Почти любовь

Всю неделю я ломала себе голову над тем, как вести себя с физиком, как бы так поставить его на место и как вернуть ему свитер (среди вариантов было заявиться к нему среди ночи и устроить сцену, чтобы его очередная подружка дала ему пару пощечин, но актриса из меня никакая, да и смелости на это не хватило бы). Но Вселенная все-таки услышала мои молитвы о том, чтобы отложить неловкий момент: с понедельника в школе начали писать олимпиады, и я ходила на все, которые по времени совпадали с уроком физики. Помимо учителя меня напрягал и новый мамин друг. Роман заходил к нам чуть ли не каждый день, странно на меня смотрел, от чего мне казалось, будто я стою перед ним голая, и возникало желание прикрыться. Я думала сказать об этом маме, но каждый раз, когда я упоминала Романа, она начинала свою песню про то, какой это важный инвестор, как сильно он может помочь ей сделать выставку и как важно быть с ним милой и обходительной. — Он очень любит детей, — заметила она как-то. — Поэтому, если ты будешь с ним милой, он скорее согласится на спонсорство. Делать нечего, мне приходилось молчать и согласно кивать. К концу недели, оказавшись один на один с неизбежностью столкнуться с физиком, я начала судорожно искать пути отступления и, к своему удивлению, нашла. Кто бы знал, что в нашем лицее можно так много всего делать вместо уроков. Например, поучаствовать в конкурсе по истории, рассказав о предках, которые прошли войну, или взяться за интервью с кем-то из районной управы для школьной газеты. Учитывая, что директриса в прошлом была журналистом, интересы авторов и газеты она ставила превыше всего и спокойно отпускала с любых уроков. Мое отсутствие, тем временем, не осталось незамеченным. — Даня рвет и мечет, — заявила мне Рита, садясь со мной в столовой и откусывая яблоко. — Последний раз, когда директриса зашла со словами «Романовой не будет», он чуть ее не придушил. Я шумно выдохнула. — Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но когда ты придешь, он с тебя три шкуры спустит, — весело сказала подруга. Да уж, веселенький расклад. Пока я пытаюсь бежать от проблем, они настигают меня с новой силой. Убежать, собственно, далеко не получилось. Спустя две недели с начала моих попыток не появляться на физике меня настигла Зинаида Петровна, завуч. — Романова, — строго сказала она, поймав меня в коридоре. — Ты, конечно, молодец, много в последнее время для школы делаешь. Но вот Даниил Николаевич недоволен: уж часто ты физику стала пропускать. Так что в следующий раз чтобы пришла на урок и без разговоров! Оставалось только пожать плечами и начать молиться. К уроку я, конечно, подготовилась. Спросила у Риты тему и вызубрила весь параграф, потому что понимала, что первой он вызовет несомненно меня. Так и случилось. Крамер зашел в класс после звонка раздраженный и немного взлохмаченный. Окинув класс взглядом, он остановился на мне, и выражение его лица резко сменилось то ли на удивленное, то ли на — чего в природе быть не могло — радостное. — Романова! Какое счастье, решила нас на конец посетить? — язвил он. — Давай-ка к доске. Я вышла на ватных ногах, но полностью уверенная в себе. — Ну, рассказывай, что такое скорость волны и длинна. Я напряглась. — Но вы же на сегодня задавали звуковые волны учить... — попыталась спастись я. — Это я задавал тем, кто не пропустил последние четыре занятия. А раз ты так уверенно занималась чем-то другим, надо полагать, ты это прекрасно знаешь. Так что давай, покажи нам всем свои знания. Где-то в глубине класса засмеялась Вера. — Длина волны... кхм... это.... — начала я, пытаясь разглядеть подсказки Риты. Естественно, я не читала ничего из того, что они проходили до этого урока. — Это два, Романова. Это два, — Крамер сел на краешек парты и открыл журнал. — Но я могу рассказать про звуковые волны! — отчаянно сказала я. — Вот и расскажешь. Когда сдашь предыдущие четыре темы, — с этими словами Крамер захлопнул журнал и посмотрел на меня в упор. — Садись, чего стоишь. Я с выражением вселенской печали на лице села на свое место. — Лермонтова, давай-ка ты, — сказал Крамер. Вера поднялась из-за парты и с самодовольным видом прошествовала к доске. Пока она шла, я успела заметить, что она, кажется, нашла самую короткую юбку в своем шкафу. — Расскажи про звуковые волны, — попросил физик. Вера вроде бы начала говорить правильно, но потом, к моему удивлению, она вдруг перешла на совсем другую тему. — Я думаю, что волны, они способны исходить от человека. И если один нравится другому, то он чувствует, как его накрывает такой волной, — при этом Вера томно смотрела на физика и переодически закусывала губу. Я закрыла глаза рукой, лишь бы не видеть этого цирка. И тут я услышала: — Ты, конечно, ничего не выучила, это понятно, но выкрутилась красиво. Садись, четыре. Я отняла руку от лица и вперилась взглядом в спину Крамера. Четыре? За откровенный подкат у доски? А если бы я пришла в таком виде? После окончания урока я подошла к учителю. — Вам не кажется, что это несправедливо — ставить хорошие оценки за короткие юбки и томные взгляды? Или мне, чтобы сдать на пять, теперь в нижнем белье сюда приходить? — выпалила я. Физик смерил меня тяжелым взглядом. — Было бы неплохо, — чуть хрипло сказал он. От этого ответа вся моя уверенность куда-то улетучилась. Не найдя, что ответить, я слишком долго смотрела ему в глаза, потом резко развернулась и вышла из кабинета. Я решила, что следующий урок физики будет для меня последний. Я подготовила план отступления, придумала миллион причин для мамы перевести меня на домашнее обучение и все же что-то заставляло меня сомневаться в своих намерениях. Знакомство с Крамером я решила закончить на большой жирной точке — эффектно кинув в него свитер. В своей фантазии я еще давала ему неплохую пощечину, но смелости мне пока не хватало даже на то, чтобы с физиком заговорить. Я сидела в школьной столовой и пила чай, раздумывая над своим планом, когда рядом плюхнулась Рита. — Ты в курсе, что Вера пытается с физиком переспать? Я поперхнулась. — Ты серьезно? — Ага, — весело сказала подруга. — Она вот рассказывала, как собирается с ним в клуб сходить, а после, по ее словам, он сам пригласит ее домой. У меня вырвался истерический смешок. Клуб, приглашение домой... Уж что-то сильно мне это напоминало. Я в шоке уставилась на Риту. — Да не пойдет он с ней, у него девушка есть. — Ну не знаю, как Вера сказала, они уже договорились. Зная Веру, все услышанное, конечно, можно было списать на ее бурную фантазию. Она любила придумывать себе несуществующих бойфрендов, которые были родственниками королевской семьи. Но в этот раз все воспринималось как правда, что было логично, учитывая постоянные поблажки физика. — Как у тебя, кстати, с Юрой? — невзначай спросила подруга. Я пожала плечами. — Да никак. После того, как он передал мне коробку конфет, я была настолько обеспокоена своими проблемами, что на все его вопросы и предложения зачастую отвечала односложно и отрицательно. Меня особо не волновало то, как он к этому отнесется, хотя и было неловко от того, что я веду себя грубо. — Ну и правильно, тебе нужен кто-нибудь постарше, — заявила Мальцева. Я вздохнула. Ох, Рита, знала бы ты, что с этими «постарше» одни проблемы. Когда я спустя два дня шла на урок физики, я твердо решила высказать учителю все, что я о нем думаю. Я, конечно, захватила свитер, представляя, как вытянется лицо Крамера, когда в него полетит вещь. После урока, подождав, пока последний ученик выйдет из класса и закроет дверь, я подошла к Крамеру. — Что-то хотела, Романова? — сказал он, не отрывая взгляд от журнала. — Да. Хотела. Он поднял взгляд на меня, откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, сказал: — Валяй. Я набрала побольше воздуха в легкие. Ладно, Романова, все равно ты все решила, скажи уже и самой легче станет. — Я хотела взять свою благодарность тебе за помощь обратно. Мне не нужно и капли твоей заботы и внимания, особенно когда я понимаю, какой ты двуличный. Ты сочинил очень красивую историю про себя, но что на деле? Говоришь, ты исправился, а посмотри теперь на себя. Я поверила тебе, поверила в тебя, подумала, какой ты хороший. А в итоге — ты просто издеваешься надо мной! Высмеиваешь перед всем классом, ставишь двойки, хотя я выучила тему и подготовилась. Даже по отношению к тупой как пробке Вере ты ведешь себя добрее. Хотя это, конечно, понятно — она же так на тебя вешается! Да и ты не лучше — зачем она тебе сдалась? У тебя же есть девушка, наверняка не одна, но зачем школьница? Приключений захотелось? Я говорила и говорила, путаясь в мыслях и словах. В какой-то момент моя речь перестала касаться его профессиональных качеств и больше напоминала монолог безответно влюбленной ревнивицы. Физик медленно встал, глаза его потемнели. — Так вот, сообщаю тебе, что это был последний твой урок, на который я пришла — можешь хоть неаттестовать меня или потребовать отчисления, мне все равно. Я не хочу, чтобы меня оценивали исходя из личных предпочтений. И вот, — я вынула свитер и кинула в него. Крамер ловко поймал вещь, бросил на нее быстрый взгляд и положил на стол. — Это тоже можешь забрать, мне от тебя ничего не нужно. Я замолчала. Адреналин гулял по венам, щеки горели. Физик молчал и смотрел на меня тем своим непонятным взглядом. В следующую секунду он оказался вплотную ко мне, потом я почувствовала его руки на моем лице, а затем его губы накрыли мои. Сначала он коснулся их медленно и нежно, и я замерла, не в силах что-либо делать, но через секунду, закрыв глаза, я нерешительно потянулась к нему. И тогда он практически накинулся на меня. Я чувствовала, как уровень адреналина подскочил с невероятной силой, в голову что-то ударило. Я закрыла глаза и, по-моему, превратилась в сгусток нервов, отзывавшихся на каждое прикосновение. Я чувствовала его мягкие волосы в своих руках, его язык, сталкивающийся с моим, его зубы, прикусывающие мои губу до крови, его руки, блуждающие по моему телу, сжимающие мои ягодицы, прижимающие ближе и ближе. Когда мы отстранились друг от друга, я отошла от него и попыталась отдышаться. Я замерла и не двигалась, только смотрела на Крамера. Он дышал тяжело, глаза были такими же темными, только на этот раз в них плясали озорные огоньки. — Послушай, — проговорил он хрипло. Я вдруг поняла, что не готова сейчас услышать то, что он скажет. Я была уверена — за этим последуют слова вроде «это ошибка», «я к тебе ничего не чувствую» и все подобное, поэтому я выставила руку вперед. — Не надо, — прошептала я и, ударяясь о парты, выбежала из кабинета. Хлопнув дверью, я побежала вниз по лестнице, а затем — как можно быстрее домой.