Кексик

Мы отпустили вожатую, которая сидела с нашими детьми. Пришлось дать ей апельсинку в награду. Мы тихонько поднялись к себе в комнату. — Вот теперь я с тобой разговариваю. Я присосалась к банке с соком. Дин усмехнулся. — Кто-то обещал, что я запою. — Точна. Ща запоешь. Я поставила банку на пол. Швырнула Дину апельсинку, чтобы не сидел просто так. Наконец, достала из футляра свою гитару. Хорошая моя… Я провела пальцами по корпусу гитары. Ммм… Дин наблюдал, как я настраиваю свою гитару. Я пробежалась пальцами по струнам. Оо, какой волшебный звук… — Тааак. Лирика, укуренность или мои любимые? Дин поперхнулся апельсинкой. — Давай лирику. Пока я настраивала гитару, у меня в голове всплыл один вопрос. — Лирику, говоришь. У тебя есть девушка? Дин помотал головой. — Влюблен? — Нет. — Несчастная любовь? — Неа. — А зачем тогда лирика? Дин пожал плечами. — Просто хочу послушать. — Ну слушай. Я скрестила ноги по-турецки, удобно взяла гитару в руки. Вдруг Дин замахал руками. — Не, давай лирику вечером, после отбоя. Щас настроение не то. Давай лучше твои любимые. Я пожала плечами. — Never made it as a wise man I couldn't cut it as a poor man stealing Tired of living like a blind man I'm sick inside without a sense of feeling. Я, прикрыв глаза, пела и играла. Nickelback, «How you remind me». Одна из моих любимых песен. Дин ел апельсинку и смотрел на меня. — And this is how you remind me This is how you remind me of what I really am This is how you remind me of what I really am Небольшой проигрыш. Я открыла глаза, наблюдая за Дином. Тот со смаком жевал апельсинку. Я улыбнулась. — It's not like you to say sorry I was waiting on a different story This time I'm mistaken For handing you a heart worth breaking And I've been wrong, I've been down Into the bottom of every bottle These five words in my head Scream,"Are we having fun yet?» yeah, yeah, yeah, no no yeah, yeah, yeah, no no На этом я закончила играть и сложила руки на гитару. — Кекс, это великолепно. Но я не запел. Я усмехнулась. — Щас, забабахаем укуренность, и запоешь. Я перестроила гитару. Припев отбивала ладонями по гитаре. — Сделай мне кальян, Эй Братишка сделай поспеши… Не хочу хамам, не хочу душистой анаши! Сделай мне кальян, только прошу сделай поспеши… Мне и пацанам, чтобы только в горле не першил! У Дина глаза на лоб полезли. Я взяла гитару нормально. — Ээээ… Фсшиу, Сюда иди — да! Сделай так, чтобы у нас красиво было. Чтобы надолго остался у нас во рту аромат сладкого дыма. Кто? Я? Да! Ты! Ну-ка, давай, замути на ананасах. Ты чё такой? Эээ. Не видишь, что перед тобой — агенты «ФБР» в красных макасах? Давай делай «Чилим-Милим», или я твой шахта-труба шатал! Лучший табак жи есть, да? Вот, ты достань его и мне не важно — как?! Эээ, Вася, не мороси, скажи, быстрей нам всем пускай несет. Ооо, от души, братишка, вообще по-кайфу всё… Дин сдерживался, чтобы не засмеяться. Меня же тащило. Я опять отбивала припев по корпусу гитары. И снова куплет. — Капитальный красавчик ты, братишка. Сделай покурить-шмурить… Всем тебя буду рекомендовать, монетой буду благодарить. Горло сохнет, как у верблюда, хочу дыма твоего, Сделай мне и моим людям, больше не надо ничего… Женщина есть жи, сочный есть жи, вот такой хочу кальян… Фрукты есть жи, мята есть жи, делай их напополам! Пусть несут мне куча чаю, будет пир — я падишах. Я кайфую и стреляю, братишки дымят из каждых шахт! Дин всеми силами сдерживался, но на припеве его прорвало. — Сделай мне кальян, Эй Братишка сделай поспеши… Не хочу хамам, не хочу душистой анаши! Сделай мне кальян, только прошу сделай поспеши… Мне и пацанам, чтобы только в горле не першил! Я откинулась назад и засмеялась. — Суука! Дин запустил руки в волосы. — Нааахуууй! Дин завывал, сидя на кровати, и покачиваясь из стороны в сторону. Я сидела и задумчиво отбивала ритм какой-то песни по гитаре. — Дин, знаешь, а я спать хочу. Дин резко поднял голову. — Кекс, ты че? Ты не заболела? Он подскочил и, подбежав ко мне, дотронулся губами до моего лба. Я замерла. Прикосновение его губ было таким приятным… — Температуры нет. Странно. Ты это, не болей. Мой Кекс мне еще живым нужен. Я офигевше уставилась на него. — Дин, ты рехнулся? Я просто хочу спать. Как бы сончас. Дин погрозил мне пальцем. — Смоотри мне! — Смоотрю тебе! Мы рассмеялись. — Ладно, спи. Мне надо по делам уйти ненадолго. Дин похлопал меня по плечу и вышел из комнаты. Я отложила гитару и завалилась спать. Меня кто-то тихонько тряс за плечо. Не, так меня не разбудить. — Кееекс. Я снова провалилась в сон. Кто-то сел ко мне на кровать. — Кееекс мой. Я уже улыбалась. Дин. — Ну, я же вижу, что ты улыбаешься. Вставай. Я перевернулась и открыла глаза. Дин сидел на моей кровати. Я села рядом с ним. — Сколько времени я спала? Дин мягко улыбнулся. — Меня два часа не было. — Ага. Детей надо будить? — Я уже пробежался по комнатам. Встают уже. Я офигевше уставилась на него. — Ты сам пробежался? Дин улыбнулся. — Ты так сладко спала. Не захотелось тебя будить. Сам пробежался. Мне было до мурашей приятно. — Спасибо, что дал поспать. Я за это даже подежурю с тобой сегодня ночью. Дин усмехнулся. — Спасибо. Ладно, давай, вставай. Переодеться надо еще, там же спортивная игра какая-то. Сразу после полдника на стадион идем. Я сказал детям, чтобы тоже спортивное одевали. С этими словами Дин поднялся с кровати и пошел к шкафу. — Сделай мне кальян… Я рассмеялась. Дин закрыл лицо руками. — Бляяяя. Я тоже соскочила с кровати. — Ты же меня катать должен! Щас переоденемся, и до конца дня ты меня катаешь. Ну, когда это уместно, конечно. Дин застонал. — Да я легкая, не парься. Я подошла к шкафу. Дин встал за моей спиной. — Ты первая. Я усмехнулась и достала из шкафа спортивные синие бриджи и серый топ. Дин присвистнул. — Даже тааак. — Тиха. Дин подошел к шкафу и достал оттуда красные спортивные шорты и белую футболку. Тут уже я присвистнула. — Даже тааак. — Кекс, тиха. Я прищурилась. — А нука. Давай. Кто быстрее переоденется. — Эй, на что хоть спорим? — Да просто так. Дин усмехнулся. На счет «три» мы принялись быстро стягивать с себя штаны. Мне то это ничего не стоило, а вот у Дина заело ширинку на джинсах. Я, стараясь не упасть от хохота, залезла в бриджи. Даже подождала, пока он джинсы переоденет. Быстро стянула рубашку, поправила лифчик и залезла в топ. Дин тем временем снял рубашку. Я чуть слюной не захлебнулась. Оооо… Кубики пресса Дина были идеальными. Дин натянул футболку. Но я то уже давно закончила. — Ты проиграл. — Да я просто… И он осмотрел меня с головы до ног. Я чуть было не покраснела. — Нука помоги. Я повернулась к Дину спиной. У меня закрутился топ на спине. Дин рассмеялся. — И это я то еще проиграл. — Тиха. Дин расправил топ у меня на спине. — Вот что бы ты без меня делала. — Да вообще не знаю. Мы обули кроссовки. — Готов? — К чему? Я с разбегу запрыгнула ему на спину и обняла руками за шею. Дин перехватил мои бедра поудобнее. — Вот что ты имела ввиду. Дитё ты дитё. — Тихааа. Поехали! Мы таким способом спустились вниз. Дети расхохотались, когда мы спустились вниз. — Так, чилдрены мои, строимся, а на нас с Кексом не обращаем внимания. Мы вышли на улицу. Дин спустил меня за землю. Ладно, на улице не будем. До столовой мы дошли без приключений. На полдник был сок, печенье и… банан. Дина сразу понесло, а до меня дошло только после того, как он под стол свалился. Я достала Дина из-под стола. — Только… ахаха… не вздумай… хахах… есть его… ааааа… пожалуйста… Я рассмеялась и уронила голову на стол. Воот дибилыыыы… У меня в голове эта фраза прозвучала голосом Лизки. Вот ее то тут аще понесло бы… Тут из столовой кто-то крикнул. — А кто сегодня голодный вожатый? Мы с Дином переглянулись и заржали. Ненене, тока не мы. Его ж унесет нахрен. Встала какая-то вожатка. Фуууф. Дин вытер слезы. — Так, все, забыли про банааааан… ахахах, Боже… так, все, забыли. Сок и печенье. Мы даже смогли нормально поесть. — Дин, мы поели! Мы встали из-за стола. Дин пошел вперед, а я прихватила эти два банана. Ночью съем. Мы пошли на стадион. Я бегом добежала до корпуса, закинула бананы в тумбочку и драпанула на стадион. Нам объяснили правила игры. Дети должны ходить по станциям и выполнять разные задания. Мы с Дином не можем участвовать, только если помогать, и то немного. Дети пошли за Томми, командиром отряда, а мы с Дином пошли бродить по лагерю. Мимо нас проносились отряды. — Кекс, а почему ты пошла помощником, а не отдыхать? — Да ты че, если б я отдыхать приехала, я бы с тобой не встретилась. Вот че я щас сказала?! Вот зачем я это сказала?! Аааа! — Кто бы у меня апельсинки все сожрал? А? С кем я бы угарала с сосисок и бананов? И вообще, я не люблю находиться под чьим-то командованием. Дин усмехнулся. — Ты сейчас под моим командованием. — Но ты же добрый командир. И, не отдыхая, я могу спокойно произвести революцию в этом лагере. Дин рассмеялся. Я увидела шишку на дороге. Пнула ее. Дин понял. Мы около часа носились по лагерю, пиная эту несчастную шишку. — Гооооол! Я запульнула шишку в шарагу Дину. Он рванул за мной. Мы добежали до стадиона. Там никого не было. Кругов 20 мы намотали точно. Выдохнувшись, я просто упала на траву. Дин свалился рядом. — Фууууф. — Ага… Щас бы снега сюда. Дин засмеялся. — Зачееем? — Я бы делала вот так. Я принялась махать руками и ногами, делая ангелочка. Дин, хохоча, повторял за мной. Мы наделали ангелочков по всему стадиону. Я хотела подняться. — Все, мы выполнили свою миссию. Дин схватил меня за руку. Он хотел с моей помощью подняться, но меня об этом предупредить забыл. Как только он потянул за мою руку, я свалилась на него. — Ам. Неловко вышло. Пфф. Я сдула челку со лба. Я лежала на Дине. Винчестер улыбался. — Да ниче. Это я виноват. Надо было сказать, что вставать собираюсь. — Ну да. И тут я совершила глупую ошибку. Я снова посмотрела ему в глаза. Вот как он это делает?! Я тут же затыкаюсь, становлюсь тихой и задумчивой. И да, могу часами не отрывать взгляда. Минут 15 мы пролежали на траве. — Ам. Кекс? — Мм? — Не хочу прерывать наших переглядок, но… ты мне давишь. Очень сильно. Я, хохоча, соскочила с Дина. Тот встал сам. — А че ты… ахахах… раньше… ой не могу… не сказааал? — Да че то задумался. Я успокоилась через некоторое время. К нам через весь стадион, крича во все горло, бежали наши дети. — КЕЕЕЕКСИИИК! ДИИИИИН! МЫ ВЫЙГРАААЛИИИИ! Мы побежали к ним. Они всей кучей обняли нас. — Там такое… — Пятый отряд… — А мы… — Прыгать надо было… — Как рванули… — Канат дернули… — И судья такой… — СЕДЬМОЙ ОТРЯД ВЫЙГРАЛ! — Мы как завизжим… — И вам бегом… Мы с Дином, смеясь, обнимали детей. — Вот и умницы! Дин, это наши дети! — Моя школа! Мы сели в круг прямо на стадионе, и дети начали нам рассказывать, что же они делали на этом мероприятии. Дети вручили нам пакет со сладостями. — Эт че? — А это нам вручили за победу. — Оооо! Мы с Дином полезли в пакет. Конфеты, шоколадки, фрукты разные, коробка сока… — Так, сегодня вместе со вторым ужином раздадим. А пока у нас полежит. Так, дальше по плану у нас ужин, да? Дин посмотрел на меня. Я кивнула. Дин продолжил. — Ну вот и чудненько. Идем в корпус, торчим там до ужина. Ужинаем, приходим в корпус, на вечер открытия смены одеваемся парадно. Слышите, дети мои? Па-ра-дно, никаких джинсов! Мальчики — брюки, девочки — юбочки. Рубашки, можно не белые, кофточки девочкам, только не какие-нибудь красные с Микки-Маусами, а приличные. Так. Идем на открытие смены, участвуем там во всем, че попросят. Потом бежим в корпус, одеваемся уже красиво, как хотите короче. Джинсы, Микки-Маусы и так далее. И потом идем на дискотеку! Ту-ту-ру-ру! Дин, вытянув руку с пакетом вперед, пошел к корпусу. Мы с детьми пошли за ним. — Кексик, заплетешь меня? Нелли взяла меня за руку. — Конечно, зайка. Девочки, кто хочет красиво заплестись — после ужина собирайтесь в холле! Мне ответили хором. — ХОРОШО! Дин подбежал ко мне. — А меня заплетешь? Вот тут косичку? Винчестер показал на правую часть головы. Я рассмеялась. — Пфф, не вопрос! Только ты приходи после отбоя в холл. Дин пошло улыбнулся. — После отбоя, да. Ммм… Я влепила ему подзатыльник. — Иди в сраку. Дин рассмеялся. Мы дошли до корпуса. Дети побежали по комнатам. Мы с Дином поднялись к себе. — У нас три часа до ужина. Я забрала у Винчестера пакет со сладостями и запихнула его к себе в тумбочку. — Ээй, а мнее? Дин состроил печальную моську. Я рассмеялась. — А тебе — липисин. Я кинула ему фрукт. Дин с криком «урааа» поймал его и начал чистить. — Дитё, ой дитё. Дин показал мне язык. Тут у него зазвонил телефон. — Кеекс, возьми, у меня руки в липисинке! Он повернулся ко мне задницей. Я, хохоча, достала из его кармана мобильник. — Сэмми. — Бери. Я послушно нажала на зеленую трубочку. — Да. — Ам. Кто это? — Эт Кексик. — Ааа, Кекс, эт ты. А где Дин? Я усмехнулась и посмотрела на Винчестера, с удовольствием трескавшего апельсинку. — Он занят. Дин закивал. Пиздюк. Я поставила на громкую связь. — Ам. Сильно занят? Дин закивал так, что чуть голова не отвалилась. — Башкой кивает так, что я боюсь, как бы не отвалилась. Сэм усмехнулся. — И чем же? Стой, не отвечай. Сам догадаюсь. — Ну давай, Шерлок. — Дин занят. Так? Так. Вы живете в одной комнате. Так? Так. Дин — знатный ловелас. Так? Так. К телефону подошла ты. Так? Так. Дин сильно занят. Так? Так. Вы там сексом занимаетесь? Так? Я была поражена до глубины души. Дин подавился и закашлялся. Я даже не похлопала его по спине. — НЕ ТАК! СЭМ, ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛСЯ?! ВОТ ПОПАДИСЬ МНЕ ЕЩЕ РАЗ НА ГЛАЗА, Я УБЬЮ ТЕБЯ! ДИН! ЖРЕТ! АПЕЛЬСИНКУ! Сэм расхохотался. Я, наконец, додумалась похлопать задыхающегося Дина по спине. — Хххр… спасибо… СЭМ! Я САМ ТЕБЯ УБЬЮ! Его брат нагло ржал. — Сэмми, иди в жопу! Дин кивнул мне и я бросила трубку. Дин, негодуя, принялся чистить вторую апельсинку. Снова раздался звонок. — ДА! — Снова ты? — ТОКА СКАЖИ, И Я ТЕБЯ УБЬЮ! — Ладно-ладно. Скажи этому обжорке, что я по делу. Я передала Дину слова Сэма. — Гомкую куши. Я включила громкую связь. — Дин, ты узнал что-нибудь? Дин кивнул. Я ответила. — Да. — Сколько лет он здесь? Я посмотрела на Дина. Тот показал мне пять долек апельсина. — Пять. — Пяяять. Ага. А жертв сколько? Я, широко раскрыв глаза, посмотрела на Дина. — Што шорок шемь. — Сто сорок семь. — Фигааа. Мдааа. Ну слушай, че я раскопал. Дин кивнул на кровать рядом с собой. Я села. Дин прислушался к телефону. — Последняя жертва, Маргарет Тейт. Умерла в прошлом месяце. Восемь лет. Ее нашли в ванной в корпусе под номером 11. Глаза вытекли, пол был в крови, как и она сама. Я медленно бледнела. Дин слушал так, как будто все нормально и так и должно быть. — Как утверждает ее мать, я съездил к ней вчера, девочка была прирожденным лидером, упертой до ужаса и ничего не боялась. Видимо, ее взяли на «слабо». Дин кивнул и засунул в рот еще одну дольку. Как он может есть?! Я щас умру… Что за ужастики?! — И это, в ванной висело большое зеркало. Дин хлопнул в ладоши. — Кловавая Мэи! — Точно! Тут мне поплохело. Я медленно опустила руку с телефоном. — Хэй, Кекш, куша? Я оперлась спиной на стену. Почувствовала тошноту. — Дин… Отключилась, и схватив Дина за рубашку, медленно сползла по стене. — Кееекс! Меня легонько шлепали по щекам. — Кеееееекс! На меня сели и продолжали шлепать по щекам. — Кексик мооой! Очухаайсяяя! Мой мозг согласился работать. Я медленно открыла глаза. На мне сидел Дин и озабоченно смотрел мне в лицо. — Господи Боже, Кексик мой, ты очнулась! Дин радостно заулыбался. Какая же у него красивая улыбка… Как же мне плохооо… — Дин, воды… Дин взял с тумбочки бутылку и поднес к моим губам. — Давай, попей. Я жадно глотнула. Ооох, как же хорошо… Я кивнула и Дин убрал бутылку. Удобно устроился на мне. — Так. Ты че меня так перепугала? Я чуть не умер, когда ты по стене скатилась! Чуть не умер… — Что за вещи вы обсуждали? Что за жертвы, кровь? Дин прикрыл глаза. — О Боже… Я все надеялся, что не придется тебе рассказывать. Я усмехнулась. — Напрасно надеялся. — Да я понял. Ну слушай. Три часа должно хватить на объяснение. Сказки читаешь? Я кивнула. Дин улыбнулся. — Дитё ты моё. Про разных существ знаешь? Ну, необычных? Я кивнула. — Каких? Я напрягла серое вещество. — Нуу, вампиры, оборотни, монстрики из легенд разных. Типа, бабка-матершинница, гномики всякие, духи, Мэри… Кровавая… Пока я говорила, Дин упер руки в подушку по бокам от меня и медленно склонялся к моему лицу. Я зажмурилась. Только не глаза… — Продолжай. Я уже шептала. — Призраки, чёртики… Горячее дыхание Дина обжигало мое лицо. Он продолжил. — Демоны, Адские псы, Ад, Сатана, Люцифер, перевертыши, тульпы, гули, мстительные духи, вендиго, штригги, веталы, вервольфы, рейфы, ведьмы, ругару, пиштако, кицуне, сирены, Альфы, крокотты, ламии, окамы, нахцереры и еще сотни и сотни мистических тварей. И все они существуют. Я, не открывая глаз, помотала головой. Что за бред?! — Ты должна мне поверить. Они правда существуют. Я и мой брат — охотники на нечисть. Чуть ли не с пеленок мы держим в руках оружие. Мы спасли много человеческих жизней, рискуя своей собственной. Мы не одни такие. Охотники есть в каждом штате и городе. Дин перевел дыхание. — Открой глаза. Я помотала головой. — Кекс, прошу. Я открыла глаза. В меня тут же впились взглядом. Два зеленых глаза заглядывали прямо в душу. Дин говорил почти шепотом, обжигая своим дыханием кожу моего лица. — Да, я знаю, ты примешь меня за сумасшедшего. Я по твоим глазам вижу, что ты не веришь мне. Однажды ты столкнешься с этим. И, скорее всего, меня не будет рядом, чтобы спасти тебя. А я не хочу, чтобы ты умерла. Не хочу однажды услышать в новостях о жестоком и странном убийстве девушки. Не хочу потом винить себя в твоей смерти. В том, что не смог заставить поверить. Я хочу, чтобы твоя прекрасная и удивительная жизнь продолжалась вечно. С папой, сестрой. Потом с парнем. Затем выйдешь замуж и родишь детей. Будете вместе ходить на пикник, слетаете на море. Он будет работать в автомастерской, а ты в офисе. Ваши дети будут прекрасными и умными. И я не хочу, чтобы ты не прожила этого. Не хочу, чтобы ты не узнала, что такое настоящая дружба и искренняя любовь. Мы с тобой знакомы всего лишь второй день, а я уже не хочу терять тебя. Поэтому прошу, нет, умоляю — поверь мне. Я тонула в зеленом омуте его глаз. Все, что говорил Дин, отдавалось в голове и отпечатывалось в памяти. — Я верю… Дин устало улыбнулся и хотел отвести взгляд, но я не позволила. — Нет. Еще. Если ты хоть на секунду перестанешь смотреть мне в глаза, я начну орать на тебя, биться в истерике, и голосить, что это не может быть правдой. А так, смотря в твои глаза, я верю каждому твоему слову. Дин послушно продолжил смотреть мне в глаза, склонившись чуть ниже. — Кекс, я уже сорок минут зависаю над тобой. — Да, достаточно. Я поверила. Окончательно и бесповоротно. И бессонная ночь мне обеспечена. Дин усмехнулся и завалился на свою кровать. Рядом со мной. Ведь я лежала на его кровати. Дин сгибал и разгибал руки, разминая их. Шутка ли, в одном положении сорок минут проторчать? — Как же это тяжело… — Что? — Сначала скрывать это, а потом вот так вот сразу… Голос Дина приглушался. Я закрыла глаза. На секунду. Но тут же провалилась в сон. — Эй, Кекс, вставай. Пошли ужинать. Я сонно отмахнулась. Не до еды мне, у меня тут кролики цветочки поливают. — Кеееекс! Дин взял меня за ногу и стянул со своей кровати, на которой я благополучно уснула. И проспала, судя по всему, добрых три часа. — Я жрать хочу! Я развалилась на полу. — Ну, на меня плевать, так детей пожалей! Они щас уже под дверью будут кусочек хлеба выпрашивать. При упоминании о детях я подскочила. Если б не они, даже глаза не открыла бы. — Так, где мои кроссовки? Я шла по комнате, смотря себе под ноги, и уперлась головой в грудь Дина. Подняла голову. Парень выглядел отдохнувшим. — Ты че, тоже спал? — Так, подремал рядом с тобой. Кроссовки под кроватью. Я кивнула и заглянула под кровать Дина. Точна. Обулась и потянулась. — Хорошо поспала? — Ну да, неплохо. А ты? — Тоже нормально. Мы спустились к детям. Дин их построил и понес меня на своей спине на ужин, ибо я хотела спать. Находясь на его спине, я положила голову Дину на плечо и задремала. Он разбудил меня около столовой. — Кекс, приехали. Я сползла с его спины и потащилась в столовую. Там вяло поковыряла пюреху с котлетой и залпом выпила компот. Дин уставился на меня. — Не понял. Ты че не ешь? — Не хочу. Дин встал и перегнулся ко мне через стол. — Ниче не знаю. Взял мою вилку, зачерпнул пюрешки и засунул мне ее в рот, пока я зевала. Мы рассмеялись. — Ешь давай. А то ругаться начну. Я нахмурила брови. — Ууу, как страшно. Но пюрешку съела. — Вот и чудненько. А то чето совсем расквасилась. Так, ты обещала девчонок заплести. Я кивнула. Мы собрали наших детей и пошли в корпус. Там, в холле, я развела парикмахерскую. Заплела около дюжины голов. Под конец, когда я уже на автомате расчесала волосы и разделила их, чтобы заплести выпуклую косу, почувствовала, что что-то не так. Волосы были мягкими и шелковыми на ощупь. — Тьфу, блять, Булочка! Дин засмеялся. — Ну сделай мне че нить на голове. — Потом, когда оденешься. А то я тока сделаю все красиво, ты тут же начнешь снимать футболку и надевать рубашку. — Точна. Тогда пошли одеваться. Мы пошли наверх. Мы благополучно отвернулись друг от друга и переодевались. Я надела серые узкие брюки, белую майку и черный пиджак. Обула черные ботинки и, заплетая себе волосы, повернулась к Дину. Он стоял спиной ко мне, застегивая пуговки на рукавах рубашки. Я невольно облизнулась. Черные брюки обтягивали задницу. Прям азазаз как обтягивали. Строгие черные туфли блестели. Зеленая рубашка в мелкую черную клетку обтягивала мощную спину и плечи. Дин повернулся ко мне. — Кекс, спасай. Я не мо… Ооооу… Он осмотрел меня с головы до ног. И остался доволен. — Красавица. Я улыбнулась. — Спасибо. Ты тоже шикарен. — Спасибо. А теперь спасай. Эти пуговки меня доконали. Дин протянул мне руки. Я застегнула пуговки на рукавах его рубашки. — А теперь стой и не шевелись. Я достала из своей сумки расческу и навела на голове Дина порядок. Правда, для этого мне пришлось встать на кровать. Темно-русые пряди лежали идеально. Вроде бы и взъерошены, но в то же время и приглажены. Вот я молодец! Такой секас слепила! — Спасибо. А теперь осторожно, не упади. Дин взял меня за талию и спустил с кровати на пол. — Ну, пошли? — Пошли. Мы спустились вниз. Наши дети выглядели великолепно. Девочки, кто в платьицах, кто в юбочках. Мальчишки же в брюках, рубашках, и безукоризненно начищенных черных туфлях. Прям джентельмены! — Кексииик! Ты такая красивая! Ко мне подбежал Томми и, взяв меня за руку, галантно ее поцеловал. Я сначала офигела, а потом улыбнулась. — Спасибо, Томми. Ты тоже очень красивый сегодня. Я обернулась на Дина. Тот уже сидел на корточках, а перед ним стояла одна из его обожательниц, Полли. — Диииин! У тебя такая рубашка красивая! Девочка теребила воротник его рубахи. Я усмехнулась. Дин улыбнулся ей и взял ее за руку. Девчонка замерла. Боже, какие же они смешные, когда надеются на «любовь»! — Полли, ты тоже замечательно выглядишь! И этот засранец поцеловал ей ручку. Боже, она же сейчас в обморок упадет! Девочка, еле сдерживаясь, побежала к подружкам в комнату. Через минуту мы услышали ее визг. Я рассмеялась. О Боже, ну какие они наивные! Дин усмехнулся и подошел ко мне. — Кекс, че это она? Я хлопнула его по плечу. — Поздравляю! Ты только что дал бедной девочке надежду на ваши отношения! Лицо Дина в удивлении вытянулось. — Она че… — Ага. И не одна. — Оооо Господииии… Дин запустил руки в волосы. Тут я возмутилась. — Эй! Я, значит, делаю ему красоту на голове, а он! Нука! Я забралась на диван и принялась приводить волосы Дина в божеский вид. — Там че, все серьезно? Дин обреченно указал взглядом на комнату, откуда все еще неслись радостные возгласы. — Не то слово. Серьезней некуда. — Ооооо… — Вот тебе и «оооо». Охмурил девчонок, теперь расхлебывай. Дин застонал. Я тем временем закончила с его волосами. — Ну, вот и все. Даже не вздумай дотронуться! Прокляну! Дин рассмеялся и, взяв меня за талию, снял с дивана. — Девочки, выходим! На его голос в холл ломанулись девчонки. Счастливая Полли шла впереди всех, восторженно глядя на свою руку. Я не удержалась и рассмеялась. — Кекс! Хватит, а. Мне еще выкручиваться… Я похлопала его по спине. — А он не виноват, Что он — Казановааа… Дин застонал. Мы вышли из корпуса и пошли к главной сцене, которая была под открытым небом. Мы рассадили детей на лавочки, а сами устроились на перилах. Вожатым места не положены. Я болтала ногами, приставала к Дину. — А че тут будет то? Тебе не сказали вчера? Дин пожал плечами. — Сказали типа концерт. Мы сидели и в унисон болтали ногами. Тут неожиданно меня сзади сдернули и я ебанулась на землю. — КТОООО?! — БРАТААААН! Лизка налетела на меня. — ШТО?! МАТЬ, ТЫ ЧО ТУТ ЗАБЫЛА?! КАК ТЕБЯ ПУСТИЛИ?! Дин хохотал, полуобернувшись на нас. Лизка подняла меня с земли и помогла отряхнуться. — Как бы сегодня открытие смены. Родственникам можно приезжать. Вон смари, скока народу. Я посмотрела в зал. Точна. Народу дохрена. — А кто тебе сказал? Лизка кивнула наверх. Дин помахал нам рукой и подмигнул. — Ах ты сучка! И мне ничего не сказал?! — Ты спала так классно. Мне не хотелось тебя будить. Просто взял твой телефон и позвонил Лизавете. Лизка уперла руки в подмышки. — ЭЙ! ЧО ЗА ЛИЗАВЕТА?! Дин хохотал. — Куриные крыльяяяя! Я повторила за сестрой. — САМ ТЫ КУРИЦА! Мы ржали уже втроем. — Лизк, а папа? — Он сказал, что у него дела. Меня Сэм привез. Дин округлил глаза. — Сэмми? — Ну да. И друг его. Глаза Дина готовы были выпасть из орбит. — Друг?! — Ну да. Кевин. Они подъехали прямо к дому. Импала черная да? Дин кивнул. — Но как? Лизка пожала плечами. — Он поздоровался, сказал, что твой брат. Предложил поехать. Ну я и поехала. Все равно не с кем было. Дин хотел было почесать репу, но я заорала на него. — ЭЙ! РУКИ УБРАЛ! ПРОКЛЯНУ! Дин засмеялся. — Лизавет, а где Сэмми и его друг? — Чето в машине копаются. — Они сломали мою Детку?! — Че? Нет. В багажнике рылись, мне сказали идти. — Фуууф. В багажнике… Интересно. Рано же еще. Мы с Лизкой непонимающе уставились на него. — Кекс, я же объяснял. — Аааа, вона че. Ты тоже уйдешь? Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил. — Если им понадобится помощь, то да. У тебя Лизавета есть. Лизка схватила меня за локоть. — У ТЕБЯ ВСЕ ЕЩЕ ЕСТЬ Я! — Не нада мне тут фразы из твоего «Волчонка» лепить. Ладно. Так. Ты вали в зал. Тебе нельзя здесь. Лизка убежала в зал. Я залезла обратно к Дину на перила. Заиграла торжественная музыка. Ну, щас начнется. Директор долго что-то говорил. О начале смены и т.д. Мы с Дином откровенно скучали. Болтали ногами. — И сейчас для вас выступят наши звездочки! Девочки, прошу на сцену! На сцену выбежали две маленькие девочки с микрофонами. Ааа. Петь будут. Ясна. Я нашла взглядом Лизку. Та усмехнулась и указала взглядом на Дина. Я по ее губам прочитала: «Секас». Показала ей фак и повернулась к Дину. — Я уже устала. — Я тоже. Песня была медленная. Я начала покачиваться в такт. Дин, так как сидел рядом со мной, тоже покачивался. — Я хочу гитару. И апельсинки. — Кекс, потерпи. До ночи недолго осталось. — Еще же дискотека… — Ну, потанцуем, да пойдем. Я зевнула и положила голову на плечо Дину. Тот положил свою голову на мою. Последний припев мы тихо подпевали. На сцену вышел ведущий. — А сейчас, дорогие друзья, слово приветствия предоставляется заместителю директора… Дин зевнул. — Боже… — Ага. После десяти минут проникновенной речи зам директора свалил со сцены. Вышел какой-то мальчик и начал петь. Господи, что же все песни такие заунывные? — Я щас умру. — Булочка, ты мне еще живым нужен. Мы медленно, положив головы друг на друга, покачивались в такт песне. Я нашла взглядом Лизку. Та натянула довольную лыбу и сделала из рук сердечко. — Булочка, давай синхрон. — Давай. Мы одновременно показали Лизке фак. Та заулыбалась. Сучка. По сути, эти полтора часа не было ничего интересного. Мы с Дином почти каждые пятнадцать минут показывали Лизке факи и фиги, а та лишь улыбалась. Она даже сфоткала нас, пока мы сидели и о чем-то шептались. Я успела увидеть только как она убирает фотоаппарат. На сцене мелькали директор и его зам, чередующиеся выступлениями детей. Мы с Дином так и сидели, положив головы друг на друга. Мне было удобно, да и он не жаловался. — А теперь давайте сделаем общелагерное фото! Все отряды прошу на сцену! Дин подтолкнул меня, и я спрыгнула с перил. Мы организовали своих детей, чтобы они не толкались с другими, поставили их куда нужно в общей куче. Сами встали за ними. Все вожатые положили руки друг другу на плечи. Мы не были исключением. Рука Дина лежала на моем плече, а моя легонько обвивала его шею. Перед нами вскочил фотограф. — Улыбочку! Пока он ждал, что все улыбнутся, Дин рассмеялся. — Боже, простите, давайте еще раз. Я пихнула его в бок, пока фотограф настраивал камеру. — Ты че? — Посмотри на Лизаветино лицо. Я послушно нашла взглядом Лизку. Боже, это надо было видеть! Такая довольная лыба, что аж завидно! Мы с Дином рассмеялись ровно в тот момент, когда фотограф щелкнул камерой. Вот щас нам влетит… — Посмотрите на этих молодых людей! Вам нужно с них брать пример! А то у вас какие-то улыбки кислые! Это просто два солнышка! Мы с Дином смущенно улыбнулись. — Давайте еще раз! Улыбаемся все! Мы снова посмотрели на Лизку. У нее было очень сосредоточенное лицо, ибо она фоткала нас. И, задом чую, что на фотке, кроме меня и Дина, нет никого. Лизка даже язык от усердия высунула. Мы снова рассмеялись. — Шикарно! Спасибо вам! Боже, идеальные люди! Фотограф, восторгаясь нами, ушел. К нам подошел директор. — Мистер Гринберг, фотограф, попросил у вас фотосессию. У нас с Дином глаза поползли на лоб. — ШТО? — Фотосессию с отрядом. Когда вам будет удобно? Я посмотрела на Дина. Тот соображал. — Так. Давайте на следующей неделе. — Хорошо. Он подойдет к вам в следующий понедельник, чтобы обсудить сроки. — Не вопрос. Наши руки все еще лежали на плечах друг друга. Все родственники наших детей подбежали к сцене. — Пожалуйста, можете еще постоять? Мы хотим сфотографировать ваш отряд. Мы с Дином пожали плечами. — Да пожалуйста. Поставили детей перед собой. Дин обнял одной рукой меня за талию. Я положила руки ему на плечо, которое было ближе ко мне. — Улыбаемся! Мы снова отыскали глазами Лизку. Та поняла тактику и строила разные рожи. Мы смеялись, а нас фотографировали. Наконец, когда это закончилось, все родители разобрали своих детей на небольшую экскурсию по лагерю. Лизка подбежала к нам. — СТОЯТЬ! Я ДОЛЖНА ВАС СФОТАТЬ! — Блять. — ВСТАВАЙТЕ ВОТ СЮДА. Мы с Дином послушно залезли на сцену. — ВСТАЛИ КАК СТОЯЛИ! Дин обнял меня за талию и притянул к себе. Я уткнулась ему в плечо. — Боже, ты не представляешь, чем это обернется… — Кажется, представляю. Смотри давай, а то она нас съест. Мы посмотрели в камеру. Лизка сфоткала нас и довольно улыбнулась. — Всо. Теперь у меня есть на вас компромат. — Иди в сраку. Мы немножко побродили по лагерю. Гостям нельзя было заходить в корпуса. Мы просто подвели Лизку к нашему корпусу и указали на балкон. — Вот там мы живем. — МЫ. ЖИВЕМ. ХЕХЕХ. — В СРАКУ! Мы, смеясь, пошли дальше. Но тут… — Уважаемые посетители! Прошу вас оставить наш лагерь! Следующий раз мы сможете его посетить только в конце смены, в День Открытых Дверей! Спасибо вам, что приехали! Лизка фыркнула. — Да пожалуйста. Мы с Дином проводили ее до ворот. Там встретились с Сэмом. — Кекс, дарова. — Ага, привет. — Это, Дин, мы все сделали, можешь завтра уезжать. Дин закусил губу. Я посмотрела на него. Нууу, нет. — Сэмми, я еще подумаю. — Хех, ну смотри. Мы поехал крч. Они пошли к машине. Меня осенило. — Хей, пиплы, а с Кевом познакомиться? — В следующий раз! Он уже дрыхнет полчаса в машине. — Лана. Мы с Дином, помахав им на прощание, пошли обратно к сцене. Там уже раздвигали лавочки для танцпола. Мы сгребли в охапку наших детей и пошли переодеваться на дискотеку. — Дети мои, шевелим ногами-руками, если хотите потанцевать подольше! Дин раздавал последние указания, уже поднимаясь по лестнице. — Чо надевать? — Не знаю. Давай ты мне наугад вытащищь одежду, а я тебе. Мы подбежали к шкафу. Я ткнула руку на полку Дина. Вытащила джинсы. — Ну не в брюках же тебе танцевать. — Да я вообще танцевать не собирался. — Я те дам, не собирался. А в рубашке в этой иди. Дин вытащил мне черные джинсы и клетчатую безрукавку. Как рубашка, только без рукавов. — Не, не пойдет. Замерзнешь. Это че, это он заботится чтоли? Оу. Дин снова порылся в шкафу. Правда, попал рукой в свой отдел. И выудил мне оттуда синюю рубашку в белую клетку. — Оппа, это мое. — И чо? — Ам. Я выхватила у него рубашку. Ишь чо придумал, его это. Мы переоделись. Рубашка Дина была широкой и в сочетании с черными джинсами выглядела восхитительно. У меня аж дух захватило, когда я к зеркалу подошла. — Оооох. Круто… Дин смотрел на меня широко распахнутыми глазами. — Твоя рубашка великолепна. — Это ты великолепна. Ам. Я покраснела. — Еще волосы распусти. — А ты рубашку расстегни. — Где? — Здесь. Я подошла к нему и притянула к себе за воротник рубашки. — Мои мысли, мои скакуны… — Иди в сраку. Я расстегнула две верхних пуговицы на его рубашке и поправила воротник. — Идеально. — Спасибо. Я распустила волосы и, разделив их на две части, положила на плечи. — Пошли? — Пошли. Мы вышли из комнаты. Довели детей до танцпола. Они тут же разбежались. — Кекс, а как мы их потом собирать будем? — Ты просто крикнешь «Дети мои!», и они уже тут. Полли так самая первая прибежит. Дин закатил глаза. — Бляяя… — Ты смотри, а то посадят за педофильство. — Иди нафиг. — Не, она ж тебя на медляк позовет. Девка то решительная. — Аааааа! Я рассмеялась. — Пошли. Щас музыка нормальная должна быть. — Не пойду я. Иди, танцуй, если хочешь. — Ну и какашка. Я пошла в центр танцпола. Не хочет — не надо. Ди-джей был современным парнем, поэтому крутил офигенные трэки. Я, двигаясь в ритме музыки, подошла к Дину. Тот сидел на перилах и задумчиво смотрел в одну точку. И эта точка почему-то находилась на одной из пуговок моей рубашки. — Булоочкааа! Ну пошлииии! — Неееееет. — Буулоочкааа! — Кеееекс! — Буулоочкааааа! — Кеееееееекс! Мы рассмеялись. Хлебобулочный завод, блин! — Ну пошли! — Да не хочу я. — Щас песенку убойную закажу! — Ну закажи! Я подбежала к ди-джею. Он снял один наушник. Я прошептала ему на ухо пару слов. Тот улыбнулся. Я вернулась к Дину. — Ща будет. — Че то он как-то улыбнулся тебе… — Нормально он улыбнулся. — Неет. Дин, прищурив глаза, смотрел на ди-джея. Тот кивнул ему, здороваясь. — Че то с ним нечисто. — Да иди ты! Тут грохнула песня. — ОООО! ЭТО ОНААА! Дин нахмурился. — Че за песня? — David Guetta «Dangerous»! — Фе. — Щас поймешь. Пошли сказала! Я взяла его за руку и дернула на себя. Дин не поддался. — Хорошо, будем выманивать более извращенным способом. Я, усмехнувшись, расстегнула его рубашку на себе снизу и подвязала концы под грудью. Тут как раз первый куплет. И меня понесло. Под ритм песни я крутила задом, вращалась вокруг своей оси, двигалась как Боженька просто. Дин не отрывал от меня взгляда. На припеве я подошла к нему. — Идешь? — Ам. Да. — Ну вот и чудненько. Я вытащила его на танцпол. Принялась танцевать вокруг него. Под конец песни и его поперло. — «DANGER-DANGEROUS!» Мы выкрикнули последние слова вместе. — Аааа, это классно! — А я тебе о чем! Ты все свои эмоции отдаешь телу, и оно говорит за тебя! Щас еще одну закажу, тоже бомба. Я побежала к ди-джею. Тот заулыбался. — Бомба песня, да? — Ащее. Давай, врубай. И громче, чтоб на на танцполе подбрасывало от басов. — Будет сделано. Я дала ему пятюню. Вернулась к Дину. Тот расстегнул еще пуговку у себя на рубашке. — А кто-то секас. — От секаса и слышу. Подъебали друг друга. Я помогла ему с рукавами, вдвоем мы их быстренько закатали. Тут пол под нашими ногами вибрировал. — Вооо, ди-джей красава! Я послала ди-джею воздушный поцелуй. Тот подмигнул в ответ. — Повторяй за мной. Это будет нашим танцем. Вот и первые слова. Я двигалась в ритм с песней, Дин не отставал ни на секунду. Под припев пол сам подкидывал нас в воздух. Мы отчеканивали мощными ударами ног по полу ритм припева. Мои руки двигались сами по себе, совершая быстрые движения. Я взглянула на Дина. Он не отставал. Вот пусть только скажет, что не танцевал! Его тело создано для этого! Люди образовали вокруг нас плотный круг. Мне было плевать. Я слышала музыку и чувствовала ее ритм каждой клеточкой тела. Дин втянулся, уже почти без моей помощи выполняя движения. Некоторые даже сам придумывал. И снова припев! Каждое «BOOM BOOM» отдавалось в наших ногах. Кажется, я нашла идеального партнера по танцам! — Теперь не отвяжешься. — Я и не собирался. Мы одновременно усмехнулись. И тут же рассмеялись над этим, не переставая двигаться. И под последнее «BOOM» встали спина к спине. Дети и вожатые захлопали. Наши дети кричали громче всех. Они рванули к нам. — ЭТО НАШИ ВОЖАТЫЫЫЕ! Мы рассмеялись и обняли их. Мы сели на перила, Дин принес бутылку с водой. С его лба бежал пот. — Ужарел, как никак? — Блин, я никогда этого не делал! Эта так классно! Я усмехнулась. Дин попил и протянул бутылку мне. Я жадно присосалась к ней. Оооо, водааа… — Слушай, а ты где научилась так классно двигаться? — Пфф, я не училась. Оно само. — Да ладно? — Честно. В этот момент мой мозг отключается. Тело живет своей жизнью. Чувствовал, как пол вибрировал? — Дааа. Было офигенно. — Вот от таких трэков меня прет. — Я заметил. Мы сидели на перилах, болтая ногами. Прошло уже полчаса. Тут заиграл медляк. — Оооо… — Только не это… Мы переглянулись и рассмеялись. — Почему? — Не любишь? Блин, опять в один голос! Просмеялись. — Не зовут? — Не нравится? Да что такое то?! Третий раз уже! Молча уставились друг на друга. Только я открыла рот, Дин закрыл мне его рукой. — Ну уж нет! Я первый. — Ммм ммм мммм. — Че? Я убрала руку Дина со своего рта. — На тебя смотрят. — И ты не без внимания. На Дина смотрели девчонки лет 16-17, почти мои ровесницы. Они отдыхали тут, а я работала. Зато с Дином. А на меня уставились парни-вожатые. И тут Дин увидел Полли. Та шла прямо к нам. — АААА, Кееекс, спасай! Я обернулась и рассмеялась. — Пошли-пошли-пошли! Я схватила его за руку и потащила в гущу танцующих. — Булочка, мы будем тут прятаться? — Нет, Кекс. Дин положил руки мне на талию. — Мы будем танцевать. Я положила руки ему на плечи. Мы не прижимались друг к другу, как влюбленная парочка. Просто. Руки Дина не обнимали меня, а просто лежали на моей талии. Я не обнимала его за шею, а просто положила руки ему на плечи. Дин везде выглядывал Полли. — Булочка, успокойся. Дин послушно посмотрел на меня. — Слушай, а почему у вас с Лизаветой глаза разные? У нее какие-то мутно-коричневые, а у тебя голубые… Я усмехнулась. — У нас мамы разные. — Аааа. А я то думаю. Ну не могут родные сестры быть настолько разными! Я рассмеялась. — Вот мы с Сэмом немного да похожи. У нас фамилия одна. Тут уже мы рассмеялись вместе. Я уткнулась ему в плечо, а Дин зарылся лицом мне в волосы. Отсмеявшись, мы не изменили нашего положения. Почему? Не знаю. Мне было хорошо. Я не хотела убирать голову с плеча Дина. Он медленно дышал, вдыхая аромат моих волос. Я прислушалась. Его сердце билось ровно и спокойно. Я не слышала ничего вокруг. Только «тук-тук, тук-тук». Дискотека подходила к концу. Это медляк был последней песней на сегодня. Дин медленно убрал руки с моей талии. Последний раз вдохнул аромат моих волос и отошел на шаг. — Кекс, пошли детей ловить. Я кивнула. — ДЕТИ МОИИИ! Тут же вокруг нас образовалась кучка из наших детей. — Все здесь? — ДААА! — Тогда вперед. Мы пошли в корпус. — БУМ БУМ! Меня не отпускало. — Кекс, хватит а! — БУМ БУМ! Я запрыгнула Дину на спину. Тот рассмеялся и понес меня по дороге. — Дети мои! У кого ноут с собой? К нам подбежал Зак. — У меня. — Дашь нам, пожалуйста, на пять минут? Мы песню скачаем. — Хорошо. — Спасибо, чувак. Мальчишка отошел назад к друзьям. Дин припрыгивал. — БУМ БУМ! Я рассмеялась. — Блять! — Даа, это оно! Тебя зацепило! — АААА! Мы рассмеялись. Дин занес меня прямо в корпус и, похоже, и там отпускать не собирался. — Так, дети мои, можете переодеться в пижамы, и выходите в холл. Дети разбежались. — Булочка, я тоже хочу переодеться. — Нет, не хочешь. Я офигела. — Эй, борзота. — Второе счастье. — Неси, говорю! — Моя рубашка на тебе мне нравится. — Ну, дай хоть джинсы переодеть. — Ну ладно. Дин понес меня наверх. Поставил на пол. И встал около двери, скрестив руки на груди. — Ты че? — Смотрю, чтобы рубашку не сняла. Я рассмеялась. Его рубашка доходила мне почти до середины бедра. Я сняла джинсы. Напевая «БУМ БУМ», ходила по комнате. Дин не отрывал взгляда от моих голых ног. Я достала из-под подушки пижамные шорты и надела. Вопрос. Зачем? Из-за его рубашки все равно их не видно. — И зачем ты их одела? Я усмехнулась. Кто-то мыслит также. — Так мне уютней. — А ничо, что их не видно? — Ничо. Я то знаю, что они на мне. Дин усмехнулся. — Подожди меня. Я обернулась. Он снимал рубашку. — Эй, ты че? — Шорты надену, жарко. — Ааа. Дин разделся до трусов и ходил по комнате в поисках шортов. — Дин, в шкафу смотреть не пробовал? Там обычно люди вещи хранят. — Подъебааала. Дин полез в шкаф и достал оттуда черные шорты-боксеры. — Оу, даже так. Люблю боксеры. — А я люблю свою рубашку на тебе. — Ну вот мы и квиты. Я подошла к Дину вплотную. — Че это? — Где? Я дотронулась пальчиком до татуировки у него на груди. Он ведь был с голым торсом. — Это… оох. Знак. Против одержимости демоном. — Ааа. Ага. Ясно. А это? — Где? Я тыкнула в пресс. — А это… ну даже не знаю… Мы рассмеялись и пошли к детям. Я прихватила с собой пакет со сладостями. Мы не пошли на планерку, потому что в этом пакете лежал план на весь следующий день, и заодно и второй ужин. Это нам бонус, как вожатым победившего отряда: освобождение от планерки. Мы сели в холле на пол. — ДЕЕТИИ МООИИ! НА СВЕЕЧКУУ! Из комнат повыбегали наши дети. Уже все в пижамах. — Кексик, а где Пончик? Дин засмеялся. — Ты че? — Бля, хлебобулочный завод. Я достала Пончика с полки в холле. И только я развернулась, чтобы пойти обратно, как… — Дети мои, давайте. Тут на весь корпус из ноутбука Зака грохнуло «БУМ БУМ». Я засмеялась. — Че, сейчас чтоли? — КЕКСИИК, ДАВААААЙ! Я швынула Пончика улыбающемуся Дину. Дождалась куплета. И повторяла те же движения, что мы с Дином делали на танцполе. На меня смотрели восхищенные дети и довольный Дин. Я даже прикрыла глаза от удовольствия. А вот и оно… «БУМ БУМ»! Басы под ногами не чувствовались, но мне хватало и того, что было. Я извивалась всем телом, отбивала ритм босыми ступнями по полу. — Я не мооогууу! Дин соскочил с пола и встал рядом со мной. Два последних припева мы жгли вместе. И под последнее «БУМ» я картинно упала ему на руки. Дин поймал меня, хохоча. Дети завизжали и захлопали. Боже, это самое классное — делать что-то ради их улыбок… — Зак, дитё мое, скачай эту песню вот на эту флэшку. Дин достал из кармана боксер мою (!) флэшку и кинул ее Заку. Парниша ловко поймал ее и его пальцы забегали по панели ноутбука. Дин поставил меня на пол и мы сели в круг к детям. Дин снял свой кроссовок и запульнул его в выключатель. Свет погас. Мы рассмеялись. — Ты какой пример детям подаешь? — Да мне лень вставать. Мы успокоились. Я взяла Пончика. — Ну, чилдрены, сегодня был насыщенный день. Давайте, также рассказываем, что понравилось, а что нет. Я отдала Пончика Малии. — Сегодня был очень классный день. Мне понравилось, что мы выиграли на спортивном мероприятии. Наши вожатые так радовались за нас. Вечер открытия смены был так себе. Ничего интересного. Сегодня прикольно было, когда Дин Кексика на спине катал. И еще они так классно станцевали на дискотеке! Прям аааа! Мы с Дином улыбнулись. Пончик шел по кругу. И тут он попал в руки Полли… Дин спрятался за меня. — Сегодняшний день принес мне много радостей. Мы победили в первом соревновании. Было классно. Ко мне приехали мои родители. Но, самое главное… Дин уткнулся лицом мне в спину. — Хоспаде… Я усмехнулась. — Сегодня на меня обратил внимание человек, в которого я влюблена! Я еле удержалась от смеха. Дин тихонько застонал мне в спину. — Тока не говори ктоо… Полли зажмурилась. — Я пока не скажу его имени. Только если мы будем встречаться, тогда я открою вам его имя. Дин выдохнул мне в спину. — Слава всем богам… Я усмехнулась. Пончик шел дальше по кругу. Наконец, дошел до Дина. — Ну чтож, Пончик. Поздравляю тебя, ты теперь член почетного клуба «Хлебобулочный завод». Сегодня действительно был хороший день. С самого утра. Правда, когда на меня упал диван вместе с Кексиком, было не очень. Дети сегодня вели себя очень хорошо, мы даже ни разу ни на кого не шикнули. На мероприятиях вели себя достойно. Знаете, мне кажется, что победа в первом соревновании смены — это знак, что дальше у нас тоже все будет хорошо. Последнее мероприятие было скучным, согласен со всеми. Дискотека… Оо… Ну, вы сами все сказали. Было классно, когда мы с Кексом станцевали. Я же до этого вообще никогда не танцевал. А тут. Блин, Кекс, спасибо. Ну, там было еще кое-что, что мне понравилось. Кекс, ты поняла. Ну, вот и все. Пончик пришел ко мне. — Пончеридзе! Дарова. Сегодня вообще классный день. Начался он замечательно. Меня за ногу сдернули с кровати. Потом все пошло как по маслу. Я заставила Дина запеть на сончасе, даа. Потом правда уснула, но зато выспалась. Ваша победа на соревновании была большим счастьем для нас. Молодцы! Даальше. Чуть не уснула на вечернем мероприятии. Но дискотека… Ооо… Было классно. Вот. Дин достал из пакета план. — Значица так. Завтра. С утра и до обеда все также, как сегодня. Потооом. После полдника мы идем нааа… А вот прикиньте. Купаться идем. Думаю, этому можно поапплодировать. Дети захлопали. — Правила поведения в бассейне я вам потом расскажу. Так. Потом ужин. После ужина у нас вечерняя интеллектуальная игра «Что? Где? Когда?». И снова отряд играет без вожатых. Потом дискотека. И по корпусам. Полли посмотрела на Дина. — А у нас дискотека каждый вечер будет? Дин пожал плечами. — Видимо, да. Так, сейчас второй ужин, ваши сладости, и спать. Дин стянул второй кроссовок, запустил его в выключатель и включил свет. Мы раздали детям снежок с пряниками и их сладости. Ребята разбежались по комнатам. Мы с Дином вместе зашли в каждую комнату и пожелали детям спокойной ночи. Дин, правда, в комнату к Полли не пошел. Он забрал у Зака мою флешку с песней. Мы вышли в холл. — Кекс, до полуночи здесь торчим, а потом в комнату. Мы сели дежурить и есть свой второй ужин. — У тебя губы в снежкеее… Дин расхохотался, указывая мне на губы. Я провела рукой. — Все? — Нееет… Я снова вытерла. — Да нет же. Дай я. Дин дотянулся рукой до моих губ и аккуратно вытер снежок. Посмотрел мне в глаза. И снова эта цветущая зелень… Господи, да что же это такое?! Я моргнула. — Не моргай. Дин так и не убрал руки с моих губ. — Кекс. — Ммм? — Я хочу лирику послушать. — Пошли. Я взяла его за руку и повела наверх. Мы зашли в темную комнату. Я подбежала к балконной двери, открывая ее. Лунный свет заиграл по комнате. Большое пятно этого света падало прямо на мою кровать. Дин сел на пол перед моей кроватью, скрестив ноги по-турецки. Я взяла гитару и села на свою кровать в ту же позу, что и Дин. — Какую лирику? — А есть разная? — Конечно. О любви, о расставании, о несчастной любви. От парня девушке, от девушки к парню. — Оо. Давай, что нравится. — Ну давай. Я настроила гитару. Вспомнила текст песни. Шикарная песня. Тихонько заиграла проигрыш перед куплетом. Дин не сводил с меня взгляда. — Ты открыла дверь и я открыл тебя Свой последний мир нашла душа моя Здесь привыкли свободно взлетать Поцелуями время считать. Я откинула челку со лба и посмотрела на Дина. Он улыбался. — Сейчас припев будет, да? Я кивнула. А вот и он… — О тебе мечтааал Париж, По тебеее Нью-Йорк сгорает, И Москвааа пока ты спииишь, Для тебяяя цветааа меняет Нааа бульварааах, Где любви пожарыыыы Ходят парыыыы… Я улыбалась. Мне нравилось петь и играть, сидя в темной комнате в свете луны. Особенно когда на тебя смотрят эти зеленые глаза… Небольшой проигрыш перед вторым куплетом. — Шёлк тебе к лицу, накрыла ночь весь день Мы, закрыв глаза, гуляли по воде Кинолентами прожитых снов Путешествует наша любовь. Дин подсел ближе к моей кровати. — Припев? Я кивнула. — Можно с тобой? Улыбается… Ооо… Я кивнула. — О тебе мечтааал Париж, По тебеее Нью-Йорк сгорает, И Москвааа пока ты спииишь, Для тебяяя цветааа меняет, Нааа бульварааах, Где любви пожарыыыы Ходят парыыыы… Господи, как же классно он поет… Такой бархатный баритон… — Можно еще раз? Заглянул прямо в душу. Я кивнула. И снова начала играть припев. — О тебе мечтааал Париж, по тебеее Нью-Йорк сгорает И Москвааа пока ты спииишь для тебяяя цветааа меняет Нааа бульварааах, где любви пожарыыыы Ходят парыыыы… Дин улыбался. Мы не отводили взгляда. Его глаза… Какое-то странное выражение было в них… Я видела в них себя. Распущенные волосы, его рубашка, гитара. Мои глаза как-то странно блестели в лунном свете. Дин дотронулся до моей руки. — Кекс, давай последний раз. — Давай. Я снова заиграла припев. Не отводя взгляда друг от друга, мы пели. — О тебе мечтааал Париж, по тебеее Нью-Йорк сгорает И Москвааа пока ты спииишь для тебяяя цветааа меняет Нааа бульварааах, где любви пожарыыыы Ходят парыыыы… Я закончила играть. Дин молчал. Мы так и смотрели друг другу в глаза. — Кекс, это… это волшебно. Я улыбнулась. — Правда? Тебе нравится? — Очень. Будешь мне каждую ночь так играть? — Если хочешь… Дин взял меня за руку. — Хочу. Будешь? — Буду. — Спасибо. Дин улыбнулся. — Апельсинку будешь? Я рассмеялась. Он все еще держал меня за руку. — А как же играть? — Ты играй, а я тебя кормить буду. Дин сел рядом со мной на кровать. Достал пакет с апельсинками. — Давай. Я перебирала пальцами струны, вспоминая еще песни. Наконец, до меня дошло. Ну, сейчас только бы не зареветь… Дин очистил апельсинку и разделил ее на дольки. Я все еще перебирала струны. — На, ешь. Я открыла рот и Дин засунул мне туда дольку. Я чуть не рассмеялась. Боже, как дети малые… — Ну что, выбрала песню? — Да. Только я это, зареветь могу. Так что готовься, если что. Дин усмехнулся. — Хорошо. Я оперлась спиной на стену. Дин пододвинулся ближе. Мы касались друг друга плечами. — Готов? Только я сама, хорошо? Дин кивнул. Я заиграла. Там сразу припев. — Вдох-выдох и мы опять играем в любимых. Пропадаем и тонем в нежности заливах, Не боясь и не тая этих чувств сильных. Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах. Я посмотрела на Дина. Тот задумчиво улыбался, держа в руках дольки апельсинки. Второй раз припев. — Вдох-выдох и мы опять играем в любимых. Пропадаем и тонем в нежности заливах, Не боясь и не тая этих чувств сильных. Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах. Я чуть отодвинулась от Дина и села напротив него. Мне так удобнее. Он улыбнулся. Я продолжила. Песня была нежной и плавно дотрагивалась до самого сердца. Я хотела, чтобы он это почувствовал. — Тёплый дождь по капле тихо умирает в земле. Я хочу к тебе, я лечу к тебе И моё сердце бьётся в такт с твоим, Отмеряя нежными секундами ритм. Не молчи — ты просто говори со мной. Дай крылья мне, дай силы взлететь над землёй, Пустой покинуть мир, забыть пустые лица И вечно плыть по небу белой птицей. Лететь к тебе, лететь во сне, Рисовать крыльями тебя на неба — холсте, Взлетать ради нас всё выше до самых небес И ради нас упасть камнем вниз. Ты любовь моя, ты печаль моя И если вдруг исчезнешь ты — сойду с ума я. Нет! Ты дорога мне, как первый лучик солнца весной. И я люблю тебя, и я весь твой. Небольшой проигрыш перед припевом. Я снова посмотрела на Дина. Он уже смотрел на меня, не отрывая взгляда. Я улыбнулась ему. Он тоже улыбнулся. — Вдох-выдох и мы опять играем в любимых. Пропадаем и тонем в нежности заливах, Не боясь и не тая этих чувств сильных. Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах. К моему горлу подбирался предательский ком. Исполняя песню, я пропускаю ее через себя, через свое сердце. И вот, я сейчас разревусь. Я посмотрела на Дина. И так и замерла. Вот как он это делает? Я снова не могу оторвать взгляда. Тем не менее… — Вдох-выдох и мы опять играем в любимых. Пропадаем и тонем в нежности заливах, Не боясь и не тая этих чувств сильных. Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах. Проигрыш. Я указала взглядом на апельсинку в руках Дина. Он улыбнулся и покормил меня. Чуть кисловатый вкус привел меня в себя. А вот и куплет. Я снова смотрела Дину в глаза. Он словно гипнотизировал меня… — Ну здравствуй, родная, соскучилась? Да я знаю! Твои глаза, как чистые воды Алтая. И я таю, смотря на них в который раз, И я тону в глубинах твоих дивных глаз. Немного слёз, грусти, немного печали И дни летят за днями, как птицы над полями, Становясь годами, а затем десятками лет, А мы с тобой всё так же вместе готовим обед. Жить без бед нельзя, да я и не хочу! И если что случится, то ты прижмёшь к плечу, Залечишь раны, радостью подменишь печаль Дашь поцелуй мне и светлой станет даль. Пройдёт боль и счастье утопит меня. Счастье быть с тобой, только тебя любя, И будут лететь годы, осушая воды, Храня бережно нашей любви оду. Мои глаза заблестели в лунном свете. — Вдох-выдох-выдох вдох-выдох-выдох Вдох-выдох-выдох вдох-выдох-выдох Вдох-выдох-выдох вдох-выдох-выдох Вдох-выдох-выдох вдох-выдох-выдох И Дин увидел это. Взял мое лицо в свои руки. Он шептал. — Нет-нет-нет. Смотри на меня. Смотри мне в глаза. Я послушно сморгнула слезы и посмотрела в его глаза. Боже… — Храня бережно нашей любви оду… Я начала играть проигрыш, потому что еще немного, и я зареву. — Давай. Хочешь, я помогу? Я кивнула. Дин сел передо мной поудобнее, по-прежнему держа мое лицо в своих ладонях. — Давай, заканчивай проигрыш и начинай припев. Смотри мне в глаза. Три, четыре. Я послушно ударила по струнам. — Вдох-выдох и мы опять играем в любимых. Пропадаем и тонем в нежности заливах, Не боясь и не тая этих чувств сильных. Ловим сладкие грезы на сказочных склонах. Дин пел вместе со мной, держа мое лицо в своих ладонях и, не отрываясь ни на секунду, смотрел мне в глаза. А я медленно умирала. — Вдох-выдох и мы опять играем в любимых. Пропадаем и тонем в нежности заливах, Не боясь и не тая этих чувств сильных. Ловим сладкие грезы на сказочных склонах. Я медленно закончила играть. Дин так и не отпускал моего лица, пока из моих глаз не исчезли слезы. — Ну вот и чудненько. Ты умница. Кексик мой. Дин чмокнул меня в нос. Я замерла. Волна тепла медленно разливалась по телу. — Все? Кекс, ты нормально? На апельсинку. Я улыбнулась. И, хоть я и не играла, Дин сам засунул мне в рот дольку. — Вкусно? Ну вот и кушай. А реветь не надо. Все хорошо. Я с тобой. Дин взял меня за руку. Я постепенно успокоилась. — Дай липисинку. Дин усмехнулся и протянул мне дольку. — Неа, ты. Я открыла рот. Дин, улыбаясь, засунул мне туда очередную апельсинку. — Можно вопрос? — Давай. Я придвинулась к нему ближе. — Ты… ох… у тебя есть девушка? Дин тихонько рассмеялся. — Нет. А что, претендуешь? И хлопнула его по плечу. — Иди в сраку. Нет. Просто интересно. Ты лирику выбрал, вот я и подумала. Дин усмехнулся и помотал головой. — А у тебя… парень есть? — Неа. Со мной невозможно встречаться. Я просто не буду находить на него времени. Дин усмехнулся. Тихонько сжал мою руку. — Кекс, я… Мне нужно будет уехать. Мое сердце упало в пятки. — Куда? — С Сэмми, на охоту. На следующей неделе. Там полнолуние, а в это время сама знаешь… — Оборотни бушуют? — Да. Дня на два. — А тебя отпустят? — Директор? Да. Скажу, что по семейным обстоятельствам. — А как я тут… — Как-нибудь. Я же не на всю смену уезжаю. Там, в середине смены, обычно нет таких особо важных и сложных дней. Так что… Я положила голову ему на плечо. — Дин. Ты будешь мне звонить после смены? Дин усмехнулся. — Конечно, Кекс. Ты будешь мне петь каждый вечер. Я улыбнулась. Дин гладил меня по голове. — Только не эту песню. — Почему? — Меня не будет рядом, чтобы успокоить тебя. Я не знаю точно, как это называется, но, по-моему, это нежность. — Кексик… — Ммм? — Хочешь сказку на ночь? Я улыбнулась. — Хочу. Дин обнял меня за плечи. Откинулся на спинку кровати. Я удобно устроилась рядом с ним, положив голову Дину на плечо. — Однажды, давным-давно… Дин рассказывал, и где-то на середине истории, под его чуть хрипловатый голос я не заметила, как заснула. Мне снился кошмар. Словно все монстры мира собрались вместе и сначала устроили патихард, а потом решили поджарить меня на костре и съесть. Я кричала. А проснулась от того, что у меня на лбу оказалось что-то прохладное. Влажное полотенце. Меня трясло от рыданий. Еще бы, меня чуть не сожрали! — Кекс, тише-тише! Эээй, ну, успокойся… Сонный Дин, сидящий рядом со мной, гладил меня по голове. У меня намечалась истерика. Я начала бить ладонью по кровати, захлебываясь слезами. — Успокойся… До моего бедного рассудка дошло, что рядом сидит Дин. И я тут же обняла его, прося защиты. — Дин… спаси… — Маленькая моя, ну конечно я тебя спасу… Дин обнял меня и прижал к себе. Я плакала ему в плечо. Прошло минут 20, прежде чем я начала успокаиваться. Дин гладил меня по спине, что-то шептал на ухо. Я прижалась к нему ближе. — Не… не уходи… Дин чмокнул меня в макушку. — Не уйду, малышка, не уйду… Я, всхлипывая, уткнулась ему в плечо. — Ты так закричала… Я думал это мне снится, а потом глаза открываю, а ты дергаешься, кричишь… Я со своей кровати соскочил, к тебе подбежал, полотенце… — Спасибо, Дин… Спасибо, родной… Я обняла его за шею. Тяжело дышала, успокаиваясь. — Ну, тише, тише, все… Я с тобой… Дин крепче прижал меня к себе. Я обняла его так сильно, насколько была способна. — Ну все, малыш, все… Давай, ложись. Я посмотрела на него заплаканными глазами. — А… ты? Дин улыбнулся. — Я с тобой. Мы легли на мою кровать. Я закинула ногу на Дина, обняла его рукой за шею. Уткнулась носом ему в шею. Дин обнимал меня за талию, положив голову на подушке так, что его нос оказался в моих волосах. — Как мне нравится запах твоих волос… Я улыбнулась, уже засыпая. Какой же он хороший…