Единственное верное решение

      Осознание пришло не сразу. Хоть оно и кралось по пятам, выжидало, следя за тем, как я смеюсь над каждой пролитой каплей крови. Тогда мне было смешно: смерть — лучшее из зрелищ и самая смешная шутка. Только потом веселье проходит.       Не заметила большинство ран — ожоги, руки изрезаны стеклом. А мне беречь пальцы надо, я хирург. Смотрю на покрасневшие раны и думаю о том, что шрамов останется немало. А ещё из‑за гематом я рискую стать смурфиком.       Я бы назвала произошедшее смесью всего, что может испытывать человек. Восторг и ужас идут рука об руку. Это было так ярко, что всё вокруг теперь выглядит серым.       — Ты как? — Леви садится напротив меня, ставит передо мной чашку чая.       — Отвратительно, — смотрю, как плавают чаинки. Поднимаю на него взгляд: вид такой, будто в дерьмо наступил. — Как ты с этим справляешься?       Когда разведчики вернулись, поехать с ними казалось самым естественным решением. Очень многое надо рассказать Смиту. И оставаться с Гарнизоном было бы странно. Эрена заключили под стражу. Что до меня… Чёрт, этим психопатам даже понравилась моя речь. Пиксис сказал, что в таких делах не бывает нормального пути. Если что‑то работает, значит, это и хорошо.       — Привык, — размешивает сахар в чае. — В какой‑то момент и смерть, и титаны становятся рутиной. Хотя, признаю, не реагировать на это невозможно.       Титаны как рутина. Надо же… Улыбаюсь, глядя на то, как Аккерман пьёт чай. Всё как всегда. Так безмятежно, будто на пикник ходили.       — Я не сильно бушевала? — кошусь на укус на его шее, слегка выглядывающий из‑под жабо.       — Не сильно, — усмехается и поправляет ворот. — Думал, что ты меня при всех изнасилуешь.       Смеюсь. Боже… Аккерман в крови, грязи, с мечами наперевес тогда мне показался самым желанным объектом в мире.       — Пиксис долго жаловался на то, что мы его с тобой не знакомили, — он качает головой и смотрит на меня. — Эрвин пока занят Йегером. И если получится, то меня с ним отправят в отдельный штаб. Захочешь — можешь поехать со мной.       — Сначала мне нужно во всём разобраться. Это будет проще тут, с Ханджи и Ароном.       Вспоминаю про чай — уже остыл наполовину. Должно быть вкусно, но будто бы без разницы, что пить. Под столом пробегает кот и запрыгивает на подоконник. Надо же, Леви и правда о нём заботился.       — Расскажешь, где ты была?       — Везде?.. Хах, для начала — в пасти у титана, — Леви молчит, но я вижу, что в его взгляде что‑то изменилось.       Хочется его стукнуть, чтобы не выглядел таким спокойным. Ощущение, что сейчас все должны в панике носиться по городу, пропивать последние деньги, кутить так, будто завтра не настанет. А мы сидим тут и пьём чай. Эрвин бровью не повёл, даже когда про Йегера узнал. Подумаешь, ворота проломили, а заделал их мальчик‑титан. Не конец же света.       Смит сейчас промывает военполу мозги. Будет суд, и ему необходимо встретиться с Эреном до того, как всё начнётся. Причём военный суд — серьёзный, а не та клоунада, что была у меня. В людской хартии и слова нет о том, что делать в подобной ситуации, а значит, будет весело.       — Один совет. Делай то, что и раньше. Лечи, пиши статьи, еби мозги. Как раньше.       Показываю ему ладони, расставив пальцы. Мне даже чашку держать больно, а он про работу.       — Для мозгоебли руки не нужны, — бровь изгибает, но на порезы всё же пялится.       В столовой сейчас никого. Раненых в эту вылазку было мало, потери незначительны. Значит… Бухают и отчёты пишут. На улице один из солдат, как и раньше, бьёт бревно и орёт. Живучий, однако.       О том, чем они на вылазке занимались, мне никто так и не рассказал. Вернулись быстро, без повозок. Сто пудов, чем-то незаконным за стенами промышляют.       — Та твоя теория… — пауза, пока я не посмотрю ему в глаза. — Про происхождение титанов. Похоже, что ты была права. Всё это время я носился, как сумасшедший, чтобы убивать людей.       Так вот почему у него взгляд, как у побитой собаки. На фоне всего происходящего — это последнее, о чём я бы беспокоилась. Сдерживаю смешок, прежде чем ответить.       — А какая разница? Враг есть враг, — он сжимает край стола так, что пальцы белеют. — Будто ты с людьми когда‑то церемонился.       Закрывает глаза, перебирая в голове весь мат и его производные, чтобы затем культурно сменить тему:       — А ты молодец, про тебя в газетах написали. «Мясник ведёт за собой».       Улыбаюсь, но получается оскал. Солдат на улице избил бревно в щепки. Несколько мух бьются о стекло, упорно не попадая в открытое окно.                          «Молодец»? Жмурюсь, чтобы перед глазами перестало всплывать то кровавое месиво. Сука, ещё и название статьи на уровне, спасибо, что не по прозвищу из Подземного города. Газету я видела. Местные очень вовремя освоили фото: расчленёнка на первой странице, я — на второй. Надеюсь, скоро их нагнёт цензура.       «Молодец». Даже не смешно. Я не была убедительна в начале, говоря об ударной волне. Я не спасла ребёнка. Вообще ничего не сделала во время миссии Эрена.       От самоанализа отвлекает:       — Хватит смотреть на чай, как на врага народа, у него нет мамки, чтобы ты могла угрожать…       Тянусь через стол левой рукой, чтобы дать ему подзатыльник, но боль останавливает. Шиплю, лежу на столешнице… А ведь я даже не пила, чтобы валяться тут, как погрызенный десерт.       Аккерман со вздохом пересаживается на мою сторону стола, садится справа. Вот же. Не буду я его мутузить, кого он сам подставляется.       Он принюхивается — от меня сейчас пахнет мазями так, что можно давать занюхать больным пневмонией в качестве основной терапии. Пихаю Аккермана под бок, а он садится ещё ближе.       — Голубки, там командор вернулся и хочет всех нас видеть, — заявляет Ханджи, выглядывая в дверной проём. Вот кто вообще не меняется.       Эта женщина захватила себе двух титанов и рассказывала им сказки до тех пор, пока солнце не село. Если бы гиганты могли отрубиться раньше, они бы это сделали.       Чувствую, как Леви под столом гладит меня по коленке. Аккуратно, хоть и настырно.       — Зоэ, надеюсь, ты готова к моральным потрясениям, у меня много новостей, — улыбаюсь, пытаясь под столом скинуть руку капитана.       — Ох, я видела, как ты встречаешь Леви, так что вряд ли ещё что‑то может потрясти меня…       И уходит, напевая муть про титанчиков под нос. Дурацкий мотив эхом разносится по коридорам.       — Чёрт, похоже, мне это до конца дней припоминать будут.       — Конечно, титаны и то сдержаннее хотят меня сожрать…       Я толкаю, он обнимает. Прижимается, хоть и без напора. Знает, что мне сейчас любое движение — боль. Целует, одной рукой обнимая за талию, а второй не давая себя ударить.       Его пальцы гладят меня сквозь ткань рубашки. На фоне песня Ханджи и крики солдата слились воедино. Он пахнет мылом, а его губы со вкусом сладкого чая.       Отстраняюсь, смотря в его глаза:       — Эрвин ждёт.

***

      Ситуация похожа на анекдот: собрались в одном кабинете Смит, Аккерман, Зоэ, Вайсы и я. Идеальная команда, чтобы решать проблемы и шатать систему. Эрвин за своим столом, Ханджи притащила доску, чтобы расписать на ней план действий, но пока ждала, когда все соберутся, изрисовала всё гипотезами о титанах. У Арона волосы дыбом, будто током жахнуло, — не удивлюсь, что так и было. Сара в белом халате с едва заметными пятнами крови. У Леви на шее новый укус, который никаким жабо не спрятать.       — Алиса, честно, не ожидал, что ты сама к нам вернёшься, — начинает командор с прямых намёков на то, что из‑под земли бы меня достал.       — Ситуация изменилась. Радостно бегать на воле теперь не вариант, — тру переносицу, подбирая слова так, чтобы не звучать совсем отбитым хамом. — Не пойми неправильно, мои приоритеты никак не изменились. Но раз уж теперь не выйдет сделать и половину из задуманного, то ограничусь пунктом «безопасность».       — Безопасность рядом с теми, кто постоянно рискует жизнью? — изгибает бровь.       — Именно. Вы тут самые отбитые, и пока будете тискать титанов, я найду время, чтобы улизнуть, — вздыхаю, понимая, что шутку никто не оценил. — Кстати, какое сейчас у меня место в разведке? Гость, работник, союзник… Враг?       — Всё решит этот разговор, — не отрицает последнего.       Значит, в голове его бровастого величества появились смутные сомнения касаемо моей личности. И если со мной так деликатничают… Значит, командор не уверен в том, что обо мне думать.       По старой привычке разваливаюсь на диване, закинув ноги на столик. Сара и Арон косятся, а Леви залипает на мои коленки. Здесь пахнет как в библиотеке — запасы книг пополнились. Как и алкоголь — задорно поблескивает в угловом шкафу. По‑хорошему, надо следовать совету Кенни — сначала слушать. Но, зная Смита, этот бровастый гад будет ходить вокруг да около, пока я не поседею, пытаясь подловить на всяких мелочах. Глупость, конечно, но играть осторожно мне надоело. Сколько ни лей им в уши, сколько ни играй в добродетель, придут титаны и всё испоганят.       — Эрвин, прежде чем мы начнём, я хочу сказать две вещи. Первое: я не титан, как и другие люди из моего мира, — Смит никак не меняется в лице, а значит, тут я попала. В свете недавних событий я стала ещё подозрительнее, чем обычно. — Второе: твоя сладкая влажная мечта наконец будет удовлетворена. За стенами есть люди. И все они поголовно хотят нашей смерти. Спросишь, откуда я это знаю? Я продолжаю перемещаться сквозь пространство и время.       Ханджи выронила из рук мелок, и он покатился куда‑то под диван. Сара и Арон смотрят на меня, как на надоевшее шоу с экспериментами. Леви хмурится, даже его кредит доверия сейчас играет со ставками. Смит… ждёт продолжения. Он знает, что я могу нести любую хрень, чтобы прикрыть себе задницу. Поэтому без доказательств не обойтись.       — Рахта, что за чушь ты порешь? Если это белая горячка, я тебя лично запру в лазарете.       Как же я люблю, когда Леви так проявляет беспокойство. Чуть что — запереть, связать, переломать ноги. Когда закончим, прочитаю ему лекцию насчёт белочки, ибо выглядит она совсем не так. И диагнозами бросаться — не его работа. На Эрвина не смотрю, даже так чувствую, что сейчас его взглядом можно отрезать головы. Одно дело — думать, что я вражеский шпион (насколько ж безумный противник, что послал именно меня, а?), и совсем другое — слушать о том, что я магическим образом побывала в тылу врага, а теперь рассказываю об этом, как о дневной прогулке в саду.       Я практически сразу выдала Ханджи свои идеи о том, что из себя представляют титаны. Знаниями во все стороны кидалась, операции проводила, картинки на телефоне показывала. В целом, легко поверить, что я из другого мира. Но ещё проще в то, что мир у нас один. Типа кто знает, что там за стенами. А то, как я перемещаюсь, никто и никогда не видел.              Думаю, что Смит пришёл к тому же выводу, что и я: колосс и бронированный разумны и пришли сюда, чтобы стащить Эрена. Тут надо быть дебилом, чтобы не догадаться. Основные ворота не пробили просто потому, что Эрен расчехлил свой секрет да пошёл в разнос. За ним следили. За всеми нами. А добавь к этому странную докторшу, которая пришла чёрт знает откуда, и мы получаем нуарный сюжет о шпионаже.       — Леви, ответь на один вопрос, — выдерживаю паузу, смотря на то, как он унимает своё желание орать на меня благим матом. Надо, чтобы он слушал, а не выпендривался. — Откуда у тебя тот кулон, который ты мне подарил?       Их мозги так активно работают в попытках поставить мне психиатрический диагноз, что я слышу шевеление в полупустых черепных коробках. Ха. Думать они пытаются — флаг в руки. Если таких не направлять в нужное русло, то в процессе своих умозаключений и меня на опыты пустят, и Эрена подставят. Небось уже сварганили план о том, как с ним пойдут Марию отвоёвывать. Я бы рассмеялась, но Леви тогда точно в дурку утащит. Арон и Сара не отсвечивают: знают, моим представлениям лучше не мешать, если провалюсь, то попадём под одну гребёнку.       — Мне его в детстве подарила одна женщина… Но причём здесь это? В том, что ты говоришь, вообще связи нет. Раньше ты хотя бы складно пиздела.       Улыбаюсь. Какая прелесть: сильнейший воин не может сложить два плюс два. Хотя, награди его природа ещё и мозгами, то получился бы перебор.       — Та самая, которая вывела тебя наверх, одела, сводила пообедать и на прощание отстегнула немаленькую сумму?       Он смотрит на меня, не моргая. Будто видит впервые. Хотя на самом деле видел задолго до того, как мы познакомились. Он всматривается в мои черты лица, его взгляд бегает по мне, ища подвох. Остальные, судя по выражениям лиц, оставили попытки понять происходящее и ждут, что же будет дальше. Хотя Зоэ, кажется, что‑то смекнула, смотрит на меня, как на говорящего титана. Леви молчит, в серых глазах нечитаемая эмоция.       — Да, это была я. Из пасти титана попала прямо в твоё прошлое. А после за стены… Вернее, за море. — Аккерман сжал подлокотник дивана до хруста дерева, затем закрыл глаза и расслабил руки. — Людей там до хрена. Здешних они считают вселенским злом и всем, от мала до велика, желают смерти в агонии. Кстати, Арон, ты им Малыша и Толстяка в подарок готовишь?       Вайс, до этого замерший в одной позе в надежде, что ему‑то от меня не прилетит, открыл рот и держал такое выражение с полминуты. Остальные прикола не выкупили, да и откуда им такое знать. Ханджи закусила губу, а взгляд её забегал по кабинету. Понимает, о чём речь, не зря я ей лекции толкала. Эрвин на неё косится и, видя её выражение лица, напрягается.       — Нет… Это невозможно. Здесь не добывают ни урана, ни плутония, — Арон проводит рукой по волосам, останавливаясь на затылке. — Из пороха Царь‑бомбу при всём желании не сделать. Мы, конечно, занялись производством горючих смесей… Но это слишком далеко от того, про что ты спрашиваешь. На данный момент, нашим возможностям скорее Fart Manсоответствует.       Смеюсь, а Смит жестом велит Арону заткнуться. Не хочет меня в детали посвящать — и правильно делает. Если военпол меня припрёт, то я без пыток выложу всё, что знаю, да ещё и сверху дерьма накину. А ведь я могла ничего разведчикам и не говорить. Пускай дальше титанов кормят, пока не дойдёт, что к чему. Но нет, надо мне в героя поиграть, помочь людям умереть чуть более осмысленной смертью. Кошусь на Леви — потупил взгляд, наверное, от разговора уже отключился и мысленно гуляет со мной в своём прошлом. И для кого стараюсь… Всё равно все передохнут.       — Алиса, о чём речь? — Вот теперь Смит слушает меня серьёзно. Кажется, начало доходить, что я не вру.       — У ваших врагов я была недолго, но даже так они успели нажаловаться, что вы им жизнь поганите оружием массового уничтожения, — встаю с места и иду к доске. Парой жестов стираю каракули Ханджи. Ладонь в мелу, а Зоэ издаёт крякающие звуки. — Расклад примерно такой.       Рисую кривой материк и рядом крошечный остров. Карту я видела долю секунды, так что на достоверность не претендую. Зоэ готова волосы на себе рвать, потому что я уничтожила «ценные записи» ради двух кружочков. Тыкаю пальцем в остров:       — Здесь находимся мы. И все титаны. А это значит… — провожу ладонью по контуру материка. — Значит, что здесь живёт толпа зажравшихся людей, которые титанов видели только на картинке. И им прилетело или прилетит то, в чём обвинят вас. Для тех, кто не понял: им посчастливилось увидеть чудо инженерной мысли примерно таких масштабов, — стираю часть материка с доски.       Стук в дверь, и к нам заходит Майк, держа в руке отчёты. Прикладываю палец к губам и киваю на диван — пусть тоже послушает. Майк хмурится, видя, что все присутствующие в состоянии когнитивного диссонанса. Садится рядом с Леви, по сторонам оглядывается, пытаясь понять, что происходит. И Эрвин нарушает эту идиллию шквалом вопросов:       — Что значит «прилетело или прилетит»? — стучит пальцами по столу, ритм почти как у пулемёта. — Как ты перемещаешься? Можешь вернуться к ним и узнать больше?       Вот здесь смех уже не сдерживаю. Бог с ним, такой затуп можно списать на шок.       — Если бы я это контролировала, меня бы здесь не было, — по спине пробежали мурашки. Аккерман перестал залипать в пустоту и сверлит меня взглядом. Смотрит так, будто впервые узнал, что мне тошно от этого места. — Там мир гораздо более продвинутый, без титанов. Будь я оттуда, то в жизни бы в ваш гадюшник не сунулась. И если бы могла остаться там, то так бы и поступила. Но судьба упорно отправляет меня обратно к вам.       Отряхиваю руки от мела, смотря каждому в глаза поочерёдно. Все, за исключением Майка, поняли, что шпион из меня никакой. Майк, в принципе, ничего не понял. Порезы болят, но я стараюсь не обращать внимания.       — А насчёт первого вопроса — я хреново отличаю прошлое от будущего. Если что‑то ещё важное вспомню — расскажу. Оставшийся мозговой штурм оставлю на присутствующих… Обезбол сам себя не примет.       И с кривой ухмылкой иду на выход, подкидывая в руках полупустой блистер анальгетиков. Сзади Майк спрашивает у Сары, не ПТСР ли меня так по мозгам ударил?       Ха. Вот и диагнозы подъехали.       Достаю таблетку, запихиваю в рот, глотаю без воды. Горько. Но это мелочь. Главное — голова ясная. Пока что.       За дверью слышны активные дебаты. Не сошла ли я с ума? Можно ли мне верить? Сжимаю кулаки. Нет. Не позволю себе сломаться. Пусть они не верят. Пусть запирают, связывают, ломают ноги — как любит грозиться Леви. Если жизнь дорога, то прислушаются и начнут думать головой, а не жопой.       То что Смит сразу не бросил в темницу — уже признак интеллекта. Мало какая вражина будет пахать, как проклятая, на благо своих жертв. Сомнений много, но ими не перечеркнуть всё то, что я уже сделала.       Разворачиваюсь и иду дальше. К лазарету. К работе. К жизни, которая не спрашивает, а ебёт и в хвост и в гриву.

***

      В лазарете скучно — все дружно идут на поправку. Одному пациенту поставила укол, так как медсестра не могла попасть в вену и до того истыкала бедного солдата, что он пытался со сломанной ногой сбежать. Нил и Крис, на моё счастье, завалены работой, так что я их не встретила. Иначе задолбали бы вопросами, а мне сегодня и офицеров хватило.       Медсёстры хотели напрячь и с перевязками, но пока порезы на руках не заживут, ничего кровавого я касаться не стану. Ну на хер, заразят ещё местным спидораком.       Из своей старой лаборатории умыкнула пару ядов и направилась к титанам. Конкретной цели нет: если им не понравится, то это меня позабавит. Если вдруг откинутся… Что ж, да здравствует дистанционное оружие против титанов.       Моблит упирался недолго. Сложно спорить с женщиной, у которой в руках такой арсенал, что травануть можно как минимум поллегиона. Честно, ожидала, что меня скрутят да притащат к Эрвину на ковёр. А нет — Моблит решил, что эксперимент получится занимательным. Однако пытать разрешил только Сони.       Титан дёргался, хотел вырваться и сожрать меня. Но к земле его прибили основательно. Он вопит, а я улыбаюсь.       — Привыкай, дружок, здесь никто желаемого не получает, — с этими словами ввожу ему добротную порцию брома.       Будто он таракан. С другой стороны, кто ж знает, что для этих гадов окажется криптонитом.       Титан дёргается, но не от боли. Ещё больше хочет мне что-нибудь откусить. От цианистого калия он зубы скалить начал и на Моблита. От кислот орал. Когда нехитрыми путями перекрыли ему дыхание, всё равно единственное, что его беспокоило, — вкусные людишки, которые маячат перед носом.       Моблит записывал всё, что мы делали. Сказал, что Зоэ для такого слишком добрая и пока просто ограничилась отрезанием конечностей. Охренительные стандарты. А это ещё не все знают, что титаны — это люди.       Отхожу от гигантов подальше — ожоги ноют из‑за их жара. Солдаты косятся на нас, но молчат. Сразу видно, что под началом Ханджи служат: любое лишнее слово — и ты слушаешь лекцию про удивительную природу титанов. Да и вряд ли кому-то хочется говорить с человеком, который по уши в титаньей крови. Она быстро испаряется с кожи, оставляя за собой лишь смрад.       Под конец опытов к нам припёрся Леви: бледный, мешки под глазами, а во взгляде — признаки морального насилия. Не каждый день узнаешь столько дерьма разом… Хех, может, поймёт, каково быть в моей шкуре.       — А ты тут славную пыточную устроила, — от титана валит пар после того, как мы разрезали его брюхо, чтобы посмотреть на пищевод.       — Если бы от этого, кроме веселья, ещё какой‑то толк был.       — Майор Зоэ плачет, когда пытает титанов, — вставляет Моблит, и мы с Леви синхронно хмуримся.       Это намёк на то, что я садист? Подумаешь, в разрезе захотела посмотреть на содержимое гиганта.       На площадку выходит раскрасневшийся солдат в кривом костюме овцы. Рога из веток, шерсть из… чего‑то страшного. Киваю ему — он закрывает лицо, встаёт на четвереньки и дефилирует перед титанами.       — Рахта, ты прям напрашиваешься на экскурсию по гауптвахте, — Леви смотрит на меня с прищуром. Знает же, что я разведке вредить не собираюсь, к чему такая подозрительность…       — Тц, нет в тебе духа авантюризма.       — И как он на это согласился? Ты и ему пытками угрожала? — Леви смотрит на то, как титаны улыбаются «овечке».       — Нет, просто сказала, что передам идею Ханджи, она её доработает, и бег в дурацких костюмах станет его основным родом деятельности.       — В твоём положении надо быть белой и пушистой, а не… Это.       — Пробовала. Не прокатило.       Сони и Бин дружно хотят сожрать подставную овечку. Товарищи спешат ему на помощь, тыкают в титанов копьями, чтобы отвлечь.       — Понимаешь, что это значит? Они нас не по внешним признакам определяют.       Солдата схватили за импровизированный хвостик — он с визгом и треском костюма вырывается.       — И что?       Кошусь на Леви. В его взгляде пустота — перегруз информацией на сегодня. Солдат вырвался и уполз плакать туда, где никто не увидит.       Беру Аккермана под руку, и мы покидаем титанов и зашуганный отряд Ханджи. Трава под ногами шелестит, выглядит недостаточно зелёной.       Мы идём молча. Леви благоразумно не пристаёт и не задаёт тупых вопросов. Кузнечики стрекочут, и каждому из них хочется повырывать лапки, чтобы заткнулись.       — Что из себя представляет этот твой… ядерный взрыв?       Спасибо, что не про временную петлю спрашиваешь. И не про дальнейшие планы… Пожалуй, бомбежка на сегодня — это одна из самых приемлемых тем.       Встаю за его спину. Чувствую его тепло и напряжённость мышц. Вытягиваю правую руку вперёд, выставив большой палец вверх.       — Если ты видишь облако, похожее на гриб, и оно больше твоего пальца в таком положении, то, скорее всего, ты не выживешь, — выдыхаю слова ему в макушку, жёсткие волосы касаются губ. — Вспышка от взрыва выжжет тебе глаза. Ударная волна придёт нескоро, будет время вспомнить мои слова. А когда она тебя настигнет, то не оставит даже праха. Максимум — тень на стене. Всё, что выживет, будет поражено радиацией… Это как волна энергии, которая застрянет в тебе и будет убивать изнутри. Кожа слезет, волосы выпадут. Ты умрёшь в агонии. Лекарства от этого не существует.       Чувствую, что он не дышит — не шевелится. Целую в макушку. Он выдыхает что‑то протяжно‑матерное, и я обнимаю его за плечи.       — Земля на месте взрыва долгое время будет отравлена. Немногие из выживших никогда не оправятся окончательно.       Ветер колышет траву, над нами пролетают птицы. Неподалёку Сони и Бин напугали кого‑то из отряда Ханджи — до нас доносятся мат и писк.       — У кого‑то в нашем мире есть подобное оружие? — его голос звучит тише, чем обычно.       Усмехаюсь и глажу его по волосам. Пальцы болят.       — Нет, люди с материка сами не поняли, что это было. Думаю, здесь такое изобретут не скоро.       — У вас так народ жечь — распространённая практика?       — Это невыгодно. Мы пришли к более точечным ударам. Есть бомбы размером со спичечную головку. Большая часть оружия дальнего действия… Даже современные отравы в разы жёстче и при этом меньше по объёму.       — Маньяки.       Смеюсь, прижимая его к себе. Может, хоть сейчас Леви поймёт хотя бы часть моего мировоззрения. Нет в природе существа хуже человека. Титаны нас не переплюнут.