Почти любовь

Мои продуманные доводы о том, почему мне нужно не ходить на физику, разбились в щепки о мамино «ну что ты опять придумываешь, выучи уже и ходи». Как ни пыталась я ей объяснить, что на уроках мне лучше не появляться, мама всегда задавала один и тот же вопрос: «У тебя с физиком что-то произошло?» И на этот вопрос у меня не было ответа. Точнее не так — ответ был, очень эмоциональный, нецензурный, с описанием того, как его язык оказался у меня во рту, но мне почему-то казалось, что мама совсем не хочет его услышать. Два дня я провела в судорожных попытках придумать хоть что-то, что спасет меня от встречи с Крамером, но кроме прогула в голову ничего не шло. Впрочем, я была готова пойти и на это. После поцелуя с ним я долго прокручивала в голове произошедшее. Нет, я его не боялась, скорее наоборот — я ловила себя на попытках воспроизвести вкус его губ, вспомнить, как его руки касались моего тела. Но я совершенно не знала, как себя с ним вести. Мое состояние виделось мне совершенно нестабильным, и попытайся он сказать что-то вроде «давай забудем» или пофлиртовать с Верой на моих глазах (а о ее плане переспать с ним я вообще предпочитала не вспоминать), то я совсем не смогла бы ручаться за свою реакцию. В тоже время часть меня безумно хотела, чтобы этого поцелуя никогда не было, потому что он казался таким неправильным. Тем временем выходные подходили к концу, понедельник неумолимо надвигался, а вместе с ним и физика. Вечером в воскресенье я сидела в гостиной и делала уроки. Мама готовила ужин на кухне: в гости снова должен был зайти Роман. Роман и правда пришел, улыбнулся мне своей мерзкой улыбкой, задержал взгляд где-то на уровне конца моих шорт и прошествовал за мамой на кухню. Через пару минут оттуда раздался мамин вопль: — Я забыла специи! Видимо, мама, будучи не самым лучшим кулинаром на планете, поняла, что без специй ее стряпню будет съесть просто невозможно. Я уже хотела порадоваться несостоявшемуся ужину, как тут мама заявила: — Так, я в магазин на полчаса. Аня, развлеки Рому, пока меня не будет, пожалуйста. Я посмотрела на маму испуганным взглядом, но она, казалось, совсем его не заметила. Надев сапоги и куртку, взяв сумку, она выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Мне стало не по себе, но бежать с поля боя я пока не собиралась. Роман вышел из кухни с бокалом вина, зашел в гостиную, прошелся туда-сюда и сел рядом со мной на диван. — И не надоело тебе это делать? — спросил он, кивая на уроки. — У меня пока нет занятий поинтереснее, — съязвила я. — Твоя мама, кажется, сказала тебе меня развлечь, — с этими словами он поставил бокал на стол и повернулся ко мне. — И что вы предлагаете? — не поворачиваясь к нему, спросила я. — Ну, — протянул он и его рука вдруг оказалась на моей ноге, от чего меня прошиб холодный пот. — Зависит от того, как далеко ты сможешь зайти. Я попыталась встать, но он рывком схватил меня за руки и дернул вниз. — Что вы делаете, отпустите! — заорала я. Я смотрела в его влажные глаза и мне становилось страшнее все с каждой секундой. Тело как будто парализовало, я не чувствовала ног и рук, а сердце билось где-то в висках. Осознание реальности происходящего накрыло меня животным страхом, от чего в глазах все начал расплываться. Я бы могла выдернуть руку и сбежать, но тело не слушалось, оно будто бы мне больше совсем не принадлежало. — Ну, детка, не бойся, тебе понравится, — Роман вдавил меня в диван, навалившись на меня всем свои весом, и тут в голове что-то щелкнуло. У меня началась истерика: я начала рыдать, выть, кричать, пытаться отбиваться и скинуть его с себя, что не очень-то получилось. Он пытался снять с меня шорты, попутно обслюнявливая шею своими губами. — Пустите! — орала я, что было сил. Я пыталась бить его рукам, ногами, уворачиваться, но все было безрезультатно. В какой-то момент мне на глаза попался лежащий на столе циркуль. Протянув руку, я быстро взяла его и ударила мужчину острым концом где-то в районе шее. — Сука, — прошипел он, ослабляя хватку и отодвигаясь от меня. Я воспользовалась моментом и, выбравшись из-под него, побежала в свою комнату. Закрыла дверь на ключ и на всякий случай поставила к ней комод и стул. Врываться он все же не пытался. Оказавшись в комнате, я хотела было начать звонить маме, в полицию, в службу спасения, куда угодно, но потом поняла, что телефон остался вместе с Романом на кухне. Все еще трясясь и тихонько плача, я села на пол, прислонилась к двери и обняла колени. Было противно. Противно до тошноты, до слез, до судороги. Хотелось смыть с себя все это, но вместо воды я обливалась слезами. Я закусила губу до крови: мне было страшно издавать хоть какие-то звуки. Я просидела так до тех пор, пока не услышала, как второй раз хлопнула входная дверь. Первый хлопок означал, что пришла мама, но я боялась выходить, пока Роман был в квартире. Второй хлопок оповещал о том, что мой несостоявшийся насильник ушел. Отодвинув свои баррикады, я вышла из комнаты, опасливо озираясь. На всякий случай я захватила с собой горшок с цветком. На кухне я нашла одну маму, которая стояла ко мне спиной. — Роман мне все рассказал, — бесцветным голосом сказала она. Я нахмурилась, ставя цветок на стол. Рассказал? Что-то слабо верится. Тут мама повернулась, и я столкнулась с ее крайне раздраженным взглядом. — Я все, конечно, от тебя ожидала, но не такого, — заявила она. Я опешила. Она что, серьезно? — А мне нужно было дать ему меня изнасиловать? — сорвалось у меня. Голос был хриплый, чужой и звучал где-то на грани истерики. Судороги вернулись: я почувствовала, как начинают трястись руки. — Изнасиловать? — закричала мать. — Ты смеешься? Ты же сама к нему полезла! — Что? — непонимающе спросила я сквозь слезы. — Что ты такое говоришь? — Роман рассказал мне, что ты подошла к нему и пыталась его соблазнить, предлагала сделать для него все эти ужасные пошлые вещи, — на этих словах мама поморщилась. — А когда он отказался, ты ударила его циркулем. И хорошо хоть сонную артерию не задела. Я стояла и смотрела на нее, тупо моргая. Это действительно происходит сейчас со мной? Недовольный вид мамы вдруг поднял во мне всепоглощающую волну раздражения: я поймала себя на мысли, что мне хотелось ударить ее, накричать на нее, лишь бы выбить этот бред из ее головы. — Мама, ты в своем уме? — я перешла на крик. — Он пытался изнасиловать меня, а ты мне не веришь? — У меня нет причин в нем сомневаться. Я видела как он общается с детьми, он их просто обожает! — слова матери так и сочились ядом. — Ты же своим поведением последнее время заставляешь меня не доверять тебе. Говоря все это, мама оставалась спокойной и холодной. Он стояла, скрестив руки, прислонившись к столу и безэмоционально смотря на меня. Я почувствовала, как от безвыходности во мне поднимается волна истерики: я начала часто-часто дышать, сжимая ладони в кулаки. — Мама, я не хочу, чтобы он приходил сюда когда-либо! — прошептала я. — Он будет приходить сюда тогда, когда захочет! — крикнула на меня мать. — Отлично, — прохрипела я. — Тогда я ухожу. Все еще в истерике я побежала в комнату, надела джинсы и свитер, побросала в сумку все, что попалось под руку и, захватив рюкзак с телефоном, выбежала в коридор. Мама стояла все также неподвижно, когда я надевала ботинки. Схватив куртку, я понеслась вон из квартиры. Оказавшись на улице, я начала думать, куда мне пойти. Вариант идти к отцу отпадал сразу же — он скорее устроит скандал, в очередной раз в пух и прах разругается с мамой или, что еще хуже, потащит ее в суд. К тому же, в его новой семье я чувствовала себя еще хуже, чем сейчас дома. Я могла бы пойти к Рите, но зная ее родителей, я бы тут же оказалась под шквалом вопросов. Кроме того, мама Риты очень не любила незваных гостей. Конечно, она бы не выгнала меня на улицу среди ночи, но напряжение все равно бы ощущалось. Гуляя по району, я вспомнила о том, как в девятом классе мы, пытаясь сбежать с физкультуры, нашли дверь, которая вела из раздевалки прямо на улицу. О существовании двери, мне казалось, кроме нас с Ритой все забыли. Я ни разу не видела, чтобы кто-то пользовался ей после того случая. Решив попробовать, я не прогадала: дверь действительно была открыта. Раздевалка была закрыта на замок снаружи, но меня это не беспокоило: здесь был душ и туалет. Когда я улеглась на скамейке, накрывшись курткой, мне жутко захотелось есть, но еды вокруг не было. Стараясь не думать об этом, я поставила будильник на 6 утра и, тихонько плача, постепенно заснула.