успел подставить копьё навстречу стремительному зелёному призраку. Но демоническая мощь, сосредоточенная в том ударе, оказалась куда разрушительнее и свирепее, чем он мог себе представить. Очередное столкновение проклятой стали было не звоном, а целой катастрофой в миниатюре. Раздался глухой всесокрушающий грохот, подобный взрыву под землёй. Оглушительный скрежет стали о кристалл едва ли не заглушил всё вокруг, а место удара вспыхнуло снопом ослепительных, ядовито-зелёных искр, которые зажгли воздух и отпечатались на сетчатке. Плотная и тяжёлая ударная волна пронеслась по всему ответвлению, добивая те немногие уцелевшие участки стен и свода, которым посчастливилось пережить прошлые столкновения. Камни трескались, пыль вздымалась густым облаком. «ДЗЫНЬК!» Его ноги, будто вкованные в свинец, пропахали по полу борозды. «ДЗЫНЬК-ДЗЫНЬК!»  Два удара почти слились в один, так как Демон не давал передышки. Каждое столкновение отдавалось в его костях глухим рвущим стоном, будто скелет вот-вот рассыплется. Уцелевшая правая рука, и так не до конца зажившая, немела от чудовищной вибрации, передаваемой древком. Юичиро отбивался, но это была не дуэль. Это было медленное, методичное и неумолимое сокрушение. — Ты лишь оттягиваешь неизбежное!.. — голос Демона прозвучал сквозь звон в ушах и рокот собственного сердца, — хриплый многослойный шёпот, полный древней и безразличной уверенности. И клинок Демона вновь обрушился. На этот раз с новой, куда более запредельной силой, вобравшей в себя всю разрушительную ярость. Удар был не точечным, а размашистым и сметающим. Поэтому он отшвырнул Юичиро, как тряпичную куклу, на десятки шагов назад. Воздух резко вырвался из лёгких, когда спина с глухим стуком ударилась о груду обломков. Руку вновь обожгло нестерпимой болью — острой, будто в кость вогнали раскалённый гвоздь. А онемение, подобно омерзительному яду, практически лишило её всяких сил. Пальцы предательски дрожали, сводясь судорогой и едва удерживая древко в слабой немощной хватке, готовой разжаться в любой миг. Досталось и копью. На кристально-голубом наконечнике, в самом месте удара, появилась толстая светящаяся сеть трещин. Они были видны невооруженным взглядом: как длинные ядовитые щупальца, раскинувшиеся по всей поверхности кристалла, и пульсировавшие зловещим голубым светом. Было очевидно: копьё вряд ли переживёт следующее столкновение. И даже если каким-то чудом оно выстоит, от него вряд ли будет хоть какая-то польза — треснувший кристалл не удержит силу. Наконечник попросту рассыплется в момент следующего парирования. Вот только у него не было иного выбора. Проклятой энергии попросту не осталось. Её не хватило бы даже на единичный слабый выстрел, не то что на призыв ещё одного громоздкого кристаллического копья. А то, что он сжимал в онемевших побелевших пальцах, — последнее. На его создание ушли последние имеющиеся крупицы. Хрупкий, уже трещащий по швам кристаллический шип на древке был всей его надеждой и всем его арсеналом. Так что выбор сводился к двум путям, и оба вели в пропасть. Либо вновь кинуться в эту невыгодную самоубийственную битву, поставив на кон последние секунды собственного существования. Либо позорно признать поражение и опустить оружие… что в данной ситуации было равносильно немедленной и бесполезной смерти. Впрочем, тут и думать было нечего. Его природа, выкованная в ненависти, боли и упрямстве, уже сделала выбор за него. Сжав древко одеревеневшими неслушающимися пальцами так, что хрустнули суставы, Юичиро упрямо шагнул вперёд. Точнее, он толкал своё измождённое, отказывающееся повиноваться тело навстречу приближающемуся демоническому исполину. Раз уж иного выхода ему не оставили, он будет сражаться всем, что у него есть. И плевать, если это хлипкое оружие разлетится в щепки от первого же удара. Плевать, если руки в какой-то момент и вовсе откажут. Он всё равно продолжит сражаться. Костями, зубами, не важно — пока его сердце не испустит последний глухой удар в груди, он будет идти вперед. Дистанция, и без того небольшая, сократилась до нуля за мгновение. Демон, наконец, двинулся навстречу — коротким, чудовищно быстрым рывком. Его тяжёлая поступь заставила задрожать сам бетонный пол, а по стенам покатилась мелкая каменная крошка. Зелёный клинок, пылающий ядом и ненавистью, обрушился сверху с силой падающей скалы, со свистом, рассекающим холодный воздух канализации. Юичиро встретил удар поднятым копьём, подставив древко под приближающее лезвие. «ДЗЫНЬК!» Столкновение было оглушительным. Глухой металлический лязг, больше похожий на звон разбитого колокола, отдался во всём его теле острой рвущей болью — в плечах, в позвоночнике, в едва сросшихся костях руки. Его отбросило на шаг назад, а подошвы проскребли по бетону. По древку, от самых онемевших пальцев до сияющего, но уже тускнеющего наконечника, пробежала свежая глубокая трещина с тонким зловещим хрустом. Вся конструкция жалобно затрещала, угрожая рассыпаться в следующее же мгновение. Не давая передышки, Демон ловко развернулся на месте. Его следующее движение оказалось ещё опаснее — размашистый диагональный взмах, направленный от бедра к противоположному плечу, способный рассечь Юичиро пополам. Хиираги едва успел. Реакция, выжженная в подкорке тысячей спаррингов, сработала на автомате. Он перехватил атаку, тут же ударив наотмашь, пытаясь таким образом отвести клинок. Зелёное ядовитое лезвие со скрежетом столкнулось с кристаллическим наконечником его копья. На миг они даже замерли в немом противоборстве, но сила была неравной. Лезвие демона резко сменило траекторию, соскользнув по древку с пронзительным визгом и пронесясь в опасной близости от груди Юичиро, разрезав воздух в сантиметре от кожи. «БУ-БУХ!» Оглушительный и пробирающий до костей грохот взрезал тишину, когда зелёное лезвие, не встретив плоти, на полном ходу вонзилось в бетонный пол. Бетон в тот же миг вздыбился и распылился в облако едкой пыли, оставив после себя глубокую дымящуюся траншею. Пускай смертельного удара и удалось избежать, парировав в самый последний миг, но прошлая атака Демона не прошла даром. На мерцающем кристалле осталась глубокая дымящаяся борозда, из которой обильно сочился едкий сизый дымок. Сеть трещин, уже оплетавшая кристалл, поползла с удвоенной тревожной скоростью, и сам кристалл зашипел, издав звук, похожий на предсмертный хрип раненого зверя. Используя мгновенную заминку, пока клинок Демона был воткнут по самую гарду в бетонный пол, Юичиро действовал на чистом, выжженном в мышцах рефлексе. Он резко развернул повреждённое копьё в ладони, собрал в кулак остатки свинцовой силы, накопившейся в мышцах, и нанёс мощный удар тупым концом древка. Не в голову — прямо в центр массивной грудной пластины брони противника. «ТУХ!» Удар пришёлся точно в основание рёбер с глухим стуком, который отдался эхом в тишине зала. Ударная волна заставила Демона отшатнуться, а его тяжёлая поступь впервые за бой дрогнула. Зелёное пламя в прорезях шлема-кабуто на миг дрогнуло. В нём мелькнуло нечто, похожее на чистую животную неожиданность. Это не было смертельной раной — её даже раной назвать было нельзя. Но это был первый за долгое время удар, который достиг цели и который пробил броню уверенности, заставив этого проклятого воина отступить на шаг назад. Всего шаг. Но он стоил многого. Не теряя столь драгоценной возможности, Юичиро шагнул вперёд, прямо к отступившему Демону, и совершил быстрый полукруг повреждённым копьём. Проклятое оружие в его уцелевшей правой руке всё ещё с трудом повиновалось приказам тела, а баланс и вовсе был нарушен, так как вес ощущался неестественно. Однако многолетний опыт и отточенное в сотнях битв мастерство почти нивелировали этот недостаток. Оружие стало продолжением воли, а не просто куском материи. Он ударил по диагонали, слева-направо. Кристальный наконечник, даже повреждённый, слабо сверкнул в тусклом свете помещения, беззвучно рассек зловонный воздух и оставил за собой исчезающий голубой шлейф — призрачную память о своей траектории. Движение было столь быстрым и совершенным, что едва ли даже тренированный глаз мог бы уловить его в полной мере. «ЛЯЗГ!» Звук был высоким, чистым и невероятно громким. Копьё отбросило занесённый для удара зелёный меч Демона в сторону, обнажив на мгновение закованную в доспехи грудь. Казалось бы, вот она — идеальная возможность ударить прямо в образовавшуюся брешь, в сердце или даже ядро. Но Юичиро не поддался на провокацию. Его холодный разум понимал: столь заманчивая и очевидная возможность могла быть хитроумной ловушкой. Демон мог специально открыться, чтобы заманить его в контратаку, в зону своего следующего, уже неизбежного удара. Так что рисковать тут было ни к чему, особенно сейчас, когда он едва-едва перехватил инициативу в свои дрожащие, но упрямые руки. Поэтому, легко сместившись вправо коротким скользящим шагом, он ушел от молниеносного ответного удара Демона, который рассек воздух там, где секунду назад была его голова. И, незамедлительно, почти в том же движении уклонения, ударил. В открывшийся локтевой сустав вооружённой руки противника. Наконечник вошёл точно в сочленение доспехов. Раздался скрежещущий визг рвущегося металла. Копьё пробило зелёную сталь насквозь, застряв в суставе. Демон издал протяжное яростное шипение, в котором не было боли — только всепоглощающая ярость и оскорблённая гордость. Ярко-зелёные огни в прорезях шлема вспыхнули с новой, куда более устрашающей силой, осветив помещение жутковатым пульсирующим светом. Но вместо того, чтобы избавиться от застрявшего в доспехе наконечника, отступить и перегруппироваться, Демон ринулся в новую атаку. Он потянулся к Юичиро своей свободной левой рукой, сжимая её в кулак, из которого уже начали сочиться сгустки зелёного пламени, пытаясь в очередной раз навязать ближний бой — тот самый, где подавляющее преимущество было на стороне его демонической нечеловеческой силы и непробиваемой брони. Вот только, Хиираги уже предвидел этот шаг. Это был расчет на грани самоубийства. В последнее мгновение, когда кулак, способный раскрошить скалу, уже сдвинул воздух перед его лицом, Юичиро разжал побелевшие от напряжения пальцы. Повреждённое копьё, которое он до этого так отчаянно удерживал, вырвалось из его хватки. Но это не было сдачей. Это был тактический сброс веса. Он резво отступил назад, по диагонали, чуть отклонив корпус вбок. Удар Демона прошелся так близко, что вихрь от него сорвал с лица Юичиро капли пота и крови, а гул ударил в уши оглушительной волной. Воздух зашипел, будучи разорванным в сантиметре от его виска. Этот манёвр не просто спас ему жизнь — он вновь дал тактическое преимущество. Пока Демон, вложивший всю инерцию в промах, был неустойчив, Юичиро использовал инерцию уклонения. Его тело, будто пружина, сместило центр тяжести и резко развернулось по крутой короткой дуге. Уцелевшая правая рука вонзилась мертвой хваткой в древко своего же копья, всё ещё торчавшее, как жалкий трофей, из локтевого сустава демона. И тогда он приложил все. Все силы, что оставались в его разбитом теле. Всю ярость и всю боль. Он игнорировал разъедающую мышцы судорогу и сковывающую тело свинцовую усталость. Его мускулы взвизгнули огнём на излом, сухожилия натянулись струнами. Собственный вывих плеча заныл диким рёвом, но он лишь стиснул зубы и рванул на себя с силой, которая не должна была остаться в нём после всего пережитого. Раздался звук, от которого содрогнулся воздух. Оглушительный и влажный хруст — звук ломающейся демонической брони, рвущихся усиленных связок и трескающейся инородной кости. Окровавленное остриё копья, со скрежетом покинув искалеченную сталь, вырвалось на свободу, описав в воздухе быстрый кровавый полукруг. С него, как из вспоротой артерии, брызнула струя дымящейся чёрной крови, пахнущей озоном и серой. Демон ещё не успел осознать новую жгучую пустоту в своей ране, а Юичиро уже действовал. Он не стал наносить размашистый удар, тратя столь драгоценные доли секунды. Вместо этого его рука совершила короткое, резкое и отточенное движение — укол, доведённый до абсолюта. Остриё, ещё не успев остыть от демонической плоти, снова вошло в тело противника. На этот раз в незащищённый доспехами подмышечный сгиб — туда, где под толстой кожей проходили пучки чудовищных нервов и сухожилий, державшие эту могучую конечность. Удар вышел неглубоким, но чудовищно точным. Сталь перерезала, разрубила и разорвала живую плоть. И впервые за всю битву из глотки Демона вырвался не яростный рёв, а хриплый и сдавленный стон, полный неподдельного шока и боли. Его гигантская кисть с громадными металлическими когтями беспомощно разжалась. Проклятое оружие, ещё секунду назад готовое размозжить череп, с оглушительным грохотом рухнуло на холодный бетон. Пока Демон корчился, инстинктивно хватаясь за онемевшую, предательски повисшую руку, Юичиро и не думал останавливаться. Ему не было нужды менять позицию. Он уже находился в мёртвой зоне — там, где Демон сейчас был слеп и беспомощен. Собрав остатки импульса, Юичиро совершил быстрое взрывное движение, похожее на удар кобры. Наконечник копья, всё ещё липкий от чёрной крови, вонзился в боковой сгиб колена Демона. Не в чашечку, защищённую бронёй, а точно в сустав, в щель между пластинами. Удар был стремительным и абсолютно точным. Раздался глухой хруст брони изнутри, и следом — отвратительный мокрый щелчок, словно порвалась тугая струна из сухожилий. Яростный рев Демона на миг сорвался на пронзительный звериный визг. Нога в тот же миг подкосилась, не выдержав чудовищной нагрузки, приложенной к её самому уязвимому месту. Его могучее тело, секунду назад казавшееся незыблемой крепостью, внезапно потеряло фундамент. Он рухнул на одно колено, и земля содрогнулась от удара, образовав под ним паутину трещин. Теперь Юичиро смотрел на него сверху вниз. И в этой новой, уже перевернутой реальности, где их позиции так внезапно сравнялись, у него наконец-то появилось то, чего не было с начала этого изнурительного боя, — мгновения. Всего одного, невероятно драгоценного мгновения, чтобы сделать последний, решающий шаг. Он не стал целиться — не было на это времени. Он просто вложил в удар всю тяжесть своего тела, всю сконцентрированную силу и всю остаточную энергию, что клокотала в его жилах. Окровавленное остриё копья, описав короткую смертоносную дугу, понеслось к виску Демона — к единственному месту, где меж пластинами шлема зияла узкая щель, не защищённая демонической сталью. Казалось бы, всего секунда — и долгожданный хруст ломающихся костей и трескающейся под ними стали возвестит о победном конце… Но Демон, пригвождённый к земле агонией, среагировал на чистом животном инстинкте. Его массивная бронированная кисть в последний возможный миг взметнулась вверх. Нелепая, даже глупая попытка хоть как-то защитить собственную жизнь… И она, к всеобщему изумлению, удалась. Кристаллический наконечник с размаху пробил ладонь насквозь, показавшись с другой стороны в фонтане чёрной густой крови. Но на этом всё. Демоническая сталь намертво вцепилась в голубой кристалл, сковывая его в своих смертельных тисках. Оружие застряло, как в капкане. И тогда Демон, рыча от боли и ярости, не стал выдёргивать наконечник. Вместо этого он использовал его. Использовал как якорь, как единственную возможность для контратаки, превратив собственную искалеченную плоть и пробитую сталь в оковы для оружия врага. Его уцелевшая левая рука, собрав всю мощь отчаяния и ненависти, ударила наотмашь. Не было в этом ударе изящества или отточенной техники — лишь чистая, первобытная и разрушительная сила, рождённая инстинктом выживания. Юичиро не успел даже среагировать на столь неожиданный и грязный удар. Сил отпрыгнуть или увернуться попросту не осталось. На одних лишь чистых инстинктах его тело успело сгруппироваться, втянув голову в плечи и подставив менее уязвимое место… «БУХ!» Удар пришёлся в левое плечо — то самое, которое только-только восстановило тень былой функциональности. Звук был не криком, а глухим хрустом, будто под прессом раздавили мешок с гравием и сырыми ветками. Плечевые кости раздробились в мелкую острую крошку, которая безжалостно вонзилась в разорванные мышцы, связки и нервы. Телу тоже досталось: ударный импульс прокатился по всему корпусу, вывернул суставы и сотряс внутренности, заполнив рот едким медным привкусом свежей, поднимающейся из глубины груди крови. Наступило мгновение невесомости, в сознании растянувшееся на целую вечность. А затем оно было грубо перечёркнуто оглушительным грохотом — вторым ударом, но уже о неподвижную бетонную стену. Сквозь общую какофонию хаоса, — треск бетона, звон отлетающих осколков и собственный стон, — прорвался ещё более отчётливый, сухой и щелкающий хруст. Звук ломающихся рёбер. Он отозвался в теле Юичиро не болью — первой пришла стремительная волна полного ошеломления и пустоты, будто из него выдернули какую-то жизненно важную опору. И только потом, отставая на долю секунды, хлынула боль — всепоглощающая, белая и горящая. Она затопила сознание и потянула его на дно наступающей тьмы.