Почти любовь

Я остановилась. Молодец, Романова! Так держать! Закончи этот день в квартире заклятого врага, который может оказаться маньяком-извращенцем. Словно угадав мои мысли, Крамер спустился на пару ступенек вниз и подошел ко мне. — Слушай, если бы я хотел тебя изнасиловать, убить или что-то в этом роде, я бы уж точно не приводил бы тебя в свою квартиру, —насмешливо и легко. Точно не маньяк. — Логично, — кивнула я. Он протянул мне руку. — Пойдем. Я покосилась на протянутую мне ладонь и, гордо отвернувшись, начала подниматься вверх по лестнице сама. Краем уха я услышала, как Крамер усмехнулся. Как оказалось, учитель жил на седьмом этаже, поэтому, когда мы дошли до квартиры, я чуть не умерла от отдышки. — Ты бы сказала, поехали бы на лифте, — весело предложил он, смотря на то, как я держусь за стенку, чтобы не упасть. Я проводила его ненавидящим взглядом. Вдвойне молодец, Романова! Ты даже не додумалась, что он просто любит ходить пешком, а лифт не сломан. Когда физик открыл дверь, у меня запищал телефон. Заходя внутрь, я достала мобильный и увидела СМС от мамы с вопросом, как скоро я буду дома. Ответив, что останусь у Риты, и получив одобрение, я спрятала телефон в клатч и подняла глаза. М-даа, учителя в наши дни видимо очень хорошо зарабатывают. Я стояла в небольшом коридоре, откуда мне открывался вид на огромную гостиную, обставленную со вкусом. У стены стоял большой телевизор, напротив него — кожаный диван и стеклянный столик. На стенах висели картины, выполненные в графике. Сняв ботфорты, я зашла в комнату и огляделась. Гостиная плавно перетекала в кухню, куда направился Крамер. — Хочешь что-нибудь поесть? — поинтересовался он, открывая дверь холодильника. — Нет, спасибо. — Тогда я сделаю нам кофе. Он закрыл холодильник и потянулся к двери кухонного шкафа. Я проследила за его жестом. И когда это он успел снять куртку? Я заметила, как легонько напряглись его мышцы, и невольно задержала дыхание. Из задумчивости меня вывел хлопок дверцы. Я растерянно посмотрела на учителя. — Ну, поскольку ты здесь, видимо, на всю ночь, могу предложить тебе отправиться в душ, — сказал он, открывая банку с кофе. — Да, было бы неплохо, — кивнула я. На самом деле, я очень сильно хотела оказаться в душе, чтобы смыть с себя во-первых, запах, а во-вторых, все события сегодняшнего дня. — Тогда тебе сейчас направо, прямо и дверь слева. Там полотенца чистые на полке лежат, увидишь. Еще есть зубные щетки, новые, они в правом ящике под раковиной. Пока Крамер давал мне указания, я нашла нужную дверь (которая, как я поняла, находилась рядом прямо со входом в спальню) и зашла внутрь. Закрывшись на замок и поставив на всякий случай корзину для белья у двери, — а вдруг все-таки маньяк? — я подошла к раковине и посмотрела на себя в зеркало. Макияж — а точнее его остатки — стоило стереть и поскорее. Умывшись, я начала поиски зубной щетки. В стаканчике на раковине щетка стояла одна. «Значит, живет один», — пронеслось у меня. Я усмехнулась своему выводу: стал бы он приводить меня домой, будь у него здесь кто-нибудь? В ящике под раковиной, как и сказал Крамер, было довольно много еще неоткрытых щеток — видимо, для ночных гостей, которые не оставались надолго. Мне стало немного противно: я вдруг почувствовала себя одной из них. Закончив с умыванием, я скинула с себя платье, чулки и белье и залезла под тропический душ. Решив, что Крамер ничего не заметит, я даже воспользовалась его шампунем, в запахе которого слышались древесные нотки. Закутавшись в полотенце, я вылезла из-под душа и тут до меня дошло: одежда! Надевать платье снова я совсем не хотела — от него пахло алкоголем, сигаретами и туалетом клуба за километр. А кроме него ничего, кроме полотенца, вокруг не было. В голову пришла идея попросить у Крамера одежду по СМС, но открыв список контактов, я стукнула себя телефоном по лбу: номера учителя у меня-то нет. Приготовившись к тупым шуткам и паре минут унижения, я прокричала: — Даниил Николаевич, мне нужна помощь. Ответа не последовало. Во второй раз ответом также служила тишина. Понадеявшись, что Крамер заснул на кухне, я надела белье, закуталась в полотенце, которое доставало мне до середины бедра, и, стараясь не шуметь, вышла из ванны. Господь мои молитвы не услышал: Крамер стоял ко мне спиной, помешивая кофе в кружке. — Эээ… — протянула я. — Даниил Николаевич? — Романова, после всего сегодняшнего приключения я разрешаю тебе присоединиться к своим одноклассникам, называть меня Даней и обращаться на «ты», — Крамер не спешил ко мне поворачиваться, за что я мысленно его поблагодарила. — Эм. Даня, у ва... кхм… у тебя не будет лишней футболки? — тихонько спросила я, чувствуя, как лицо зарывается краской. Крамер отпил кофе и, держа чашку в руках, повернулся ко мне и замер. Не знаю, какая адская сила заставила меня посмотреть в его глаза, но от взгляда, с которым я столкнулась, мне стало совсем уж неловко и страшно: его глаза снова потемнели. Я видела, как он рассматривает меня, как взгляд скользит по мокрым волосам и останавливается на груди, спускается дальше и, задерживаясь на бедрах, опускается вниз. Да он что, никогда не видел девушки в полотенце? Судя по количеству щеток в ванне, они тут почти каждый день. — Зачем? — вдруг хрипло спросил он, снова поднимая взгляд и смотря мне в глаза. — Что зачем? — не поняла я. — Зачем тебе футболка? От этого вопроса лицо начало пылать сильнее. Да действительно, я же могу и голой походить, чего уж там. — Ну, кхм… Мое платье грязное, и я… не хотела бы его сейчас надевать… — пролепетала я, уже жалея обо всей этой затее. Уж лучше бы я платье надела, пусть оно и воняет. Крамер вдруг тряхнул головой и прокашлялся. — А, ну да, сейчас, секунду. — Он с громким стуком поставил кружку на стол и пронесся мимо меня, заходя в спальню. Он вернулся обратно через несколько секунд и протянул мне черную кофту. — Я думаю, эта должна подойти. Взяв кофту, я снова отправила в ванну. Крамер угадал: ее длина была практически такой же, как у моего платья. Она была явно широка мне в плечах, от чего рукава пришлось закатать, но в ней было комфортно и свободно. И пахла она, к тому же, кондиционером для белья. Сложив чулки и платье, я отнесла их в коридор, где оставила и клатч, предусмотрительно взяв телефон. Когда я зашла на кухню, Крамер наливал вторую чашку кофе. — А тебе идет, — сказал он, окинув меня взглядом. Я решила проигнорировать фразу и села за барную стойку. Он поставил чашку с кофе рядом со мной и сел напротив. Я бросила взгляд на часы — почти два ночи. Сделав пару глотков, я задумалась: откуда у молодого учителя физики такая квартира? А машина? Может, это вовсе не его дом? — О чем задумалась? — спросил Крамер. — Да так, прикидываю, у кого ты украл ключи от машины и квартиры. Учитель рассмеялся. — Не поверишь: все мое, купил на честно заработанные. — Прости за любопытство, но заработанные чем? Учителям в Москве действительно много платят? — странно, но сидеть вот так, друг напротив друга, разговаривать о жизни и обращаться к нему на «ты» совершенно не казалось чем-то необычным или не комфортным, даже наоборот. — Нет, конечно. В вашей школе зарплаты побольше, чем в большинстве, но я не думаю, что на эти деньги можно позволить себе квартиру или машину, — Крамер улыбнулся, делая глоток. — Я, скажу тебе по секрету, сын очень богатого человека, владельца крупной технологической компании. — А зачем тогда тебе учительство? — спросила я прежде, чем подумала. Ну давай, Романова, спроси его еще, во сколько лет он потерял девственность, вы же так друг другу доверяете для подобных вопросов. Лицо Крамера стало более серьезным и я уже мысленно дала себе подзатыльник за этот вопрос. — У нас с отцом никогда не было хороших отношений. Все испортилось еще, когда мне было 13 лет — тогда мама развелась с ним и ушла к другому. Он запретил ей видеться со мной, писать и звонить. С тех пор она живет в Англии и видимся мы очень редко. Учитель замолчал, потянулся к пачке сигарет и взяв одну спросил, не против ли я. Я помотала головой. Тогда он предложил одну мне, но я отказалась. Закурив, он продолжил свой рассказ. — С тех пор я рос трудным подростком и, когда встал вопрос о поступлении и будущем, я заявил, что ни в какой вуз я не пойду. В общем, была жуткая ссора с отцом, он заблокировал все мои кредитки, а я показательно ушел из дома, — Крамер усмехнулся, затягиваясь. — В какой-то момент мне в буквальном смысле не на что было есть, поэтому я даже пошел работать грузчиком. И это меня, наверно, заставило посмотреть на все происходящее по-другому. У меня появилось желание показать отцу, что я тоже что-то умею. Примерно тогда же меня нашел мой двоюродный брат. Его мать, сестра моего отца, и ее муж умерли в автокатастрофе задолго до моего рождения, поэтому отец воспитывал его как сына и куда больше тяготел к нему, чем ко мне. Видел в нем наследника. Брат же проникся ко мне, когда я был еще совсем маленьким. Когда я ушел из дома, он пытался связаться со мной, но я оборвал все связи. Крамер откашлялся, потушил сигарету и взял новую. Когда он говорил о брате, его взгляд наполнялся какими-то совершенно новыми для меня эмоциями: то ли это была нежность, то ли благодарность. — В школе я учился плохо, но вот физику знал хорошо — поэтому и благодаря помощи брата я поступил на физический факультет. Закончил его с отличием, — сказал Крамер, затягиваясь. — Отец со злости отдал брату все акции компании, которые принадлежали мне. О же посчитал, что это нечестно, поэтому регулярно перечисляет все полученные с моей доли дивиденды на мой счет. А это немало, поверь, — Крамер вздохнул, потушил сигарету и сделал глоток кофе. — Когда я выпустился, я хотел работать в компании у отца, но он не верил, что смогу хорошо вести дела, произошла еще одна крупная ссора и, в общем, ничего хорошего за ней не последовало. Ни к чему другому душа не лежала, но я твердо решил, что работать в любом случае где-то надо — иначе я рисковал вернуться к себе 16-летнему. Когда я учился, я подтягивал братьев и сестер моих бывших одноклассников, они написали мне рекомендации. Ну, а с их подписью, знаешь, много дорог открыты, — хмыкнул Крамер. — Сначала меня с руками взяли в обычную школу, потом летом я нашел объявление о работе в вашем лицее и перешел туда. — А почему твой брат не может помочь тебе получить место в вашей фирме? — спросила я, решив, что раз уж полезла не в свое дело, то нужно лезть до конца. — Он не занимается ее делами, только на собраниях акционеров сидит. Он вообще больше искусство любит. Когда Крамер закончил свой рассказ, я водила пальцем по ручке кружки и пыталась переосмыслить все услышанное. История о том, что он был трудным подростком, меня не удивила, однако все было не так плохо, как рассказывала моя мама. Удивительнее скорее было то, что он действительно решил встать на путь истинный и при всех своих деньгах отправился преподавать в школу. Из задумчивости меня вывели щелчки пальцами перед моими глазами. — Земля вызывает, Романова, — весело произнес Крамер. — Я тут, прости, — я посмотрела на него. — Просто задумалась. — Лучше бы ты столько на уроках думала, сколько за сегодняшнюю ночь, —усмехнулся он. Потом его взгляд снова стал серьезным и он спросил меня: — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, спасибо. Я не часто пью алкоголь и видимо сегодня выпила его слишком много, — я чувствовала, как щеки немного покраснели. — Не куришь, не пьешь, — протянул он, снова закуривая. — Как же ты расслабляешься? — Ищу приключения в клубах в компании учителей, — съязвила я. Крамер рассмеялся. У меня откуда ни возьмись появилось чувство, будто он насмехается надо мной из-за образа жизни. — Слушай, я не сложный подросток, я стараюсь не конфликтовать. И в частности это касается родителей — моя мама убила бы меня, если бы я пришла домой пьяная или от меня пахло бы табаком, — зло сказала я. И почему я оправдываюсь? — Мне прекрасно живется без спиртного и сигарет. — О, дай угадаю. Ты, наверно, и первую любовь ждешь, которая станет единственной и последней? — говорил Крамер, все еще посмеиваясь. — Нет, — отрезала я, посмотрев ему прямо в глаза. — С этим ты не угадал. Улыбка сошла с его лица. Он смотрел на меня какое-то время, а потом сказал: — Ладно, пошли спать. Учитель встал и поставил чашки в раковину. Мне снова стало тревожно. В смысле, «пошли»? Вместе? — Эмм, — замялась я. — А где мне лечь? — В смысле? — спросил он, направляясь к спальне. — У меня в доме одна кровать. А это уже совсем мне не нравится. Я встала и поплелась за ним. — Тебе не кажется, что это немного… неправильно? Ложиться в одну кровать со мной? Крамер остановился, вздохнул и посмотрел на меня. — Послушай, я ничего не собираюсь с тобой делать… — Дело не в этом, — оборвала его я. — Мне будет некомфортно. Я могу лечь на диване? Крамер пожал плечами. — Как хочешь. Но если завтра ты не сможешь встать из-за больной спины — я предупреждал. Он зашел в спальню и вышел оттуда с подушкой и толстым пледом. — Если что-то еще понадобится, ты говори, попробую найти. Я кивнула. — Спасибо. За это и за все, что ты сделал для меня сегодня. Физик сонно улыбнулся. — Обращайся, всегда рад побыть супергероем. С этими словами он пошел в спальню. Я рухнула на диван, обняла подушку, закуталась в одеяло и тут же уснула. Когда я проснулась, я не сразу поняла, где я. Воспоминания о прошлой ночи постепенно начали восстанавливаться. Решив незаметно уйти, я попыталась встать с дивана, но не смогла: спина адски болела. Да уж, прав был физик. Кое-как встав с кровати, я обнаружила, что Крамер тоже не спит, а что-то делает на кухне. Завидев меня, он улыбнулся и махнул рукой. — С добрым утром! Хотя я думал, ты будешь дрыхнуть до обеда. Я взяла телефон и нажала на кнопку блокировки. Ничего себе, только 9 утра. — Давай сюда, я блинчики сделал, — послышалось с кухни. Сев за стол, я оглядела учителя. На нем были мягкие штаны и облегающая майка, которая позволяла разглядеть его мускулы. Зацепившись взглядом за его бицепс, я очнулась только тогда, когда передо мной оказалась тарелка с блинами. — Держи, кушай, — весело сказал Крамер, видимо, не заметив мой взгляд. После завтрака учитель отвез меня домой. Он великодушно разрешил одолжить его свитер, что было очень кстати, так как в платье влезать не хотелось. Когда он остановился у моего подъезда, в машине повисло неловкое молчание. — Спасибо, — тихонько сказала я. — За все. — Обращайся, — ответил он, подмигнув. В следующую секунду он нагнулся, чтобы открыть дверь пассажирского сидения. Его лицо оказалось слишком близко ко мне, я поймала взгляд его затуманенных карих глаз. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее, тепло его кожи. Глаза Крамера снова были темными, но в них не было ни злости, ни ненависти. Было что-то совсем другое. Крамер резко отпрянул и хрипло сказал: — До встречи. Оставив реплику без ответа, я выбежала из машины и забежала в подъезд. На мое счастье мама еще спала, поэтому я успела спрятать свитер Крамера в шкаф, а платье — отнести в ближайшую химчистку. Мама проснулась, когда я сидела на кухне и ела недавно приготовленную яичницу. Она окинула меня изучающим взглядом и заявила: — Ты как-то по-другому выглядишь. — Как? — спросила я. Она задумалась на пару секунд. — Я бы сказала, одухотворенней.