Единственное верное решение

      Висеть в тренажёре даже прикольно. За исключением боли в мышцах, это расслабляет. Ветер играет с моими волосами, перед глазами пролетают насекомые. Лес шумит. Закрываю глаза — здесь можно уснуть, но тогда я грохнусь на землю.       Я согласилась на это всё без споров. Солдат, чёрт побери. Звучит смешно. Леви понимает, что при уровне моей физической подготовки я долго маневрировать не смогу. Дай бог, минуты две. Но он уверен, что это может спасти мне жизнь. Это ещё смешнее… Будто во всём этом круговороте насилия может быть спасательный круг, который не даст мне утонуть.       Я не говорила ему подробностей. Ни о Тросте, ни о временных перемещениях. Меня изнутри корёжит, когда вижу его заботу. Противоестественно до тошноты. Он меня знает не как образ, даже не как странного пришельца, а как человека, и потому я не могу понять основу его чувств. Потому что я похожа на Кушель? Потому что в детстве устроила ему вылазку на поверхность? Или потому что я разбиваю его картину мира раз за разом?       При таком раскладе естественно хотеть меня кинуть в пасть титану, но не любить. Капитан не опускался до сопливых признаний, он говорит действиями. И то, что я сейчас вишу в тренажёре, — одно из них. Утром сам застегнул на мне все ремни, сказал, что я их не так натягиваю и буду болтаться. Висеть предстоит долго, чтобы мышцы привыкли к нагрузкам.       Солнце поднялось выше и теперь печёт мне голову. Когда закалываю волосы — шатает, а это я просто руками подвигала. Что ж будет, когда до манёвров дойдёт… Но капитан сказал, что потенциал у меня есть. Самые слабые висят кверху жопой.       Шуршание травы привлекает внимание, и я смотрю на пришедшего — Йегера. Лицо как будто с моллюском целовался, от него валит пар.       — Ханджи выпустила передохнуть? — он кивает, садится на траву рядом с тренажёром. — Убери это унылое выражение со своего лица. Если думаешь, что она тебя мучает, то вспомни, какие методы у меня.       Он усмехается, смотрит на лес, где за кронами деревьев выглядывает стена. Даже здесь видно.       — А зачем вам это? — кивает на тренажёр. Ткани регенерируют быстро, с каждой секундой всё больше похож на человека.       — У Леви спроси, сама бы я в эту хрень не полезла, — качаюсь забавы ради. — А у тебя какие планы?       — Освоить силу, перебить всех титанов, — он срывает цветок, выдергивает лепестки по одному, и их уносит ветер. — Изменилось только то, что я сам теперь титан.       — Себя тоже перебьёшь? — смеюсь, а он краснеет. — Найди цель получше. Ненависть — это прекрасно, но надолго её не хватит. Родных защитить, отомстить за мать… Начни с банального и придёшь к тому, что тебе действительно важно.       — Остановлюсь на геноциде, — и меня пробирает смех. Хоть шутить за полгода научился. — А какая цель у вас?       — Жить с кайфом, — улыбаюсь, продолжая качаться из стороны в сторону.       Мышцы привыкают, напряжение уже кажется естественным. Если без подготовки отправиться в полёт, то потом с неделю ходить не сможешь.       К нам приближается Леви — хмурый, будто его с утра на хуй послали (так и было). Йегер вскакивает с земли, когда его видит, — хорошо надрессирован.       — Вылезай, спечёшься, — он подходит ко мне, чтобы расстегнуть крепления. — Ты и так адекватностью не блещешь, а если мозги поджарятся, то дорога прямиком в смирительную рубашку.       — Ты сегодня такой ласковый, — он помогает выбраться, придерживая за талию. — Может, примешь уже как факт, что я в тросах запутаюсь, переломаю себе ноги, а вся эта идея не имеет смысла?       — И не мечтай, тебе вечером ещё и прыгать в этом предстоит, — смотрит на Йегера. — А ты возвращайся к Ханджи.       Эрен уходит не торопясь, ведь впереди эксперименты, а сзади — намёки на романтическое шоу. Оглянулся пару раз, но после того, как капитан на него злобно зыркнул, исчез из поля зрения.       Аккерман меня обнимает, когда уже стою на своих двоих.       — Я не упаду, капитан, — усмехаюсь, а он не отпускает.       — От тебя можно что угодно ожидать, — утыкается носом в мои ключицы, вдыхает запах духов. — Ты продолжишь тренировки. Кадета с такими навыками я бы уже давно на поля отправил, но всё, что от тебя требуется — хоть немного продержаться в полёте.       — Ты правда думаешь, что мне это поможет?       — Тебя хоть в танк посади, всё равно найдёшь способ убиться.       — Так вот что вы за стеной делаете… — смеюсь, а он щипает меня за бедро. Треплю его по волосам, превращая причёску в гнездо. — Мне почти жаль титанов.       — До танков ещё далеко, нет технической возможности сделать, — он прижимает к себе крепче и поднимает на руки. — Весишь, как ребёнок. Мне в тебя и еду пихать надо?       Смеюсь, тыкаю ему в грудь пальцем.       — Я сама могу ходить! Ты мне теперь со всех сторон напихать вздумал?       — А куда ты денешься? — и с ухмылкой несёт меня в сторону столовой.       Маленький придурок. Не понимаю его от начала и до конца… Но с ним спокойно. Даже весело. И плевать он хотел на все мои оскорбления и попытки его оттолкнуть. В двух мирах нашелся только один человек, который без задней мысли так со мной себя ведёт. И это ходячая мясорубка с ментальными проблемами. Пара под стать, хах.       От этой мысли пальцы холодеют, но, может, его понимать и не надо? Просто принять как факт. Принять, что мне это нравится.       Вот же, совсем с ума схожу.

***

      — Тренер, я не дам вырезать мне печень! — орёт Йегер с дерева.       Ханджи и Леви заняты бюрократией, поэтому спихнули его на меня. Думали, что раз я у него преподавала, то выйдет славный дуэт. Только товарищи не учли мою неуёмную тягу к приколам в условиях ограниченной свободы действий.       Пинаю ствол дерева, его крона игриво машет мне, а Эрен орёт. Он серьёзно думает, что я пинком на дрова порублю? Эх… Пацана ещё учить и учить. Он уже догадался, что я не мастер клинка. Но до сих пор думает, что силы мои равны капитановским.       — У тебя всё равно новая вырастет, не жадничай, — улыбаюсь, скальпель блестит в руках. — А я свою пропила, мне новая нужна.       — А мозг вам не подарить?! — под ним трещит ветка, и он сползает ниже.       Делаю вид, что целюсь в него скальпелем. Этот придурок прячется за стволом дерева, листья падают рядом со мной. Такой глупенький, аж душу греет наивностью.       Треск оконной рамы со стороны штаба — походу, Аккерман с ноги открывает. Стою в режиме «улыбаемся и машем».       Леви высовывается из окна:       — Рахта, какого хуя ты до сих пор не в тренажёре?!       — Так ты сам сказал за Эреном следить! — кричу в ответ.       — Следи, пока тренируешься!       — Так точно, капитан! — и не той рукой отдаю честь. Даже отсюда вижу, как Леви закатил глаза, прежде чем вернуться к работе.       Эрен спрыгнул с дерева, вместе с ним упала пара веток. Отряхивается, близко не подходит. Смотрю на небо, облака проплывают над нами, на мгновение погружая в тень. Хорошая погода для тренировки.       — Пошли, покажешь мне, как на этой херовине сальто в прыжке делать. Пока не получится, капитан не отстанет.       — Положите скальпель на землю. И отойдите на два метра.       От такой точной инструкции пробирает хохот. Если всё так и продолжится, то пребывание здесь может мне понравиться.

***

             Не понравилось.       С начала тренировок прошло три недели. За это время умственной работой были только эксперименты над Эреном. Мы с Ханджи определили его группу крови и перелили солдату с идентичной. Чуда не случилось, но зато из Йегера выйдет замечательный донор. Если бы в нынешних условиях можно было заниматься пересадкой органов, я бы действительно задумалась насчёт его печени. Для людей, не для себя. Не доверю местным себя оперировать.       — Мда, — Леви чешет затылок, глядя на меня. Я вишу на дереве кверху задом, запутавшись в тросах. — Это так плохо, что тебя из жалости жрать не станут.       — А ты отсюда ещё меньше, чем обычно, — пытаюсь смотать один из тросов, но он завернулся петлёй вокруг ветки. Второй змейкой закрутился по нему. Кровь приливает к голове, и в ушах шумит.       — Ты снимешь меня отсюда?       Прыжок — он подтягивается на ветке, поднимается наверх, и вот он уже рядом со мной. Паркурщик хренов. Благо дерево крепкое, ветка лишь клонится вниз, но не ломается.       — Двигайся к стволу, сейчас распутаю, — один из тросов падает на землю, и я его сматываю, чтобы не мешался.       — Хоть тут не начинай, извращенец, — раскачиваюсь, слышится треск, и я хватаюсь за дерево. Сзади падает второй трос, ударив меня по ноге.       Леви спрыгивает на землю, я сижу наверху, смотрю на него, и голова кружится. Он хмурится, вытягивает руки вперёд. Понял, что я ссыкло.       — Я поймаю, — и ждёт, не говоря больше ни слова.       Чёрт. Я же его раздавлю. Или вместе будем на земле валяться. Кожа исцарапана корой, сердце колотится, как после бега. Это всё равно что ребёнка с двух ног ушатать. Может, прокатит медленно спуститься?       Сматываю второй трос, привод жужжит за спиной. Перед глазами медленно спускается вниз здоровенный паук — лапы шевелятся, будто он лезет прямо ко мне. Волосы встают дыбом, и я прыгаю.       — Ты меня сейчас задушишь, — Леви держит меня на руках, я вцепилась в него, пальцы дрожат. — Тебя даже титаны так не пугали.       — У них нет восьми ног, — выдыхаю ему в шею и встаю на ноги. — Может, всё на сегодня?       — Дурёха, — улыбается, смотря на меня.       Хочу дать ему подзатыльник, но он уворачивается и обнимает. Целует в шею — выше не дотягивается. От его дыхания идут мурашки по коже.       — Ты всех так тренируешь?       — Только самых бездарных.       А вот теперь подзатыльника он не избежал.

***

Спустя месяц

      Эрен научился превращаться в титана, не портя обед окружающим, а я теперь умею чисто по прямой двигаться на ППМ. В процессе обучения я висела на всех деревьях в округе, сломала один привод и прибила голубя, выстрелив ему тросом в голову. Это был единственный момент, когда Леви орал на меня в процессе обучения, ибо перья и кишки полетели прямо на него. Признаю, это стоило всех мучений.       Ханджи загоняла Йегера так, что он готов идти на вылазку в одиночку, лишь бы это закончилось. Если бы титанье мясо не испарялось, то запасов со всех туш, что он создал, хватило бы на несколько лет сытой жизни всех жителей стен.       — Тебе письмо, — Леви садится рядом со мной на скамью и протягивает конверт. — От ребёнка.       — Любишь же ты читать мою почту, — достаю бумагу из уже открытого конверта, вижу кривой детский почерк.       Сглатываю. Мне пишет пацан, который был со мной в Тросте. Поднимаю взгляд на Леви, и он кладёт руку мне на плечо.       Мальчик приглашает меня на похороны.       Это формальность — от тела его брата ничего не осталось. Закрываю глаза и как наяву вижу взгляд ребёнка, который жертвует собой ради спасения других людей. Ебаный экзистенциальный ужас. Тру виски, прогоняя видение.       — Пойдешь со мной?       — Конечно.       Выдыхаю, смотря на кривые буквы — они будто расползаются по бумаге, складываются в манифест трагедии. Он немногословен в своём письме. Деньги на памятник появились только сейчас. Его зовут Мартин, он благодарен за помощь и подумал, что я захочу почтить память того, кто умер в том числе и ради меня.       Леви не убирает руки с моего плеча, не допускает и пошлостей. Он просто рядом.       Кладбище находится недалеко от Троста. Оно пестрит свежими могилами. Неопознанные трупы сжигали, все остальные — здесь. Земля глинистая, вязкая. Другую бы под такие цели и не отдали. Могильные камни маленькие, очень близко друг к другу, с краю растут пышные деревья, выросшие на трупном удобрении.       Эрен идёт неподалёку — его нельзя оставлять без присмотра Аккермана по указанию суда. Смотря на это, он повторяет, что уничтожит всех титанов.       Рядом с Мартином — его бабушка, остальные, видимо, не выжили. Он подрос, лицо осунулось и стало острым. Он напоминает Леви в детстве, только не хамит. Когда мы приходим на место, я кладу цветы у каменной плиты. Бабушка говорит о том, что он был хорошим мальчиком, всегда заступался за брата.       Мой взгляд падает на соседнюю могилу, поросшую мхом, но я отчётливо вижу, что на ней написано. Сжимаю руку Леви так, что он шипит. Не ругается, понимает, куда я смотрю, и спрашивает:       — Что там написано?                   रक्त       — Rakta. Так моё имя звучит на хинди.