Невидимка

Думаете, у меня был выбор? Нет – я рассказала маме всё. Допустим произошло чудо, и я нашла этого анонима – дальше что? Как заставить его говорить? Как убедить его не делать задуманное? Будем запугивать связями? Способностями? Будем пытать? Да ни в коем случае! И вообще это слишком большая ответственность! Пускай в этом разбираются мама с папой – я всего лишь обычная школьница. Да – я обычная ученица, без суперспособностей, самая обыкновенная, как все… А ты, Шастик, и права не имеешь свой рот открывать. Ты виноват – тебе от родителей и получать. — Всего лишь? — прочитав послание на бумажке, мама улыбнулась. — В смысле? — я не поняла её реакцию. — Что за довольная гримаса, мам? Нам угрожает опасность! — Всё будет хорошо, дорогая. Всё будет просто замечательно! Шастик, быстро в папин кабинет! Она вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. На этот раз я отчётливо слышала каждый её шаг. Шастик незаметно пронёсся мимо моей двери и спустился следом за мамой. Я решила не торопиться и дать им несколько минут – пускай на первых порах сами друг-другу глотки грызут. Да и вообще, зачем маме моё слово? Ведь оно в нашей семье ничего не значит. Всё равно будет так, как она скажет. Моё присутствие там необязательно, как, в принципе и везде. Я потупила взгляд и зависла. У меня будто разум отключился. Настала минутка блаженства. Не знаю почему, но со мной это иногда происходит, особенно когда всё становится настолько плохо, что в один момент просто перестаёт думаться. Может мой организм выбрасывает меня из сознания, чтобы дать передохнуть? Как добро с его стороны. Почаще бы так – неплохие ощущения: ни о чём не думаешь, нет проблем, тревог и переживаний. В таком состоянии я простояла, наверное, минуту, как вдруг меня выкинуло в реальность, и я очутилась в своей комнате, со своими проблемами, которые глухо доносились с первого этажа. Мама должно быть с кем-то разговаривала, но вряд ли с Шастиком – его голоса я не слышала. Окей, наверное, я дала им достаточно времени чтобы разобраться, и сейчас я невзначай буду проходить мимо, что и сделала: вышла из своей комнаты, спустилась на первый этаж и, раз двери кабинет отца были распахнуты и здесь велась какая-то оживлённая дискуссия, я решила присоединиться. Мама уже успела открыть секретное отделение в шкафу, взять трубку прямой линии с Дикером и активно с ним о чём-то беседовать. Телефонов у нас таких было предостаточно для разных ситуаций, со всякими влиятельными шишками Метровилля, которые, могли бы в срочном порядке помочь работе отца. Не знаю, что это были за люди и как часто родители пользовались этими телефонами, но мама довольно уверенно управлялась с трубкой странной современной формы. Шастик стоял рядом с мамой и с осуждением смотрел на меня. Ты серьёзно? Хочешь сказать, я в чём-то виновата? Ну ты и дурак! Потом всё тебе выскажу! — Спасибо Рик, — мама внезапно положила трубку и закрыла шкаф. Как быстро! Я даже не успела понять, о чём она с ним говорила. И разве аноним не сказал нам, не пользоваться нашими связями? Мама, ты вообще письмо читала? Ты же нас подставляешь! — Всё хорошо, дорогая, — она устало мне улыбнулась, затем бросила грозный взгляд на Шастика. — А с вами, молодой человек, мне нужно серьёзно поговорить. — Но я ничего плохого не сделал! — пискнул он в ответ. — Фиалка, можешь оставить нас наедине? — Да, но… что по поводу записки?! — возмутилась я. — Что нам делать? Кто это был? — Его уже взяли, — невозмутимо ответила мама. — Серьёзно?! — Да, Фия, нам ничего больше не угрожает. Давай об этом попозже! Мама раздражённо указала мне на выход, и я, как робот, повиновалась: вышла в коридор и закрыла за собой дверь. — И не подслушивать! — послышался её голос за дверью. Больно надо! Я лениво зашла на кухню и села за круглый стол. Хм… а отсюда открывался неплохой вид – всё видно: и дверь в комнату спальни родителей, и кабинет отца, и ступеньки, ведущие на второй этаж, и прихожую. Даже маленькую комнатку Джек-Джека, в которой он сейчас сладко спал в своей детской кроватке, можно было легко разглядеть отсюда. Кухня без стен – это странно, но для мамы детей с супергеройскими способностями, это было весьма удобным решением. После того, как отец вернулся на работу и стал задерживаться там до позднего вечера, мы смогли позволить себе этот двухэтажный домик. Не сказала бы, что он большой или даже средний, но нам этого было достаточно. Да и к школе близко – можно было спокойно пешком дойти за десять минут, но мама всё равно предпочитала нас подвозить на машине. Но… Хотелось бы увидеть папу… Почему его всегда нет? Даже по выходным он уходит на работу и разве что с утра может показаться нам на глаза, спросить дежурный вопрос о школе, а потом уйти. И ладно бы он приходил пораньше, так нет – сидит там допоздна, супергеройствует, а ты наблюдай за ним через телевизор. Он скорее стал отцом для нашего города, нежели для нас с Шастиком. Так странно… а ещё совсем недавно он был настоящем папой, хорошим и заботливым. И для этого ему всего лишь нужно было лишиться той работы, которой он занимался сейчас. Если вспомнить, когда мама работала на Уинстона, с ней было тоже самое – дома отсутствовала, а на звонки отвечала коротко, всё время была занята. Не то чтобы я ревновала родителей к работе – скорее я ненавидела их работу. Или это одно и тоже? Когда дело касалось супергеройства, родители будто с радостью покидали наш дом и находились подальше от нас. Я бы могла связаться с отцом в любой момент – один из телефонов даёт нам такую возможность, но если папа сам не хочет это сделать, спросить как у нас дела, проявить хоть каплю внимания, почему я должна это делать? Не хочет видеть нас? Ну и пускай! И как мама это терпит? И как отец это терпел, когда мама работала на Уинстона? Не понимаю. Единственное, в чём я сейчас точно была уверена – от супергеройства и суперспособностей для нашей семьи больше плохого, нежели хорошего. И сейчас мама отчитывает Шастика не за то, что он получил плохую оценку по математике, а за то, что дал обнаружить себя. Тоже мне – обычная семья с обычными проблемами! Я просидела на кухне около десяти минут, прежде чем двери кабинета наконец открылись. Когда Шастик вышел оттуда, он даже не посмотрел на меня, а лишь секунду постоял в дверях, затем медленно, шаркая ногами, поднялся на второй этаж. Да уж… без последствий после маминого разговора не обошлось. Чтобы Шастик ходил по квартире, как обычный человек, а не метался пулей из комнаты в комнату? Когда такое последний раз было? Не припомню. Интересно, что ему сказала мама? Да и вообще что, чёрт возьми, происходит? — Кто это был? — вырвалось у меня. — Что ты сказала Шастику? Но вместо того, чтобы ответить, мама уверенно вышла из кабинета, подошла к раковине и принялась мыть посуду. — Мам?! — Не важно, кто это был, — нехотя ответила она. — Важно, что для нас он больше не представляет опасности. За шумом воды было трудно разобрать её слова, поэтому я решила подождать. Мне некуда торопиться, мам. Скорее всего ты специально включила воду на полную, лишь бы я отстала с вопросами, но это тебе не поможет. Разочарованный взгляд Шастика меня настораживал. Возможно, мне показалось, но у него покраснели глаза. Слёз я не заметила… может он их вытер… не знаю. А когда вообще последний раз он плакал? Не припомню. Разве когда был совсем маленьким мог зареветь по любой глупости. А сейчас что? Шастик будет унывать из-за слов матери? Мне вообще казалось, что он никогда не воспринимает её слова всерьёз. Вот если папа ему скажет что-то, то тут уже другое дело. Видимо, времена меняются. — Ну что ты хочешь? — мама недовольно уставилась на меня, когда у неё закончилась посуда. — Как его поймали? — этот вопрос не давал мне покоя. — Просто, взяли и поймали. — Ты хочешь сказать, что за нашим домом следят агенты? Мама смотрела на меня и молчала. И правильно, не говори ничего. Я твою ложь чувствую за версту, как и ты мою. Нам бесполезно от друг-друга что-то скрывать, мам. Но то, что ты не захотела дать ответ, меня взбесило не на шутку. — Разве это жизнь, мам?! Это так ты хочешь, чтобы наша семья была нормальной?! За нами с Шастиком тоже следят, когда мы в школу ходим? — Ты хочешь, чтобы мы переехали или что?! — она в ответ повысила голос. — Что ты вообще хочешь от меня? — Я уже тебе сто раз говорила что не так… — Если у тебя есть идея, как справиться с тремя детьми, как их обуть, накормить, как оплатить счета, страховку и при этом не заставлять мужа заниматься ненавистной для него работой, которая будет вынуждать его врать мне, – скажи, дорогая! Я тебя внимательно слушаю! Я от злости прикусила губу. Её слова загнали меня в тупик. Я не знала, что ответить. Унизительно. Нет, у меня было много вариантов для ответа, но все они, как говорит мама, “эгоистичные”. А то, что вы заставляете страдать меня – это не эгоистично? Да, я в меньшинстве: маму и папу всё устраивает, Джек-Джека и Шастика тоже. Одна я в этой семье – издержка, а значит и возражать не имею права. Великолепно, мам – вот как у тебя всё замечательно получается! — А что ты сказала Шастику? — процедила я сквозь зубы. — Сказала ему, чтобы он вёл себя осторожнее на людях. — Но когда ты ему говоришь такое, он обычно не плачет. Что ты ему сказала на самом деле? — Сказала, что сказала. Хочешь – спроси у него. — Мам, он ещё ребёнок. Ему десять лет. Конечно он захочет прихвастнуть в школе, подурачиться – не ругай его за это. Виноват не он, а тот, кто дал ему суперспособности в таком возрасте. Вот что действительно не правильно! Я даже поверить себе не могла. Что я сейчас делаю? Защищаю Шастика? Жесть! — Ты меня с отцом обвиняешь в этом? — возмутилась мама. — Нет, я обвиняю обстоятельства. Не у всех суперов рождаются дети со сверхспособностями. — Тогда ты обвиняешь Бога? У меня опускались руки. Я не могу говорить с мамой честно. Не знаю почему, но это выше моих сил. Я чувствовала, как скоро совершу нечто глупое. Оно горит во мне уже давно, но все эти истории со злодеями заглушали мою глупость… Если подумать, маме стоило бы их за это поблагодарить… Вот если бы мы работали вместе – всей семьёй спасали мир от злодеев, всё было бы по-другому. Я была бы честной, Шастик бы не был занозой в заднице, а папа с мамой всегда находились бы рядом с нами… Но нет, Фиалка – ты живёшь в мире обычных людей, поэтому это они будут указывать тебе, как лучше: законы, ограничения, правила, шпионы, агенты. Ты и вроде статусом повыше их, но куда сильней загнана в рамки. Пока ты ребёнок со сверхспособностями – ты не тот и не другой. Ты просто никто. Сиди и не жалуйся. Отсчитывай дни до своего совершеннолетия и подчиняйся. Почему эти гнетущие мысли преследуют меня всю мою сознательную жизнь? Я не верю, что мама с папой не переживают подобного. У них ведь больше забот, так почему они ведут себя так сдержанно? Может потому что их всё устраивает? Ну тогда замечательно! А о том, как у меня обстоят дела, им не интересно? Мама не слушает, отец не позвонит, ничего не спросит. Великолепно! Настоящая суперсемейка! Браво! И эти противные мысли с каждым днём обрушивались на меня всё большими волнами. И сейчас, стоя перед мамой, которая действительно хотела услышать от меня ответ на вопрос, что ей сделать, чтобы я стала счастливой, у меня сами собой навернулись слёзы и скатились по моим щекам. Я нашла ответ на её вопрос и от этого мне стало невыносимо грустно. Я почувствовала себя предательницей не потому, что это часть меня, а потому, что меня вынудили. Всё. Мама заметила моё покрасневшее лицо. И от этого её взгляд стал немного мягче. Она хотела подойти ко мне и обнять, но я сделала шаг назад. Нет, мам, если твоё сердце можно удобрить лишь слезами дочери, то это… грустно… по-настоящему грустно, мам. Я хочу, чтобы ты слушала меня не тогда, когда я плачу, а когда просто разговариваю с тобой. Боже, как же больно на душе. Как отвратительно быть собой. Я не хочу находиться в этом доме и добиваться понимания от самых близких мне людей. Бесполезно. И плевать, что я расплакалась перед Эластикой – меня это беспокоило в последнюю очередь. Больше всего я переживала над своим ответом, от которого мой моральный компас разбивался вдребезги. И от этого мне хотелось заплакать ещё сильней. Но я набралась сил, чтобы донести эти слова маме – единственному человеку на этой планете, который хотя бы пытался меня услышать: — Пока мы спасаем этот мир… я не буду счастливой, мам… Вот и всё. Не в силах вынести мамино присутствие, я убежала в свою комнату. Мне было стыдно за свои слова. И больно. Я будто призналась в предательстве. И в эгоизме. И вообще во всём самом худшем, что во мне могло находиться. Я лишняя в этой семье. Я это чувствую. Унизительно, грустно и невыносимо. Моё тело не слушалось меня. Я лежала в кровати и пыталась вытереть слёзы невидимыми руками. Может навсегда стать невидимкой? Просто взять… и исчезнуть? Всё это глупость, конечно. Уже завтра я проглочу все свои претензии и буду дальше нести это бремя, ругаться с мамой, Шастиком и оглядываться в школе. Неужели за нами и правда следят? Значит никакой личной жизни? Все наши разговоры с Тони прослушиваются? Все наши письма прочитываются? Получается, на свиданиях за нами тоже следят? Прекрасно, мам! Всегда мечтала быть под колпаком, особенно когда у меня появится парень! Повсюду шпионы. Гадость! И ведь знаю, что если выскажусь ей на этот счёт, то очередной раз наткнусь на стену несогласия. “Они схватили этого шантажёра до того, как я связалась с Дикером. Не злись, Фия, они отлично справляются со своей работой. Ты их и не заметишь! Мы должны быть благодарны им за то, что они делают это для нас бесплатно! Можешь чувствовать себя в безопасности”. Ага, “бесплатно”. Ага “в безопасности”. Может они вам с папой каждое моё слово, что я произнесла на свидании, распечатывают на листочке и приносят почитать перед сном? И ведь не удивлюсь, если так и есть! А по поводу бесплатности их действий – это ещё под большим вопросом. Не знаю, какие контракты вы подписывали, перед тем, как снова встать на защиту мира от зла, но я не удивлюсь, если на деле не так радужно, как вы это преподносите. Вот не верю я, что наше правительство с лёгкостью отпустит нас, по крайней мере до тех пор, пока наши суперспособности законны. Да и если нет, о нас всегда будут знать и помнить. Досье на нашу семью у них будет лежать даже после того, как мы умрём. Опять эти проклятые мысли… Пошли прочь! Ненавижу их. Ненавижу задумываться об этом. Бесполезно мечтать – всё теперь будет не так, как скажет мама с папой, а как скажут люди. Раздражает! Бесит! Куда ни плюнь – сплошные правила! Исполняй, подчиняйся, следуй закону! Терпеть это не могу! Рано или поздно мама поднимется в мою комнату и продолжит наш разговор, поэтому я попытылась успокоиться. Надо было сделать вид, будто всё в порядке. Скажу ей, что психанула, скажу, что всё нормально. Конечно, она не поверит мне, но а что ещё делать? Усугублять? Я это всегда успею. А сейчас мне нужно было переключиться, иначе я точно совершу какую-нибудь глупость. Ничего убедительнее, чем сесть за стол и достать первый попавшийся учебник из портфеля, я не придумала. В маленьком зеркальце я лишний раз проверила в всё ли у меня в порядке с глазами. Вроде не красные. По крайней мере не такие, какие они были у Шастика. “Всё в порядке, мам, я просто делаю уроки, не мешай”. Сколько бы не тренировалась перед зеркалом, убедительно соврать ей у меня не получится. Окей, будь что будет. Я вроде успокоилась. Я готова. Заходи, мам. Прошло около десяти минут, а шагов в коридоре не было. Возможно, она опять неслышно подкралась к двери и пыталась услышать мой плачь. Если так, то не дождёшься! Не буду больше так позориться перед тобой. Моё сердце будет холодным. Я не психану и вытерплю всё, что ты захочешь мне сказать. Вдруг зазвонил телефон, и я машинально схватила трубку на столе. — Алло. — Привет, Фиалка, — это был голос Тони. — Ох, — я чуть не выронила трубку. — П-привет. — Что с твоим голосом? — Что с моим голосом? Что-то не так? — Ты какая-то поникшая… — Ох да нет, что ты… просто дела тут… семейные, знаешь. Устала немного… Я пыталась придать своему голосу энергии, и в какой-то степени у меня это получилось. Не хотелось бы свалить всё, что во мне накопилась на Тони. Он не знает настоящую Фиалку… и никогда не узнает. Хм… а что если?.. Хотя нет, глупость. В моей голове засела одна мысль, противная такая, страшная и низкая – нашу линию могли прослушивать агенты. На руках у меня не было доказательств того, что они и вправду существуют, но сейчас у меня появилась отличная идея, как это можно было проверить. Сделаю это хитро и осторожно. И если меня вдруг кто-то остановит, значит моя паранойя не напрасна, и мама всё это время была в курсе каждого моего шага. — Тони… — у меня вдруг возник ком в горле, и я закашляла. — Фиалка, с тобой всё в порядке? Твою мать! Опять я выставляю себя идиоткой! Мне было трудно сказать ему это, но я набрала воздуха и спокойно выдохнула в трубку. — Тони, сегодня я расскажу тебе кое-что очень секретное обо мне. Встретимся в городской библиотеке через час. Я положила трубку и сразу сняла её, чтобы он не мог перезвонить. Не знаю, сможет ли Тони прийти в библиотеку, или у него сегодня были другие планы, будь что будет. Когда я спустилась в прихожую и начала надевать свои новые кеды, за спиной послышался мамин голос: — Фия, мы же договорились, что если выходишь из дома, то говоришь мне куда идёшь и когда вернёшься. Выполняй. Подчиняйся. Правила, правила и ещё раз правила. Дети прав не имеют. Особенно дети супергероев. Они никто. И ты никто. — Я хочу мороженного, — соврала я. — Забегу в продуктовый через дорогу. Хм… а говорить неправду маме получается куда лучше, если не смотреть ей в лицо. Не знаю, проглотит ли она эту ложь, но убедительней у меня уже не получится. — Хорошо, дорогая, — спокойно ответила мама игривым голосом. Я обернулась и увидела её в комнате Джек-Джека. Когда мама чем-то занята, её бдительность немного падает. Будь она на кухне, и веди она себя немного внимательнее, наверняка бы заподозрила что-то неладное. Вообще странно, что она не зашла ко мне в комнату. Не похоже это на неё. Может она сама не хочет продолжать тот разговор, чтобы мне не стало ещё хуже? — Я с тобой вечером поговорю, хорошо? — её голова выглянула из детской комнатки, и пристально просканировала меня с ног до головы. — Не стоит, я в порядке, — я быстро отвернулась и открыла дверь на улицу. И всё-таки мама не меняется. — Хм… — задумчиво послышалось у меня за спиной. — И всё же я к тебе зайду вечером. У меня есть небольшие новости для тебя. Я не ответила, сделала шаг вперёд и закрыла за собой эту чёртову дверь. Казалось, я всю свою оставшуюся жизнь проведу в этом доме, но нет. От этого у меня немного поднялось настроение. И оттого, что скоро я встречусь с Тони. Тёплый воздух. Солнце. Асфальт, что недавно проложили на нашей дороге, разносил по всему кварталу запах горячего щебня. Казалось, можно было увидеть пар, исходящий от дороги, и как шины автомобилей, припарковавшихся к тротуару, тают, как масло на сковородке. Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Покинув наш двор, я повернув в сторону городской библиотеки, я заметила, как чёрный кадиллак, что стоял неподалёку от нашего дома, тронулся и начал медленно следовать за мной.