Почти любовь

Конец четверти неумолимо надвигался. Мама была не в восторге от моих успехов по физике, но я честно старалась все выучить. Спасало хотя бы то, что от учителя она тоже была не в восторге. Оказывается, директор школы оповестила всех родителей о смене классного руководителя, потому что половина из них просто не пришли на первое родительское собрание. Мама, полдня ходившая с фразой «что-то мне его фамилия знакомой кажется», вечером прибежала ко мне чуть ли не с криками. — Я вспомнила! — заявила она в полпервого ночи так, что соседи за стенкой, кажется, тоже слышали. — Это же просто позор! Оказалось, что мама шапочно знакома с двоюродным братом Крамера. И несмотря на то, что у брата популярность была безупречная — образованный 30-летний мужчина, интересующийся искусством и при деньгах, — о Крамере слухи ходили мягко говоря не лицеприятные. — Самое безобидное, что я о нем слышала, это то, что он наркоман, — заговорщически зашептала мама, заламывая длинные пальцы. Она была похожа на ненормальную: из-за избыточной худобы ее глаза казались неправдоподобно большими, а блеск в них делал ее и вовсе больной. Волосы были взлохмачены, новая шелковая пижама растрепалась, пока мама бегала туда-сюда по квартире. В общем поспать мне матушка не дала, рассказывая о том, какой Крамер плохой. К трем утра под мои жалобные вопли она согласилась дать мне отдохнуть при условии, что, во-первых, от меня никто из ее подруг не узнает, что Крамер мой классный руководитель («Ведь от такого пятна на репутации век не отмыться!»), а, во-вторых, я должна буду во чтобы то ни стало получать пятерки по физики. Я, в прочем, и сама хотела преуспеть в предмете. Хотя бы для того, чтобы стереть с лица Крамера — или Дани, как называли его почти все мои одноклассники, — глупую ухмылку, когда он в очередной раз высмеивал мои знания — а точнее, их отсутсвие. Иногда я ловила на себе его взгляды и мне становилось не по себе: он смотрел на меня порой пристально, словно удав на кролика перед нападением. Глаза его в такие моменты темнели, а мне хотелось убежать от этого взгляда подальше и одновременно продлить этот момент. Была в его взгляде какая-то неясность, недосказанность, которая, хоть я того и совсем не хотела, заставляла меня мысленно возвращаться к нему по дороге домой из школы, во время уроков и перед сном. За неделю до конца четверти Крамер сделал объявление: — Если вы, оболтусы, напишите контрольную хорошо или отлично, я закрою вам все двойки и тройки. Вот уж поистине королевский подарок! Всю неделю я не расставалась с учебником физики, зубрила определения, выписывала законы, и день контрольной наконец настал. Крамер раздал нам листочки и я, взяв его с довольным видом и предвкушая, как вытянется его лицо, когда он увидит мои правильные ответы, посмотрела на задания и замерла. «Если девушка перепила в баре, то по какому закону физики ее будет тянуть к пристающему к ней парню…» Это что, шутка такая? Решив, что физик просто решил посмеяться над нами, я судорожно начала читать другие задания. Да не может быть! Они все в таком духе! — Даниил Николаевич, — обратилась я к нему, подняв руку. — Во-первых, просто Даниил, во-вторых, чего тебе Романова? — спросил он, разваливаясь в учительском кресле. — Это что, шутка? — я показала ему листок. — Это не может быть настоящей контрольной. — Ну почему же, — весело проговорил он, поворачиваясь ко мне и склоняя голову на бок. — Вполне себе может и есть. — Но это, это… — я запнулась в поиске подходящего слова. — Непедагогично! — Ну, Романова, позволь мне самому решать, педагогично это или нет, — Крамер прикрыл глаза и слабо улыбнулся, будто получая удовольствие от моего возмущения. — Я не буду делать эту работу, — я бросила листок на парту и демонстративно отвернулась. — Ну не делай, — пожал он плечами. — Я просто поставлю тебе еще одну двойку. — Тогда я пойду с этим к директору! — Я повернулась к Крамеру с совершенно серьезным и полным злости взглядом. Он взял ручку и открыл журнал. — Иди хоть на все четыре стороны, свою двойку ты уже получила. Пока Крамер выводил оценку, я встала с места, собрала вещи и пулей вылетела из класса, громко хлопнув дверью. Как же я его ненавижу! Когда я пришла домой, ненависть кипела во мне с новой силой. Очень хотелось рассказать о выходке Крамера маме, которая, я уверена, пошла бы к директору и убедила если не уволить физика, то исправить мои оценки и сделать выговор уж точно. Но, во-первых, мамы не было дома, лишь записка, что у нее мероприятие и она будет поздно, а во-вторых, стучать все же последнее дело. С этим надо разобраться мне самой и поскорее. Я ходила по квартире туда-сюда, нервно покусывая губы и заламывая пальцы, придумывая план мести, когда зазвонил телефон. — Ты куда убежала? — встревоженно спросила Рита. — Да домой, — вздохнула я. — Не хотелось там больше оставаться. — У него так-и-и-и-и-е глаза были, когда ты дверью хлопнула! — одноклассницу явно забавляло произошедшее. — Теперь все только и делают, что это обсуждают. Ну вот, отлично, сейчас пойдут разговоры о том, что я не стабильна. — Короче, Романова, не парься, — резюмировала свой рассказ Рита. — Я вот что подумала, сегодня же конец четверти. Давай в клуб сходим, отдохнем, выпьем? Глядишь и план придумаем, как тебе трояка в полугодии избежать. Я на секунду задумалась. А ведь и правда — одна голова хорошо, а голова и Рита — еще лучше. — Давай. — Тогда жду тебя у клуба в девять, — Рита повесила трубку. Кинув телефон на кровать, я начала метаться по квартире в поисках подходящей одежды.