Единственное верное решение

Я на катафалке

Делаю сальто

Прыгаю в катапульту

Прилетаю на свалку

Мегамозг - "Навсегда"

      То, что происходило в лесу, можно описать лишь матом. Сбежать не получилось: у Бертольда дымится глаз после того, как я испробовала на нём один из приёмов Аккермана. Имир устроила лесбийскую драму, чтобы команду пленников пополнила Криста.       Торчу на плече Бронированного, вцепившись в него руками и ногами. На пластине не так горячо, как на открытой коже. Бежит он не шибко быстро, нас скоро догонят. Полудохлый Эрен привязан к спине Бертольда. Перед глазами живописные пейзажи, за нами погоня, а малолетки без устали трещат о несусветной чепухе.       — Хистория, я похитила тебя, чтобы спасти свою жизнь, — говорит Имир, выглядывая из туши титана.       Имир сейчас похожа на разделанный морепродукт: кожа лица будто стягивается внутрь продольных порезов. Её титан особо уродливый — как скрюченная бабка. Зацепилась за спину Бронированного, выплюнула Кристу и теперь ссыт ей в уши.       Меня укачивает, а от их трёпа мутит ещё больше.       — Я всегда буду на твоей стороне, Имир.       — Да поебитесь вы уже! — рычу в их сторону. — Вы либо трахаетесь, либо молчите, либо я блюю на вас.       Имир собирается ответить мне крепким матом, но приближаются разведчики. Отличный шанс свинтить. Среди них только кадеты… Хм, а куда командор подевался? Машу рукой Микасе: она, конечно, сначала Эрена спасёт, но пусть и про меня не забывает.       Как только встаю на четвереньки, меня хватает Бертольд. Пытаюсь вырваться, но сила у говнюка воистину титаническая.       — Райнер, прикрой нас!       Гувер тянет меня к шее Бронированного, вжимает в раскалённую плоть. Титан накрывает нас ладонями, тень ложится на наши лица. Опираюсь спиной о пальцы титана, с ноги бью в сторону Бертольда.       — Сука, я тебе сейчас второй глаз выбью!       Он уворачивается, прикрываясь Эреном, как щитом. Йегер тоже пытается надавать ему тумаков: ногами отталкивается и вжимает его в ладонь Бронированного.       Снаружи слышно свист ППМ, кадеты глядят в просветы меж пальцев титана. Умоляют сказать, что всё происходящее — неправда, что не было никакого предательства.       — Мелкие, просуньте мне одно лезвие сюда.       Глаза Бертольда становятся как два блюдца. Он отодвигается, но пространство ограничено — никуда не денется. Думал, что я и дальше его буду просто сапогом по роже лупить?       — Жили с нами три года и вот так просто решили смыться… Мы ведь по твоим позам погоду предсказывали, Бертольд, — голос Жана глухо доносится сверху. — И как вы, убийцы, так спокойно спали рядом со своими жертвами?       Сверху падает лезвие. Блестит, воткнувшись в плоть титана. Достаю рукоять ППМ — голыми руками хватать нельзя. Сначала закреплю, потом выну.       — Вы только притворялись? — узнаю голос Конни, он дрожит. — Мы планировали, что, когда состаримся, будем собираться вместе, пить и травить байки… Это всё было неправдой?       Бертольд уткнулся лицом в свои ладони. Эрен перестал давить на него своим весом. Тыкаюсь рукоятью в лезвие, но никак не закрепляется. Оно должно щёлкнуть. Сука, Леви, хоть бы раз показал, как это правильно делается.       — Это неважно, перережем им шеи и заберём Эрена.       От слов Микасы Бертольд вздрагивает. Девочка не церемонится.       — Про меня не забывай! Блядь, — не крепится, и всё тут. Снимаю халат, обматываю вокруг руки и хватаюсь за клинок.       Приходится упереться ногой, чтобы вытянуть — застряло крепко.       — Все ещё можно исправить, просто остановитесь, — тихий голос Армина. Сам не верит в то, что говорит это.       Слышу всхлипы. Гувер внимания не обращает, что я собираюсь его прирезать.       — Да кому вообще может понравиться убивать людей?! — он поднимает взгляд на меня, и я замираю. — Думаете, мы хотели этого?! Нас ненавидели, убивали.       Он смотрит мне в глаза, его челюсти напрягаются. Рывком вынимаю клинок, и он жмурится. Солнечный зайчик от клинка светит на его лицо, слёзы блестят на свету.       — Мы не смогли простить себя. Никогда не сможем. Нам было проще, когда мы притворялись солдатами… Но мы никогда не врали о том, что считали вас друзьями! Жан, Конни, Армин... Вы правда стали для нас друзьями. Конечно, мы не заслуживаем прощения, — он сглатывает, вновь поднимая на меня взгляд; глаза красные. — Умоляю, кто‑нибудь… хоть кто‑то, приглядитесь к нам.       Человек, пробивший стену. Человек, устроивший ад в Тросте. Он также смотрел на меня, когда был колоссальным, когда пробил ворота. Гребаный заплаканный подросток умоляет меня и всех остальных его понять.       — Ты, блядь, издеваешься?!       — Верни нам Эрена.       — Микаса, я тоже здесь! — почти рычу.       Гувер хватается за голову, тихо стонет. Одной рукой держусь за титана, в другой — клинок. Если прирежу его сейчас, минус одна огромная проблема. Его, как и титанов, надо по шее рубить? Дрянь … полгода назад дрых у меня на парах, а теперь валяется передо мной в таком виде.       — Не могу. Только не это. Кто‑то должен замарать руки кровью, — он вытирает лицо ладонями, глубоко дышит.       Трупная вонь стала во сто крат сильнее. Нарастает грохот, вибрацией раздаваясь по телу. А ведь нас сейчас несёт Райнер, что само по себе ни разу не такси уровня «комфорт». Чтобы увидеть происходящее, лезу по фалангам пальцев вверх, до просвета.       Титаны.       Гребаная толпа титанов. Бегут прямо на нас.       Солнце близится к горизонту, откидывает их тени на десятки метров в нашу сторону. Впереди них скачет разведчик…       — Ребята, живо спускайтесь! — мужской крик откуда‑то сбоку.       Тот разведчик приближается: светлые волосы растрёпаны, взгляд горит.       Эрвин, мать его, Смит, обогнул нас, зашёл с фронта и привёл титанов. Ебанутый.       Застыла на месте, глядя на то, как он скачет в нашу сторону. Натравил гигантов друг на друга. Когда это все закончится, ему честь буду отдавать по правилам. Заслужил.       Дети поспрыгивали с Райнера, бросились врассыпную, оставив нас на закуску титанам.       Что ж… Бертольду повезло. Сейчас явно не тот момент, чтобы играть в палача.       — Эй, как эту хрень закрепить на рукояти?       Спрыгиваю вниз, боль проходит от стоп к икрам. Гувер шмыгает носом.       — Просто поверните. Вы не той стороной вставляли.       В момент, когда мне наконец удаётся закрепить лезвие, Бронированный ускоряется: меня трясёт и вжимает в его ключицу. Он пошёл напролом. Ничего не видно, о происходящем говорит лишь тряска и чавканье плоти.       Смотрю на Йегера. В его глазах нет страха, только злость. Бертольд уже успокоился. Бронированный тормозит, и меня откидывает в его руку. Обжигает.       Мокрые пряди прилипли к лицу Эрена, он вгрызается зубами в тряпку, которой ему перевязали рот. Снаружи происходит чёрт знает что.       Становится светлее.       Бронированный убирает руки?       Твою мать.       С размаху втыкаю клинок в его шею — на руки брызжет кипящая кровь. Держаться тут не за что, а эти мудаки газ мне не вернули. Из раны валит пар, утыкаюсь носом в рукав, чтобы не дышать этим.       Перед глазами мелькают десятки титанов. Калейдоскоп безумия. Бронированный их откидывает, они его грызут. Вдалеке Смит ведёт за собой разведчиков в нашу сторону.       Бронированный оторвал мелкому титану голову — и на меня полилась кровь. Горячо, но… терпимо.       К Эрвину приближается титан, он не отступает. Не сворачивает, не смотрит на него. Будто за угрозу не воспринимает. Будто вести солдат за собой важнее собственной жизни. Командора кусают за руку, он орёт, но не от боли — призывает солдат идти вперёд.       — Эрвин, больной ублюдок! — кричу до хрипоты, вокруг грохот. — Если ты выживешь, с тебя ликёро‑водочный завод!       Тот титан уносит его, убегает, оставляя за собой брызги крови.       Бертольда атакует Микаса. Такая быстрая, что узнаю её не сразу. Не рыпаюсь: знаю, что сейчас ей нет дела ни до чего, кроме своего любимки. Трясёт адски, один раз чуть не сорвалась вниз.       Титан сбоку хватает Микасу, сдавливает — и кажется, что я слышу хруст рёбер даже здесь. Её спасает Жан.       Бронированный скидывает других разведчиков прямо к титанам под своими ногами.       — Мы зашли слишком далеко. Мы вернёмся на родину, — говорит Гувер и переводит взгляд с бойни на меня. — Мы заберём Эрена и вас.       Жаль, что не могу его сейчас ударить.       — Эй, Бертольд, — смотрю наверх. Это Армин припёрся поболтать посреди ада. С ним я не сбегу, слишком хилый, нас сожрут сразу. — Вы бросите Энни?       Он улыбается, Гувер застывает на месте. В голубых глазах ни капли сомнения, ветер треплет его волосы, будто хочет скрыть от нас эту садистскую усмешку.       — Прямо сейчас её пытают, — продолжает Армин. — Следят, чтобы каждая секунда её жизни проходила в муках. Отрезают конечности, выкалывают глаза. Ей не дают и шанса на полное восстановление. Заставляют есть собственную плоть и пить мочу. Бертольд, её насилуют.       — Ублюдок, я вырежу тебе язык! — его голос прозвучал так низко, словно он за секунду постарел, перестал быть подростком.       Армин смеётся, спускаясь ближе к нам. Мол, «убивай, но девке своей ты этим не поможешь».       — Она звала тебя, Бертольд. Умоляла спасти её. А теперь она молит о смерти. Она кричит об этом каждый раз, когда к ней заходят порезвиться. Знаешь… военпол давно выяснил у неё всё, что она знала. Они ей мстят. За то, что вы проломили стену. За твои, Бертольд, грехи. И вы её так оставите? Бросите на растерзание?       На лбу и шее Гувера выступают вены. Он стиснул зубы до скрипа, сжал кулаки, лицо его покраснело.       — Знаешь, единственное, что ей пока не вырезали... это голосовые связки. Её палачи обожают крики! — То ли его щёки краснеют, то ли лучи заката пытаются добавить Арлерту хоть каплю чувств в это представление. — Один раз её закинули в загон к голодным свиньям. Чтобы на себе поняла, как это — когда тебя жрут. Но это мелочь… Фантазии у военпола не занимать. Каждая новая пытка искуснее предыдущей.       — Тварь… безумец… — руки Бертольда дрожат.       Сглатываю. На секунду становится жутко даже мне. По телу пошли мурашки — не только от слов, но и от взгляда Армина. Он так искренне рад всему, что нам нарисовал… Только…       Перед отъездом я обсуждала со Смитом то, что Энни никак не удаётся вынуть из кристалла. Всё это голимый пиздёж. Но Арлерт хорош. Копирует меня, тот момент, когда нас хотели расстрелять из пушки. Хочется рассмеяться, но не буду портить триумф злого гения. Коротко киваю, смотря на него, пусть знает, что я им горжусь.       Бертольд достал клинки, ринулся в атаку. Армин дёргается, но не успеет увернуться.       Перед глазами — отблеск металла. Бронированный отпинывает титанов. А Гувера сносит в сторону разведчик, срезает в полёте повязки Эрена.       Эрвин Смит.       Наши взгляды пересекаются на одно мгновение. Кренюсь к нему, он тянет ко мне руку — но она, сука, отгрызена!       Последние, что вижу в его глазах — боль, вперемешку со злостью.       Армин хватает Эрена и уносится прочь. Командор падает вниз — к титанам.       Меня трясёт. Бертольд болтается на тросе, я болтаюсь на клинике. Держусь из последних сил, рукоять так и норовит выскользнуть. Бронированный орёт, пока его грызут титаны. Их рвёт Имир, но это капля в море. А затем она и вовсе сваливает вместе с Кристой.       Райнер… Берёт титана и швыряет в отступающих разведчиков. Пар накрывает землю — живые и мёртвые теряются в нём. До нас доносятся стоны. Из тумана выбегает обезумевшая лошадь, в стремени которой болтается чья‑то нога.       Бронированный бросает титанов одного за другим, давит ими своих бывших сослуживцев. Тех, кто выжил, доедают титаны. Контуженные стоят на месте, пока их не сожрут. Сквозь пар почти не видно происходящего… это бойня. Натуральная.       Вдалеке к Эрену подходит титан. Медленно, растягивая удовольствие. Он жрёт разведчика, пришедшего ему на помощь. Похоже, у Микасы закончился газ.       Кровь повсюду. Титаны, люди, лошади… Всё смешалось в красном водовороте.       Эрен бежит к титану. Не смог обратиться.       Райнер откидывает от себя гигантов — мы в паре. Рвёт их, топчет, швыряет в людей. Бертольд взял себя в руки, закрепился на шее Бронированного и помогает мне не свалиться.       Эрен ударил кулаком титана.       Все гиганты замерли.       Люди, пользуясь моментом, вырываются, убегают.       — Координата у него…       Титаны смотрят на меня. Не на Бронированного — я ниже его головы. Сотни глаз устремлены на меня. Они улыбаются. И срываются с места.       Разведчики отступают — некоторых давят гиганты, крики агонии не стихают, режут по ушам.       Ко мне тянутся огромные руки, накрывают тенью, обдают жаром. Через мгновение всё становится красным. Бертольд прошёлся клинками по запястьям того урода.       Бронированный открыл рот, и Гувер подсадил меня, чтобы я залезла внутрь. Жарко, мокро, воняет. Но здесь меня не сожрут.