Почти любовь

Каникулы проходили тихо и уныло. Я иногда выходила прогуляться одна, смотрела сериалы, но в большинстве своем все думала о том, что произошло той ночью. Думала о Дане. После всего случившегося и после того, как я просыпалась и засыпала с мыслями об уже не настолько раздражающим физике, он стал мне как будто ближе, поэтому в своей голове я заменила «Крамер» на «Даня». Иногда я даже доставала из шкафа его свитер — тайком, чтобы не заметила мама, — только для того, чтобы напомнить себе, что все случилось в самом деле, а не приснилось в пьяном сне. В начале каникул мне позвонила Рита и без лишних предисловий заявила, что нам обязательно, безумно нужно встретиться. Я гордо и небрежно сказала «ок» и попросила выслать адрес места встречи смской. После разговора я поняла, что мне хотелось рассказать Рите о произошедшем. Я никогда не была с ней излишне откровенна, но Рита всегда знала больше, чем остальные. Знала, нравится мне кто-то или нет, даже если я об этом не говорила, но никогда не требовала от меня признаний и подробностей и лишь понимающе улыбалась, когда я туманными намеками пыталась ей что-то рассказать. Но сразу откровенничать я не собиралась: моя гордость требовала извинений за произошедшее в клубе. Прийдя к детской площадке, где мы договорились встретиться, я заметила подругу на качелях. — Ну наконец! — воскликнула она, обняв меня. Сделав самое непроницаемое лицо, на которое я была способна, я уже приготовилась услышать извинения, как вдруг... — Мне просто не терпится рассказать тебе о моей новой пассии! Он такой классный, что я даже не знаю, что мне делать. Говоря это, Рита прямо-таки светилась счастьем. Я же стояла в растерянности и ничего связного ответить не могла: это было явно не то, что я собиралась услышать. И это меня разозлило. Набрав побольше воздуха в легкие, я выпалила: — А ты не хочешь сначала извиниться? Рита остановила свой словесный поток и непонимающе уставилась на меня, хлопая глазами. — За что? — с искренним удивлением спросила она. — За то, что бросила меня в клубе одну сначала с физиком, а потом и вовсе. Одноклассница смерила меня серьезным взглядом, а внутри что-то возликовало: да, она поняла, она извинится, и я наконец смогу рассказать ей о том, что так сильно меня тревожит. Но Рита вдруг рассмеялась. — Ой, да ладно тебе, ты же жива-здорова, все хорошо. Проехали это уже, — весело сказала она, раскачиваясь на качелях. Посверлив ее взглядом добрые две минуты, я отвернулась и громко выдохнула. Надеяться на что-то было совершенно бесполезно: она действительно думала, что ничего страшного не произошло. Остальные полтора часа я молча слушала сердечные изливания Риты о ее новом возлюбленном, который учится аж на втором курсе престижного института. Делиться с ней ничем уже не хотелось, разговаривать — тоже. Когда ее монолог закончился, я пару раз угукнула на ее вопросы и заявив, что мне пора, злая и в негодовании отправилась домой. После этого все ее настойчивые предложения погулять я также настойчиво отклоняла. В конце каникул случилось то, чего я ожидала еще меньше, чем оказаться дома у физика: Юра написал мне и позвал гулять. Когда на экране появилось оповещение о новом сообщении, я отбросила телефон подальше, будто бы он был ядовитым жуком, и даже побаивалась взять его в руки. На сообщение я отвечала часа три, постоянно думая, какую нетривиальную отмазку придумать. Но в голову ничего не шло. На исходе третьего часа я разродилась душещипательной историей о том, почему я не могу пойти с ним гулять. Но, где-то на середине написания второго абзаца, я остановилась. А почему я, собственно, ему отказываю? Прогулка меня ни к чему не обязывает, компания себя собой порядком поднадоела, а раз он сам предложил, значит, не просто так. Удалив всю эпопею, что я успела написать, я, спустя три с половиной часа после получения сообщения, отправила ему такое простое, но безумно сложное для меня «да». Юра оказался куда более тактичным, чем Рита. Он уловил мое настороженно-безразличное настроение, поэтому старался максимально разрядить обстановку. Он смешно шутил (что было редкостью среди моих одноклассников), рассказывал интересные истории и вообще всю инициативу брал на себя. Мы ходили по центру города несколько часов пока, совершенно случайно, снова не пришли к клубу, где произошли события столь памятной ночи. Уже стемнело и я, плохо разбирая дорогу, взялась вывести нас к набережной по памяти. Юра рассказывал какую-то смешную историю и я, уже было начав смеяться, вдруг остановилась как вкопанная. В паре метров от нас у такого знакомого мне Volvo стоял Даня, рядом с ним — черноволосая девушка среднего роста в коротком платье, слишком коротком для почти зимней погоды. Хотя «рядом» явно не то слово. Ее нога обвивала его бедро, ее руки блуждали по его спине. Они целовались, совершенно неистово, как будто никого и ничего вокруг не было. Внутри что-то оборвалось, в горле встал ком. И несмотря на то, что было больно и противно, я не могла заставить себя отвернуться. Заставив себя перестать пялиться, я повернулась к Юре и встала спиной к парочке. — Ты знаешь, мне, кажется пора домой, — сдавленно сказала я и откашлялась. — А это вон в ту сторону, — я показала рукой прямо. — Ну хорошо, — растерянно проговорил Юра и посмотрел куда-то поверх моего плеча. Его глаза расширились от удивления. — Ох ничего себе! Гляди, там физик с какой-то девушкой. Бросив намеренно холодный взгляд на парочку, я отвернулась, стараясь дышать ровно и ничем не выдавать своих чувств. — Знаешь, мне это совсем не интересно, — сказала я как можно холоднее. — Да ты посмотри только, что они делают, — с каким-то безумным восхищением произнес Юра, а я лишь молилась, чтобы мы убрались отсюда как можно быстрее. Лицо парня вдруг стало серьезным и он прошептал: — Они нас заметили. Вот так черт! Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. И что теперь? Улыбнуться и спросить как дела? В голове прокрутилась шальная мысль подойти, поздороваться и поблагодарить Крамера за незабываемую ночь, я быстро дала себе за это мысленно по голове. — Знаешь, давай пойдем отсюда? Я не хочу с ним сталкиваться до уроков, — говоря это, я уже начала двигаться в противоположном от Крамера направлении. Юра кивнул сначала мне, потом кому-то поверх моего плеча — догадываться кому не пришлось, — и, повернувшись к парочке спиной, начал идти, когда я, повинуясь жажде внимания и мести, его внезапно остановила. — Ты не против, если я тебя под руку возьму? Тут такой асфальт, что каблук застревает постоянно. Юра, не заметив и намека на совершенно бездумную и глупую ложь, подал мне руку, и мы пошли к моему дому. Уже закрывшись в своей комнате, я позволила себе сползти вниз, прислонившись к двери, и обнять колени. Очень хотелось разреветься, но слез почему-то не было, только пустота внутри. За эту неделю с небольшим я столько думала о той ночи, так часто прокручивала у себя в голове все произошедшее, что заставила себя поверить в то, что я не безразлична Крамеру. Я начинала видеть намеки в том, как он на меня смотрел, как со мной говорил, хотя в реальности-то, как оказалось, ничего и не было: я все придумала себе сама. Картина того, как он целуется с девушкой, вернула меня с небес на землю и разбила всю ту идеальную фантазию, которую я так старательно выстраивала. Наверняка он уже не помнит, что помог мне, наверняка я просто еще один подросток с проблемами, с которым он столкнулся. Переварив произошедшее, я даже немного успокоилась. От чего-то снова появилось желание ударить ненавистного физика.