чайная сага

      — Еб твою мать, чертов Ким Тэхен, чтобы я еще раз, — Юнги прерывается, с громким ойканьем наступая на очередную выбоину на асфальте, — чтобы я еще раз поперся с тобой в какие-то ебеня…       — Хео-о-о-н, — Хосок рядом закатывает глаза, призывая старшего заткнуться в своих гневных тирадах, — давай ты потом ему все выскажешь, окей? Тем более, кажется, мы уже почти пришли, — в доказательство своих слов он мотает головой в сторону мерцающих (пока еще) вдали огней набережной.       Тэхен, вышагивая чуть впереди них, оборачивается, счастливо улыбаясь и заходя в какой-то переулок. Ему-то уже не привыкать, потому что они с Чонгуком вдвоем и не в такие дали дальние шатались, но для тонкой душевной организации Юнги, привыкшего ходить максимум в лесок у дома, либо в парк рядом с домом Чимина, и то, когда фильмы неинтересные крутят или надоело все, хоть на стену лезь, данное «вторжение» с неожиданной прогулкой по вечернему Сеулу стало каким-то уж больно ярким пятном на его размеренной и спокойной жизни в родном «коконе».       — Это еще что такое, — на выдохе говорит Юнги, опасливо озираясь по сторонам, и жмется ближе к Хосоку.       Тот усмехается и хватает старшего под локоть, чуть ускоряя шаг, чтобы поспевать за Тэхеном, но сам головой в разные стороны крутит и улыбается как-то за уши притянуто.       — Тэхен-а, а где это мы? — пытаясь скрыть собственную нервозность и продолжая держать поутихшего Юнги, интересуется Хосок. — Что-то я не припомню такого пути, знаешь.       Тэхен останавливается, ставя руки на бока и вертит головой, будто решая, в какую сторону дальше идти. Поправляет висящий на плечах рюкзак и, в своей привычной манере — улыбаясь до горящей лампочки над взъерошенной головой и до искр на глубине карих глаз, жизнерадостно изрекает:       — Мы уже почти у цели, Хоби-хен, — он оборачивается и с усмешкой глядит на Юнги, который так и метал взглядом искрящиеся праведным гневом молнии. — Подержи Юнги-хена еще чуть-чуть, хорошо? Так идти гораздо спокойнее.       Юнги порывается начать очередной поток недовольства, и даже успевает сказать «Ах ты срань, спокойнее ему, значит?! Так какого хрена тогда…», но Хосок, опять-таки, вовремя успевает его остановить своей теплой ладонью, накрыв ею рот хена и вызывая у него взгляд а-ля «вот от тебя-то уж я такого точно не ожидал, а я-то думал, мы за одно!»       — Тэхен прав, Юнги-хен, — говорит Хосок, смотря ему в глаза и отвечая на немой вопрос, — двое против одного, перевес на нашей стороне. Побудь паинькой хоть немного, хен, — уже жалостливо добавляет он.       Оставшийся путь Мин Юнги идет чуть поодаль, выпутавшись из рук друга, но не пропадая из поля зрения Хосока, и изредка емко матеря чуть ли не весь свет, когда натыкается на коряги и низкие ветви деревьев. Тэхен продолжает брести впереди, указывая путь своим друзьям и напевая что-то незамысловатое под нос.       — Ничего себе, — завороженный, на выдохе говорит Хоби, оглядывая открывшийся вид на реку Ханган прямо перед ними. — Ты как вообще этот путь нашел?       — Да Чонгук как-то потащил гулять, ему опять фотографировать приспичило, — Тэхен улыбается как-то мечтательно, погружаясь в воспоминания. — Вот и показал все эти окольные пути. Говорит, мол, так быстрее.       — Но не безопаснее точно, как он шею-то не сломал, — перебивает Юнги, оказываясь рядом, и Тэхен, смеясь, продолжает:       — … Быстрее, да и в этом месте людей-то полтора человека шастает, так что… Спокойней тут, да, — Тэхен, чуть ли не до кончиков выжженных волос, источает какую-то непонятную ауру неподдельного счастья, и Юнги потихоньку концентрируется на всем этом, отбрасывая такую себе прогулочку ради этих моментов из головы куда подальше, потому что действительно красиво.       Огни где-то вдалеке, на речном рубеже, сливаются в яркие блики, образуя бесконечную цепочку света, уходящую далеко вдаль за пределы видимого. Мост, сияющий зажженной подсветкой, нависает над темной гладью спокойной реки, на гладкой поверхности которой, словно в зеркале, искаженно, но не менее прекрасно, отражается весь падающий свет, порой проходясь неясной рябью.       Гул автомобилей, шум людей далеко-далеко отсюда, весь этот гам, который сопровождает город сутки напролет и заглушается лишь глубокой ночью.       Но Юнги впервые не обращает внимания, не вслушивается и не цыкает раздраженно, закатывая глаза и отчаянно желая вернуться в свою тихую квартиру на окраине к чашке чая и спящей калачиком Мун на коленях.       Юнги просто смотрит на мерцание в мерно колышущихся волнах реки Ханган, и Хосок с Тэхеном не могут не заметить, что в глазах их хена загорается то самое умиротворение, а губы тронула легкая полуулыбка.       Да, спокойно тут.       — Двиньтесь, мелкие, — привычно бурчит Юнги, протискиваясь между улыбающимися парнями, и усаживается на еще не остывший после дневной жары деревянный настил, спуская ноги вниз между железными прутьями ограждения.       — Хен, у нас с тобой всего год разницы, — Хосок смеется и дает Юнги шутливый подзатыльник, усаживаясь рядом. — Ну, а с Тэхеном чуть больше — два с половиной, и чего такого?       — На твое место истинного домоседа все равно никто посягать не собирается, Юнги-хен, — Тэхен не упускает момента и вставляет свои пять копеек, пытаясь увернуться от занесенной руки Мина, которая ничего хорошего точно не предвещала.       «Вот же, — думает Юнги, сидя между младшими, которые активно о чем-то переговариваются, размахивая руками и прерываясь на громкий смех, все еще сидя на досках и болтая ногами внизу. — Ну и что с того, что я люблю проводить время в одиночестве и сидеть дома. Теперь-то это, похоже, изменится. Хоть на чуть-чуть».       — Эй, хотите кофе? — неловко предлагает Мин и, игнорируя две пары удивленных глаз с одним немым вопросом на двоих, пытается оправдаться: — это просто единственное, что я успел заварить, когда Хосок-и уже стоял на пороге и чуть ли ни дыру на мне прожег, когда я достал с полки термос.       Младшие снова ржут, и Тэхен дает пять Хосоку со словами «стоит взять на вооружение, спасибо, Хоби-хен», а тот тычет его под ребра шутливо, распаляясь на смех еще больше. Юнги усмехается, когда чуть утихомирившиеся младшие дружно качают головами, выражая свое согласие, и отвинчивает заедающую крышку.       Юнги определенно вернется сюда как-нибудь еще раз. Только прихватит свой потрепанный блокнот с вырванными страницами и гигантский старый термос от своей матери с тем же черным кофе (но сваренным по всем канонам и приличиям) или с зеленым чаем с жасмином. И, может, даже притащит Чимина из его душного центра на выходные, чтобы показать всю эту впечатляющую картину.       Юнги определенно стоит переспросить маршрут у Тэхена.       И сходить-таки наконец со всеми своими тонсэнами в кафешку на углу за свой счет, потому что растекаться в «спасибо-спасибо-спасибо вам, друзья! За все!» у них может только Тэхен, и, наверное, Хосок, но под градусом, а Чонгук так вообще обычно не пьет и сначала смущенно улыбается в сторонке, только потом сжимая тебя в своих медвежьих объятиях до потери кислорода.