Кексик

— О тебе мечтааал Париж, По тебеее Нью-Йорк сгорает, И Москвааа пока ты спииишь, Для тебяяя цветааа меняет, Нааа бульварааах, Где любви пожарыыыы Ходят парыыыы… Дин тихонько напевал, перебирая крепкими пальцами пряди моих распущенных волос. Я спала, обняв его за шею и почти полностью лежа на нем. Безмятежно посапывая, я и не заметила, что уже утро. Я также не знала, что в нашу комнату уже заходили дети, что Дин отправил их одеваться и умываться. Они сами проснулись. Умницы наши… Дин уткнулся носом мне в волосы. — Кексик мой… Давай, просыпайся. Я только крепче прижалась к нему. Дин усмехнулся. — Ну хорошо. Так уж и быть. Только ради тебя. Он гладил меня по спине. — О тебе мечтааал Париж, По тебеее Нью-Йорк сгорает, И Москвааа пока ты спииишь, Для тебяяя цветааа меняет, Нааа бульварааах, Где любви пожарыыыы Ходят парыыыы… Я улыбнулась и приоткрыла один глаз. — Доброе утро. Дин тоже улыбнулся. — Доброе, хитрюга. Я потянулась. — Че хитрюга-то сразу? — Я же знал, что уже пятнадцать минут как проснулась. Я положила руки Дину на грудь и уперлась в них подбородком. — И как ты это узнал? Дин убрал у меня со лба челку. — Дыхание. Я уткнулась лбом в ладони. — Блин. Ты же охотник. Ааааа. Теперь даже проснуться безпалева нельзя, да? Дин усмехнулся. — Нельзя. Тебе вообще нельзя ничего безпалева от меня делать. Я прищурилась. — Это почему? — Потому что за эти два дня я привязался к тебе, такой маленькой, противной и вредной. Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я ошарашенно уставилась на него. Дин сам в изумлении вытянул лицо. — Фига сказанул. — Ага. Сам не ожидал. Я прижалась ухом к его груди. Тук-тук. Тук-тук. Я прислушалась к себе. Тук-тук. Тук-тук. Точно также. И тут я кое-что поняла. Я. Лежу. С. Ним. На. Одной. Кровати. Так мало мне этого! Я еще и на нем почти полностью лежу… — Булочкаааа… — Чтоооо? — Ты че не сказал-то? — Че я не сказал? — Чтобы я слезла с тебя. — Да мне нормально. — Издеваешься? Ты ведь даже в туалет сходить не можешь. — Я не хочу. Мне удобно, честно. — Ну смотри. Так. А дети? Дин взлохматил мои волосы. — А дети уже давно встали. И даже почти готовы бежать на зарядку. — Как готовы?! — Ну так готовы. Пока ты спала, они сами встали даже вовремя, уже прибегали, спрашивали, почему мы не будим их. Я прищурилась. — И что же ты сказал? — Я сказал, что тебе ночью стало плохо, и я тебя немножко полечил. Я рассмеялась и уперлась лбом Дину в грудь. Боже… — Так. Дин. — Да? — Липисинки еще остались? — Хахах, не знааааааю. Вроде было еще штуки 4. А что? — Липсинку хочу. — Эээх, лана. Дин потянулся рукой к моей тумбочке. Достал оттуда пакет, а из пакета — апельсинку. Сам почистил ее и разделил на дольки. — Позаботиться хоть о тебе, больной. — Иди в сраку. Давай. Ам! Я открыла рот и Дин, смеясь, запихнул мне туда дольку. — Теперь открой рот. Дин повиновался. Я взяла из его рук дольку и засунула ему в рот. — Вкусно? — Конечно, я же чистил. — Иди в сраку. Я шлепнула его по плечу. Тут к нам в комнату постучались. Мы подняли головы. — Да? — Дин, Кексик проснулась? — Дааа. — Как она себя чувствует? Оооо, солнышки мои. — Лучше. Мы сейчас, через пять минут спустимся. — Хорошо. Дин погладил меня по спине. — Кекс, надо вставать. — Надоооо. Я потянулась и красиво скатилась с Дина на пол. Он свесился с кровати. — А нормально то никак? Я уперла руки в подмышки. — Пфф, ты о чем? Нет канешна. Дин рассмеялся. Мы встали и начали приводить себя в порядок. — ДЕТИИ МОИИ! СТРОИМСЯ! Мы с Дином сбежали по лестнице. Мы даже особо не переодевались. Я вместо пижамных шорт одела бриджи. Дин не разрешил мне снять его рубашку. Я просто подвязала ее под грудью. Сам же Винчестер сменил черные боксеры на красные и надел черную футболку. Меня окружили взволнованные дети. — Кексик, ты в порядке? — Кексик, как ты себя чувствуешь? — Кексик, с тобой все хорошо? — Кексик, ты же не уедешь из-за болезни? Я чуть не прослезилась. — Нет, мои хорошие, я чувствую себя гораздо лучше и никуда-никуда от вас не уеду! — УРААА! Дин, улыбаясь, хлопнул в ладоши. — Дети мои, времени в обрез. Бегом строимся, бегом на зарядку, потом со стадиона — сразу в столовую. Дети побежали на улицу и построились. Мы с Дином, засунув руки в карманы, шли впереди них. — Кекс, ты нормально? — Да. — Расскажешь, что было в том кошмаре? Я перевела дух. — Монстры. Все возможные. Они устроили патихард и собирались зажарить меня и съесть. — Оу. Даже так. Ну ничего. Я с тобой, не бойся. Дин обнял меня одной рукой за плечи. — Спасибо. Мы дошли до стадиона. Странно, но не опоздали. Дин стоял на зарядке прямо передо мной. Я могла когда любоваться шикарным видом во время приседаний или отжиманий, а когда во время махов ногами залепить ему подсрачник. Дин обещал мстить. Однако у нас все было мирно. После зарядки мы пошли в столовую. Манная каша, какао и хлеб с маслом. — Ооо, манка. Я посмотрела на Дина. Тот уплетал кашу за обе щеки. — Что? Я люблю манку. — Булочка, да ты обжорка. — Иди нафиг. Я усмехнулась и принялась есть. Дин смял свою порцию и, взяв ножик, начал намазывать масло на кусок хлеба. — Кекс, тебе намазать? — Да, пожалуйста. Я тем временем доела свою кашу. В первый раз за завтрак подняла глаза на Дина. И расхохоталась. — Кекс, ты че? — Бляя… Ты капееец… Дин оглядел себя. — Да че такое? — У тебя ноос в маанкееее… Дин рассмеялся и вытер кашу с носа. Протянул мне кусок с маслом. — На, ешь. — Спасибо. Ты прям кормишь меня последнее время. Вчера на ужине кормил, вечером вон апельсинами кормил, утром тоже. И сейчас. — И что? Люблю кормить. Я глотнула какао. — А ты готовить умеешь? Дин усмехнулся. — Кандидата в мужья ищешь? Чтоб готовить умел, да? Я пнула его под столом. — Иди в сраку. Так умеешь или нет? Дин пожал плечами. — Так то мы с Сэмми в основном фаст-фудом питаемся. Но, если захочу, могу и приготовить что-нибудь. А ты? — Пфф. У нас Лизка готовит. Ну, я иногда помогаю. Там, яишенка, омлет. Могу макароны с сыром забабахать. Аще как Боженька готовлю это блюдо. Дин сделал физиомию «not bad». Я видела эту эмоцию на картинках в Инете, но сама так не умела. Поэтому завизжала. Дин уставился на меня, как баран на новые ворота. — Кекс, ты че? — Это «noot baaad»! Аааа! Я перегнулась через стол и притянула Дина к себе за воротник футболки. — Ты должен научить меня так делать! Обязан! Дин рассмеялся. — Хорошо! Я отпустила его. — Когда проводить мастер-класс? — Сегодня на сончасе. — Не-не-не! Сегодня ты мне играешь и поешь! Давай после того, как приеду, ладно? — Ты издеваешься?! Я ж не доживу. — Ниче не знаю. Кто мужчина в нашей многодетной семье, в конце концов? Мы рассмеялись. — Дин, Кексик, мы поели. — Все, пошлите в корпус. Мы вышли из столовой. Быстренько прибрались в комнатах и возле корпуса. Мы сидели в холле и обсуждали название и девиз нашего отряда. — Ребят, вам точно нравится это название? Мы можем поменять, если хотите. — НРАВИТСЯ! Дин поднял руку. — Не согласен. Я пихнула его в бок. Дин возмутился. — Не, тут все в теме чтоли? Дети мои, вы все смотрели эти фильмы? Отряд кивнул. — Капееец. «Мстители». Кекс, ну это не серьезнаааа! — Сам ты не серьезна! А детям понравилось. Ну-ка давайте покажем Дину, что у нас самый крутой отряд! Я вышла в центр холла. — Наш отряд? — «МСТИТЕЛИ»! — Наш девиз? — «РАНИЛИ — ОТБИВАЙСЯ, УМИРАТЬ — ЗАПРЕЩАЕТСЯ»! Я скрестила руки на груди и посмотрела на Дина. — Видал? Во как мы умеем. Тут дверь корпуса открылась и в холл вошел директор. — Здравствуйте, седьмой отряд! И тут дети хором: — МЫ «МСТИТЕЛИ»! Мы с Дином переглянулись. Директор рассмеялся. — Даа, хороший фильм. Я свернула язык трубочкой и показала Дину. Тот широко распахнул глаза и уставился на меня. — Научишь? — После того, как приедешь. — Блин. Ладно. Товарищ директор, вы что-то хотели? Директор подошел к нам. — Пришло положение из города. Небходимо в каждом отряде провести беседу о вреде наркотиков. Дин посмотрел на меня. Я кивнула. — Не вопрос. Когда? — Ну, у вас же есть свободное время до обеда? Вот и проведите. Мы кивнули. Директор ушел. Дин посмотрел на меня. — Иии…? Я скрестила руки на груди. — Что «Иии…?»? Опять Кексик все за всех должна делать. О Хоспаде. Ты мне должен. С этими словами я пошла наверх за своей гитарой. Я спустилась в холл. И рассмеялась. Дин пятился. На него шла Полли. — Дин, давай сегодня вместе потанцуем на дискотеке? Дин отчаянно замотал головой. — Нннет. — Но почемууу? Я решила спасать своего напарника. — Потому что Дин пообещал, что будет танцевать со мной. Дин выдохнул. — Да. Вот. Полли отошла от него. Я прошла вперед и села в центре круга с гитарой. — Ребят. Вы все слышали, что сказал директор. Я не буду говорить вам длинные и занудные речи о том, что наркотики — это плохо и так далее. Я просто спою вам песню. О девочке, которая принимала наркотики. Дин уставился на меня. — И ты слушай. А то как подсядешь. И все. Дин усмехнулся и сел рядом со мной. Я заиграла. — Дай, мам, на кокаина… Ой, подвисла Полина… Деньги на завтраки пролетали мимо, Загуляла Полина. Мама тут ходит, ночью не спят ведь, Папа ночами ее сильно просит, Пудрили носики девочки курносые, Во дворе школы номер восемь. Дети слушали меня, раскрыв рты. — Дым — не я, ты — не я, В голове лишь химия, Линия белая, черная линия. Вроде бы и ты, а вроде бы и ты не я. Белый порошок забирал ее всю туда. Мама уже очень сильно устала, Папа наверное ее и не спросит. Пудрили носики девочки курносые, Во дворе школы номер восемь. Дин сел еще ближе ко мне. — Пятница, пятница, кругом одни пьяницы, На ночь у Полины девочки останутся, Пить или нюхать, да какая разница? На троих хватит этой радости… Мамы уже очень сильно устали, Папы наверное уже и не спросят. Съемная квартира, принесла Полина Девочкам немного кокаина. Я сделала небольшой проигрыш. Дети слушали. Они все понимали. Несмотря на то, что им по десять лет. — Линия Ксюше и линия Лилии, Линия белая, будто бы инеем, Шепотом скажет: «Иди, обними меня», Ее глаза стали вдруг светло-синими. Мамы уже очень сильно устали, Папы наверное уже и не спросят. Съемная квартира, принесла Полина Девочкам немного кокаина. Я заиграла чуть медленнее. — Пообещай, если ты улетишь в небеса, То пиши мне хоть письма… Я бы мог просидеть до утра… Но меня ты не слышишь… Я несколько раз дернула струны, как в оригинале. Там так отмечается сердцебиение. Дооолгий аккорд — сердце остановилось. И снова в прежнем темпе… — Дай, мам, на кокаина… Не проснулась Полина… Деньги на завтраки шли на кокаина… Погорела Полина… Мама тут ходит, ночью не спят ведь, И не уснет она тут уже ночью, Сядет напротив, что-то попросит, Много вдохнула в себя дочь наркотик. Я смотрела в потолок. — У школы по-прежнему все собираются, Дальше таскают с собой кокаин, И всем наплевать, что мечты не сбываются, Главное по носу двинуть обильно. Сны там хорошие виднооо, Голову сносит конкретно, С ветром уносит Полину, Навсегда в мир кокаинааа… Я еще немного поиграла, затем отложила гитару. Все молчали. Дин восхищенно смотрел на меня. — Кекс… Я приложила пальчик к его губам. — Тсс, смотри. Они задумались. Дети и правда сидели, как в трансе. Первой отмерла Нелли. — Кексик, а та девочка, Полина, она училась в школе? Я кивнула. И снова тишина. — Дети мои. Давайте сейчас разойдемся по комнатам, каждый подумает о девочке Полине, а потом, когда мы вас позовем, пойдем на обед. Хорошо? Дети кивнули и разошлись по комнатам. — Кекс, ну ты… ааа… Я пожала плечами. — Просто я начальным классам в школе у себя проводила уже такое. Вот, и тут не пришлось долго думать. — А я бы сейчас сидел тут, лекцию читал. Я усмехнулась. — Ну я же не такая старая, как ты. Я успела соскочить с дивана прежде, чем Дин ударил меня подушкой. Я рассмеялась и рванула вверх по лестнице. — ДЕЕТИ МОИ! НА ОБЕЕЕД! Кекс, заколебала пинаться! — А как я еще должна себя вести в данной ситуации?! — Висеть и не шевелиться. Дин спускался по лестнице. А на плече у него висела я. Он все-таки догнал меня. Сначала отмутызил подушкой, потом повесил на плечо. И я висююю, болтаюсь… Мне видно только его спину и булки. Шикарный вид. — Буулаачкаа! — Че тебе? — Пусти, а. — Не пущу. Дин положил меня поудобнее и спустился к детям. Как будто меня вообще нет! Ему не тяжело чтоли? — ВЫ ГОТОВЫ ДЕТИ МОИ? — ДА КАПИТАН! Ну я не удержалась. — КАПИТАН АМЕЕРИИКАА! КЭЭЭПУСЮЛЕЧКА! ОООО! Дин шлепнул меня по голому бедру. — Тиха. Опять тут со своими Мстителями. Я в ответ шлепнула его по заднице. Ну больше не по чему было! — ЭТО ТЫ ТИХА! КЭПУСЮЛЕЧКА МОООЯЯЯ! Я горлопанила у Дина за спиной, а он строил детей. Он даже не придерживал меня. Но слезть не было ни единого шанса. Меня тут же ловили и вешали обратно. — КАПИТААНЧИИИК АМЕЕРИИКААА! КЭЭПУЛЕЧКА! КЭПУУСИИИК! Дин расхохотался. — Кекс, бля, заколебала! Я не унималась. — КЭПУУУСЮСЮЛЕЧКАААА! Мы так и вышли из корпуса: Дин впереди отряда, я висю на нем и ору. — Ам, ты хочешь чтобы весь лагерь слышал? — Незнаю, а ты можешь, чтобы весь лагерь? Я отмахнула челку со лба, но она незамедлительно упала обратно. Мда, я же, на минуточку, вниз головой. — Пфф. Канешна могу. Готов? — Давай. — БУЛКИ КРИСАА ЭВААНСАААА! КЭПУЛЕЧКАА МООООЯ! КЭЭП! КАПИТААН АМЕЕРИИКАА! СТИИВ РОДЖЕЕЕРС! БУУЛКИ КЭЭЭПААА! Дин от хохота чуть не свалился на колени. Я похлопала его по заднице. — Тише, мой конь ретивый, не падай. Дин поставил меня на землю. — Да наканец та. — Я не могууу… ахаха… булки говорит… Дин хохотал. Я пихнула его вперед. — Пошли, а то детей голодом заморишь. Мы зашли в столовую. — Сууп! Рииис! Котлееткии! Дети сели на свои места. Мы с Дином долго препирались. — Кекс, садись. — Сначала ты. — Девушкам место уступают. — Я и говорю, садись. Мне чуть не прилетело, но я вовремя бахнулась на свой стул. Мы молча ели. Пока Дин не швырнул в меня ягодкой из компота. — Винчестер, ты идиот?! Я тут же выгребла из пустой кружки оставшиеся ягодки и устроила Дину авиабомбежку. — Кеексик, Дин, мы поели! Дин выглянул из-под стола. — Дети мои, паждите немного. Щас мы с Кексом закончим, и пойдем. Наконец, у меня кончились ягодки. — Я все равно убью тебя. И я, свернув язык трубочкой, показала его Дину. Тот, недолго думая, сделал «not bad». Мы позавидовали друг другу и повели детей в корпус. — Дети мои, по комнатам! Соончаас! Девочки, не ходим к мальчикам в комнаты! Я все знаю! С этими словами Дин потащил меня в комнату. Там сгрузил на кровать. Припер мне мою гитару и сам уселся на полу передо мной. Я усмехнулась. — Ты чего? — Давай, играй. Я рассмеялась. — Можно я сначала Лизке позвоню? Ди помотал головой. — Нет, не можна. Сыграешь — потом звони сколько хочешь. Я улыбнулась и взяла гитару в руки. Че бы ему сыграть? — Хочешь немного позитива? Только имей ввиду — потом весь день будешь ходить и напевать. Дин улыбнулся. — Ладно-ладно-ладнооо. Давааай. Я перебирала пальцами струны, настраиваясь на нужный мотив. Наконец, улыбнулась и начала петь. — Мне бы джина, я б тогда не путался в проводах Прям из Крыма по Днепру бы подтянул Карадаг До зарплаты за неделю не был бы на мели Королевы и принцессы in love with me, yeah. Тру бутылки, банки, кружки, баночки тоже тру Спрячу джина под подушку, достану поутру Вот тогда бы мы дел наделали, вот тогда б зажгли Все дела поотменять, потому что у меня… Дин улыбался. Да, классная песня. А вот и тот самый приставучий припев. — На восьмом этаже — паати в негляже, На седьмом этаже — соседи спят уже, На девятом этаже — медведи и фаберже, Этажом выше — спецназ на крыше. Дин губами повторил припев. Запоминает. Я тем временем продолжала. — Всем парням костюмы тройки, бабочки, трубочки Барышням всем мини юбки, тонкие блузочки Самолёты приземлились, всплыли подлодочки В моду снова входят розовые очки. На Импалы госзаказ не малый у Шевроле Тут мы с Дином одновременно усмехнулись. — Потепление приходит конкретно в феврале А паровозы с рельс не сходят, не тонут корабли Все дела поотменять, потому что у меня… Я подмигнула Дину. Тот пододвинулся ближе к кровати. Щас со мной петь будет. — На восьмом этаже — паати в негляже, На седьмом этаже — соседи спят уже, На девятом этаже — медведи и фаберже, Этажом выше — спецназ на крыше. Небольшой проигрыш. — С джином бы мы наджемовали джаза на полкило С ним бы мне, пускай не сразу, но точно повезло Вот тогда бы мы дел наделали, вот тогда б зажгли Все дела поотменял, потому что у меня… Дин уже пел со мной в полный голос. — На восьмом этаже — паати в негляже, На седьмом этаже — соседи спят уже, На девятом этаже — медведи и фаберже, Этажом выше — спецназ на крыше. Тут я приложила пальчик к губам Дина. Тот лишь улыбнулся. Я заиграла. — На восьмом этаже — сами знаете уже, На седьмом этаже — проснулись уже На девятом этаже — медведи и Фаберже Этажом выше — спецназ на крыше. Дин рассмеялся. Я закончила играть и положила гитару рядом с собой. — Теперь я могу Лизке позвонить? — Теперь можешь. Уйдешь? — Наверное. — Ну я тогда с Сэмми поговорю. Я встала с кровати и, взяв телефон, вышла на балкон. Я вышла на балкон и, перекинув ноги через перила, удобно устроилась на тонкой досточке. Поболтала ногами в воздухе. Глянула вниз. Высоотееень… Метров пятнадцать… Лететь скока… Интересно… Так, стоп. Интересна мне, понимаешь ли. Нада Лизке отзвониться. — Братан, дарова! — ААААА! БЫСТРААААА! РАССКАЗАЛА МНЕ ШО БЫЛО НА ДИСКОТЕКЕ! — Вот так вот. А как же «привет, любимый систр»? — Привет, любимый систр. А ТЕПЕРЬ БЫСТРААА! Я рассмеялась. Лизка же, ептить. — Ну че было. Сначала он упирался, как баран. — ТЫ ЖЕ ЕГО ВЫТАЩИЛА?! — Пфф. Канешна. Я была бы не я, если бы не вытащила. Только пришлось идти на извращенный метод, но… — СТААПЭ. ЧО ЗА МЕТОД?! — Ну… — ПАСАЛУЙ?! — Тьфай, иди в сраку. Нет. Просто танцевала красиво. — ХОООО. ЭТО ТАК, КАК ТЫ УМЕЕШЬ? Я усмехнулась. — Да, это так, как я умею. Ну он и пошел. Я с ди-джеем договорилась, он песенки убойные ставил. Дэнджэрус и Бум Бум Дэвида Гетты знаешь? — ДООООО! — Ну вот. Их. И под Бум Бум мы даже танец сделали. — ВДВОЕМ?! — Да. — ХЕХЕХЕ. — Иди в сраку. Потом мы отдыхали. Потом он, чтобы не идти танцевать с одной мелкой пиздюлиной, которая на него запала, танцевал со мной на медляке. — ШТООО?! МЕДЛЯК?! ХОООООООО! — Лизкааа, вернись в наш мир. Ничего не было. Мы даже не прижимались друг к другу. Ну, почти… — ОХ КАК МНЕ НРАВИТСЯ ЭТО «ПОЧТИ»! — Тиха. Между нами ничего нет. Потом на свечке посидели. Потом ночью я ему на гитаре играла песни про любовь. И заревела. — ВДОХ-ВЫДОХ? — Да. Он меня успокаивал. — ХОООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООО! Я рассмеялась. — Затухни. Ну и утром пока ничего интересного не было. Щас на сончасе опять ему песню сыграла. Приставучууую. — На восьмом этаже? — Дооо. Он с братом зразговаривает щас, я на балкон ушла. Вы как там? — Ооо, все норм. Щас вот недавно Сэм и Кевин приезжали. Я чуть с перил не свалилась. И свалилась бы, если бы Дин не поймал меня, обхватив руками за талию. — Кекс, далеко собралась? Я висела на пятнадцатиметровой высоте, держась только на его руках. Страшно то как… — Нука давай обратно. Дин посадил меня на перила. Лизка в трубке надрывалась. — ЭЭЭЭЙ ВЫ ЧООО ТАААМ ЭЭЭЙ КУУДА СОБРАЛАААСЬ ЭТОО ВОЖАТИК ТАМ ШОЛЕ ЭЭЭЙ АЛЕЕЕ ЛЮЮДИИИИ БРАТАААН! Я поднесла телефон к уху. — Я… чуть не наебнулась… с балкона… — ДУРА ЕБАНУТАЯ ШОЛЕ?! — Страшно… — КАНЕШНА СТРАШНО БЛЯ! Дин по-прежнему стоял за спиной, держа меня за талию. — Не будешь больше падать? Я помотала головой. — Ну разговаривай тогда. И ушел в комнату. — Давай, че там… — Так вот. Приехали они. Ну мы посидели, чай попили. Тут явился батя, отправил меня в комнату, а сам остался разговаривать с парнями. Я уже хотела спать завалиться, а тут ты. — Лизка, вот ты как будто не моя сестра. Подслушать то ни ума, да? — Бляяя, тошна. Щас, погодь. — Давай. И эта, пока идешь. Че там батя как? — Да ниче. Уматывает только куда-то часто. При тебе такого не было. Ночью долго задерживается. До часу, когда до двух. Я вздохнула. — Бля. Бабу нашел, чтоли… — Нее. Точна не бабу. — Пьяный приезжает? — Иногда. Редко. Чаще трезвый. — Интересно… Ну че ты там, дошла? Давай телефон на громкую и аккуратно под дверь, и потом смести его чуть вправо, чтобы из-за стола видно не было. А сама уйди нафиг в свою комнату. Минут через 10 возвращайся. — Да ты прям спец. — А то. Давай-давай. Послышалось шуршание и я услышала голоса. — Парни, точно? — Да, мистер Матис, абсолютно. — Тогда сегодня, около одиннадцати. Серебряные пули. — Поняли. Мистер Матис, а ваши дочери знают? — Нет. Я им не говорил. — А собираетесь? — Не знаю. Возможно. Но я не хочу, чтобы они шли этой дорогой. Это опасно. — Моя мама тоже не хотела этого. Ну, мне так брат сказал. — Тот вожатый, который с моей младшей дочерью в одном отряде работает? — Да. Он мой старший брат. — Он хороший человек? — Да. Он не обидит ее. — Не расскажет ей? — Не должен. Я усмехнулась. Ага. Не должен. Как же. — Ладно, мальчики. Лизу звать? — Да, мы попрощаемся и поедем. Послышалось шуршание. — Братан, эт я. — Как ты вовремя. — Че услышала? — Ничего особенного. Они знакомы, потому что батя с отцом Кевина на работе пересекался, ну и видел Кева пару раз. — Аа. И че они обсуждали? Я соврала, не моргнув и глазом. — Батя сегодня с ними на рыбалку вечером едет. — Ооо. Это его всю ночь не будет? — Он не сказал. Только упомянул, что с одиннадцати вечера уезжает. — Ааа. Тут ее позвали. — Лана братан, батя зовет. Я потом вечером позвоню еще. — Ладно, давай. Парням привет. Я вас люблю. — Мы тебя тоже. Мы одновременно бросили трубки. Я села на полу балкона и задумалась. Это че, это мой батя охотник чтоли? Капеееец. Интересно, а Дин… — Эй, Кекс, ты че? Дин вышел на балкон и присел на корточки передо мной. Заглянул в глаза. — Мой папа. — Что-то случилось? — Он… он охотник. Глаза Дина увеличились. — Охотник? На фазанов или как я? — Как ты. — Ам. Пошли лучше, а то так можно долго просидеть. Дин поднял меня с пола и мы зашли в комнату. — Кекс, ты… ты просто привыкни. Я кивнула. — Серьезно, не заморачивайся сильно. Я вздохнула и упала на кровать лицом в подушку. Дин сел рядом со мной на кровать. — Кекс. Говорю же, не заморачивайся. Его руки легли на мои плечи и принялись медленно разминать их. Я чуть не застонала. — Ооо… Боже, что ты делаешь… Дин усмехнулся. — Просто разминаю тебе плечи. Помогает отвлечься. Его руки божественны… По всему тела разливается блаженство и покой. — Ты же понимаешь, что теперь это твоя обязанность? Мне было так хорошо, что говорила тихо, почти шептала. Дин не расслышал и наклонился ко мне. Наши лица были совсем рядом. — Что? — Ты же понимаешь, что теперь это твоя святая обязанность? Делать мне массаж? Дин усмехнулся. — Не вопрос. Хоть каждый час. Его руки творили что-то невероятное с моими плечами. Я лежала, не шевелясь. Дин начал мурлыкать какую-то песню. — Ты издеваешься… — Ничуть. Отдохни. Под его приглушенное пение я заснула. — Кеекс… Моего уха коснулось горячее дыхание. — Кексиик… Говорящий наклонился еще ниже и почти касался моего уха губами. — Кеексик мой… Вставай. Я перевернулась с живота на спину и открыла глаза. Надо мной, оперевшись руками на спинку кровати, навис Дин. Улыбка, взъерошенные волосы. — Кудаа? — На полдник и потом в бассейн. — В бассейн? — Агас. — Ооо. — Что? — Я плавать не умею. — Ниче, я тебя буду спасать. — Спасибо. Я села. — А дети? — Сами встали, уже сидят в холле и во что-то играют. — Какие у нас дети хорошие, я прям не могу. — Ну дык, наши же. Дин усмехнулся и отошел от кровати. Я встала и, покачиваясь, пошла к шкафу. — Ты что собралась делать? — Рубашку переодеть. Я уже начала расстегивать пуговки. Дин подбежал и схватил меня за руку. — Ай-яй-яй. Нельзя. Я усмехнулась. — Я не могу переодеть рубашку? Дин закусил уголок губы и помотал головой. — А я переодену. Я потянулась к шкафу. Дин загородил мне его своим телом. — Не переоденешь. Я подошла к нему вплотную. — Переодену. Дин улыбнулся и, наклонив голову, смотрел мне в глаза. — Неа. — Да. — Неа. Я кое-что придумала. — Ты ничего не слышал? Дин прислушался. — Нет. А что? Я подошла к балконной двери. — Что-то там… Дин подошел ко мне. — Где? На улице? Я кивнула. Дин вышел на балкон и свесился с перил вниз. — Ниче… Я захлопнула балконную дверь и повернула ручку. Дин остался на балконе, а я в комнате. Винчестер резко развернулся на хлопок двери. — Ах ты ж… Я показала ему язык трубочкой и подошла к шкафу. Достала оттуда свою рубашку, коричневую в белую клетку. Повернувшись спиной к Дину, медленно расстегнула пуговки его рубашки. Одним движением плеч сбросила ее с себя. Рубашка упала на пол у моих ног. Я чувствовала на своей фигуре взгляд внимательных зеленых глаз. Чуть покраснела. Развернула свою рубашку и также медленно надела ее. Застегивая пуговки, повернулась к Дину. Он стоял, подняв руки над головой и оперевшись ими на прозрачную дверь. Приложился лбом к стеклу и, чуть приоткрыв губы, наблюдал за мной. Я подошла к двери вплотную, прижалась лбом к ней и посмотрела в глаза Дину. В самой глубине его зрачков плясали черти. Я улыбнулась. Дин улыбнулся мне в ответ. — Засранка. Я приподнялась на цыпочки и чмокнула стекло в том месте, где с той стороны находились губы Дина. Парень посмотрел мне в глаза. — Кекс… — Что? — А не через дверь? — А я еще подумаю. Дин улыбнулся и опустил взгляд. Через минуту снова посмотрел на меня. — Выпустишь? Я закусила уголок губы, как он недавно делал. Это было неосознанно… — Неа. — Ну Кеекс. Я помотала головой. Потом резко повернула ручку и отбежала к входной двери. Она была заперта. Дин, поняв, что свободен, выбежал с балкона. Увидел меня возле входной двери. Усмехнулся и, засунув руку в карман джинс, вытащил оттуда ключ. — Пиздюк. Дин в два шага оказался рядом со мной. Припер меня к двери своим торсом и упер руки по бокам от моих плеч. — А материться нехорошооо… Я усмехнулась. Дин опустил взгляд. Долго смотрел на мои ключицы. Провел языком по губам. Поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. Я снова оказалась под гипнозом его зеленых очей. Тут в дверь постучали. — Дин, Кексик, мы строимся! Дин, не отрывая взгляда от моих глаз, ответил. — Стройтесь, Томми, мы сейчас выйдем. Томми убежал вниз. Дин гипнотизировал меня еще примерно 5 минут. Потом отвел взгляд. — Кекс, надо идти. Я кивнула. Дин выпустил меня. Я обулась. Винчестер открыл мне дверь и пропустил меня вперед. — На восьмоом этаажее — паати в негляжее, На седьмоом этаажее — соседи спят ужее, На девятом этаже — медвееди и фаберже, Этажом выышее — спецназ на крышеее… Мы с Дином, напевая, довели отряд до столовой. Я скрестила пальцы. Только не бананы… Не бананы. Яблоко, сок и… кекс. Мы сели за стол. Я, ничего не подозревая, начала есть. А вот Дин… Он сначала долго смотрел на свой кекс. Потом откусил. — А ты ничо такая, сладкая. Я поперхнулась. — ШТО?! Дин повертел кекс в руках. И тут до меня дошло. — Бляя. Точна. Нахуй. Дин прищурился. — А материться нехорошооо… Я вспомнила, как пятнадцать минут назад он с этими же словами припер меня к двери комнаты. Улыбнулась своим мыслям. — Тыблочко. — Че? — Ну, не Яблочко, а ТЫблочко. Дин рассмеялся. — Я, похоже, знаю автора этого бреда. Лизавета? Я кивнула. Мы доели и повели детей в корпус, переодеваться в купальники перед бассейном. Я, хохоча, первая вбежала корпус и рванула вверх по лестнице. За мной гнался Дин. — Кекс мля, стой! Убью! Дело в том, что по пути из столовой я натравила на него Полли, сказав, что не хочу сегодня на дискотеке танцевать с Дином. Та с визгом бросилась к нему и давай обнимать. Он отбивался. И, наконец, перед корпусом, у него это получилось. Вот тут то он и халканулся. Я влетела в комнату и оперлась на дверь всем телом. Дин с той стороны рассмеялся. — Серьезно? И плечом толкнул дверь. Меня отбросило в сторону. Дин шел прямо на меня. Я пятилась. Он наступал. И вот, я уперлась бедрами в его кровать. Дин легонько толкнул меня в плечо, и я упала на кровать. Он упер руки в стену и навис надо мной. Наши лица были близко-близко. — Кекс. Я даже злиться на тебя не могу нормально. Я улыбнулась. — На кексы не злятся. Их кушают. Дин усмехнулся и провел языком по губам. — Я бы тебя съел. С большим удовольствием. Ты вкусная. Я прищурилась. — Откуда ты знаешь? — Сейчас проверим. И Дин наклонился к моему уху. Я чуть не умерла. Винчестер тихонько укусил меня за мочку уха. Я замерла, чувствуя, как по коже бегут стада мурашей. Дин отстранился от моего уха и снова посмотрел мне в глаза? — И как? Он улыбнулся. — Вкусная ты. Даже сладкая. Прям съел бы. И Дин, зарычав, уперся головой мне в живот. Он вертел головой в разные стороны, елозил по моему телу, а я хохотала. — Ахахах, Боже, я не могу, ахахах, Дин, хватииит, ааааа! — Я тебя съеееем! Винчестер не унимался. Я запустила руки в его шевелюру и, сжав пряди волос, подняла голову Дина от своего живота. Он, улыбаясь, смотрел на меня. — Как дитё малое, честное слово. Но мне понравилось. Я села на кровати. Шлепнула Дина по ляшке. — Так! Ты! Быстра! Дин аж подскочил. — Так! Я! Быстра! Что? — Иди, переодевайся. — А ты? — Бля. Так. Ты стоишь на страже комнаты, чтобы никто не вошел. Только заглянешь, я клянусь, Лизкой клянусь, я убью тебя. С этими словами я притянула Дина к себе за ворот футболки. — Понял? Тот улыбался. — Понял. И чмокнул меня в нос. — Не сердись. Тебе не идет. И вышел из комнаты. Я словно летала по комнате. Боже, ну какой же он классный… Такой веселый, смешной, и в то же время… такой нежный… Сердце бешено колотилось. — Ты че колотишься? Тиха. Но оно не унималось. Снова и снова я переживала тот момент, когда он укусил меня за мочку уха. Хотелось петь… Точна. Я, уже стянув с себя рубашку, подошла к магнитофону. Сопли, сопли, где же эти сопли… — Белые обои, черная посуда… Не сопли, но пойдет. Я достала из шкафа свой купальник. Хоооо. Я тащилась с него. Ярко-синий, сплошной, с красиво вырезанным овалом на пупке. Я разделась и залезла в него. Подошла к зеркалу. Оооо… Я редко смотрю в зеркало, потому что мне до чертиков нравилось собственное отражение. А в купальнике… Длинные стройные ноги, классная попа, четкая талия и красивая грудь. А ключицы, мама родная! Винчестер и когда я в рубахах глаз отвести от них не может, а сейчас, когда они открыты… Оооо… Я залезла обратно в шорты и рубаху. Рано еще свои прелести показывать. Я взяла полотенце и сланцы. Закрутила шишку на голове. Шикардятина. Я выключила музыку. Постучала в дверь. Дин открыл. — Все? — Да. — Теперь ты стой. И он, окинув меня оценивающим взглядом, зашел в комнату. Я оперлась спиной на дверь. Через пять минут он вышел. С полотенцем на плече и сланцами в руках. — Ну, мой вкусный Кекс, пошли. Сердце снова совешило немыслимый скачок. Мы спустились к детям и, построив их, вышли из корпуса. — Вы седьмой отряд? К нам подбежал парень-спасатель. Мы кивнули. — Вам в четвертый бассейн. Там еще с вами шестой отряд. Он проводил нас до раздевалок. Мы разошлись на мальчики-девочки. Я сгребла девочек в кучу и повела к раздевалке. Помогла им переодеться. Сама скинула одежду. Нелли подошла ко мне. — Кексик, а я когда вырасту, буду такой же красивой, как ты. Я улыбнулась. — Спасибо. Конечно, ты будешь красавицой. Так, девочки, все готовы? Тогда идем. Мы вышли из раздевалки. Парни были уже в бассейне. Дин учил трех парней нырять, и стоял по грудь в воде ко мне спиной. Я провела языком по губам, смотря на его спину. — Девочки, плавать все умеют? Девчонки закивали. — Повезло вам. Давайте, в воду. Девочки с визгом попрыгали в бассейн. Дин обернулся на их визг. И наткнулся взглядом на меня. Я стояла, держась за поручни лестницы, ведущей в воду. Страшно. Если Дину вода по грудь, то мне — по глаза. Я никак не могла решиться. Подняла взгляд на Дина. Тот стоял в воде в трех метрах от лестницы. Винчестер широко распахнутыми глазами смотрел на меня. Я представляю, что он увидел. Он жестами позвал меня к себе. Я закусила уголок губы и помотала головой. Дин улыбнулся и подплыл к краю бассейна. Оперся руками на мраморный пол и, отряхнувшись от воды, поднял голову. — Кексик, ты чего? Боишься? Я кивнула. Дин улыбнулся. — Не бойся. Я с тобой. Давай. Я спустилась на одну ступеньку. Теплая вода коснулась моих ступней. Дин оттолкнулся от края бассейна и подплыл ко мне. Протянул мне руки. — Давай руки. Я отпустила перила и протянула руки Дину. Он легонько сжал мои ладошки. — Все будет хорошо. Давай помогу. Спускайся. Я спустилась еще на четыре ступеньки. Вода доходила мне уже до талии. Дин улыбался. — Еще. Я спустилась еще на три ступеньки. Вода плескалась на уровне моей шеи. — Дин. Там больше нет ступенек. Дин глянул вниз. — Ам. И для тебя глубоковато, да… Давай ко мне. Я удивленно на него уставилась. — Куда к тебе? — На руки ко мне. — Ты смеешься чтоли? Дин усмехнулся и дернул меня на себя. Я с визгом шагнула вниз. Но так и не погрузилась полностью в воду. Дин, обнимая руками меня за талию, крепко прижал к себе. — Эй, тише. Все хорошо. Я с тобой. Я открыла глаза. Вода была на уровне моих ключиц. — Ногами до дна не достанешь? Я вытянула носочки, но бесполезно. Дна как будто не было. Я помотала головой. — А я стою. — Всмысле стоишь?! — Ну, касаюсь пола всей ступней. Стою. — Охуеееть. Дин улыбнулся и посмотрел мне в глаза. — А материться нехорошооо… Сердце и тут не подвело, заколотилось. Дин оглядел бассейн, ища свободное от детей место. — Давай, обезьянка, цепляйся. Дин пересадил меня на спину. Я обвига ногами его торс, руками обняла за шею. И он поплыл! Поплыл со мной на спине! Добравшись до нужного места, он снова переместил меня вперед. — Будем учиться плавать. — ШТО?! — Плавать. Ну, или хотя бы нырять. Дин обнял меня сильнее и прижал к себе еще ближе. — Смотри мне в глаза. Сейчас задерживаешь дыхание, можешь закрыть нос рукой, если хочешь, и мы ныряем. Ясно? Я кивнула. Набрала в легкие побольше воздуха, зажала нос рукой. Дин лишь глубоко вдохнул. Мы погрузились в воду. А ниче, прикольно это. Особенно, когда тебя так крепко прижимают к себе… Я почувствовала, что мой запас воздуха иссяк. Нашла в воде шевелюру Дина и чуть дернула за прядь. Тут же он вытащил нас на поверхность. Я открыла глаза и жадно глотала воздух. Дин провел рукой по волосам, приводя их в нормальное взъерошенное состояние. Другая его рука все также лежала на моей талии. — Кекс, ты как? — Да вроде ниче. Прикольно. — Я вообще не представляю, как можно не уметь плавать. — Ну вот можно. Дин усмехнулся. — Еще? Я кивнула. — Давай, кто дольше? Дин улыбнулся. — Давай. Если сдаешься, также дергай за волосы. Я вдохнула. Дин тоже. Мы погрузились в воду. — Я требую реванша! — Кекс, ну в пятый раз уже! — И что?! Я скрестила руки на груди. Дин рассмеялся. — Кекс, я устал! — Ну лана. Сади меня… туда! Дин усадил меня на край бассейна. Я болтала ногами, Дин лежал на воде на спине. Я шлепнула пяткой по воде и окатила Дина тучей брызг. Тот забарахтался в воде и ненадолго исчез с моих глаз. Вынырнул совсем рядом со мной. Положил руки на мои колени, а на руки — голову. Взъерошенные мокрые волосы, ярко-зеленые глаза… — Кекс, а Кекс. — Чего тебе? — Я влюбился. Я чуть в воду не навернулась. — ШТО?! В КОГО?! Дин мечтательно прикрыл глаза. — Знаешь, она младше меня. Противная такая. Постоянно что-то мне рассказывает. Я вопросительно тыкнула пальцем себе в грудь. Дин помотал головой. — Полли, любовь моя… Пока я медленно осозновала, Дин не выдержал и рассмеялся. — Ты б свое лицо видела… ахахах… До меня дошло, что он пошутил. — Ты бля! Нахуй, я думала правда влюбился! — Нее, ты че. Романтика это не мое. А материться нехорошооо… Я улыбнулась. Дин около получаса лежал головой на моих коленях. Я перебирала пальцами его темно-русые волосы. Тело Дина свободно распласталось по воде. — Каак хорошооо… Я улыбнулась. Мы о чем-то разговаривали, когда к нам подошел спасатель. — Ваше время заканчивается. Можете потихоньку собирать детей и проходить в раздевалки. Я кивнула. — Эй, Булочка, слышал? — Ммм… Он кайфовал. — Булочкааа… — Штооооо… — Собирай детей. — Ооох… Еще хочу. — Я тебе в комнате еще сделаю. Только позже. — Пообещала. Дин поднял голову и посмотрел на меня. — Я пошел? — Иди. Дин поплыл к детям. Я встала и шла за ним по краю бассейна. Он собрал детей в кучу и отправил их ко мне. Я встречала их на лестнице и делила на мальчики-девочки. Наконец, последний мальчик вылез из воды. Я оглядела пустой бассейн. — А где Дин? — Тут я. Он шел по самому краю бассейна. В одних купальных трусах, весь мокрый… Я чуть слюной не истекла. — Алее, хоп! Он подпрыгнул и, крутанувшись в воздухе, элегантно приземлился рядом со мной. — Мадам Кексик. Я рассмеялась. — Иди уже в раздевалку! Дин, хохоча, сгреб мальчиков в кучу и пошел в мужскую раздевалку. Мы с девочками пошли в нашу раздевалку. — ДЕТИ МОИ! КЕКСИК МОЙ! — Все то прям твое! — Канешна. Я собственник. Мы зашли в корпус. — Дети мои, через часа полтора пойдем на ужин, а потом сразу на игру. После игры остаемся там, сразу дискотека. Так что можете на игру одеваться в джинсы и Микки-Маусов. Дети рассмеялись. Дин потащил меня в комнату. — Кексик, давай. Ты обещала. Дин завалил меня на свою кровать. Сам лег поперек меня, положив голову мне на живот. Закрыл глаза. Я усмехнулась и запустила руки ему в шевелюру. Дин напевал. — И где бы я ни быыыл, Ты всюду со мной, Моя свеча в окошке Холодной зимооой… Я перебирала пальцами пряди его волос. Мягкие такие… — Булочка, ты каким шампунем волосы моешь? — А что? — Такие мягкие… Я уткнулась носом в его волосы. — И пахнут вкусно. Каким? — Да я не знаю. Купил какой-то, моюсь. — Ммм… Так мы провалялись около сорока минут. Дин взял меня за руку. — Кексик. — Ау? — Ты влюблялась когда-нибудь? — Ам, нет. А что? — Хочу совет дать. — Давай. Дин перевел дыхание. Пальцами он нежно поглаживал мою руку. — Влюбляйся в того, кто хочет тебя, кто будет ждать тебя. Кто будет понимать твоё безумие, кто поможет тебе, и направит тебя, кто поддержит тебя, твою надежду. Влюбляйся в того, кто будет разговаривать с тобой, даже после ссоры. Влюбляйся в того, кто будет всегда скучать по тебе и будет хотеть быть с тобой. Поняла меня? Чтобы в будущем, на твоей свадьбе, я подошел к твоему жениху и сказал: «Чувак, береги ее. Я верю, что с тобой она будет счастлива». Ясно? Я потрясенно молчала. — Кекс, поняла меня? Только так, и никак иначе. Дин сжал мою руку. — Я поняла. Только так, и никак иначе. Дин поцеловал мое запястье. — Умница моя. Господи, я щас умру… Сердце колотится, мураши по телу… — Давай никуда не пойдем ближайший час? Дин задрал голову и посмотрел на меня. — Мы как бы никуда и не собирались. — Ну и чудненько. Давай, делай эту штуку с моими волосами. Дин улегся поудобнее на мне и прикрыл глаза. Я расчесывала пальчиками его волосы, перебирала пряди, даже пыталась заплести косичку. Дин рассмеялся и сказал, что когда-нибудь он разрешит мне это сделать. Мы еще полчаса провалялись в кровати. Просто лежали, изредка бросали пару слов. Я не убирала рук с его шевелюры, Дин же нежно поглаживал мои запястья. Как же классно вот так лежать с ним, хоть и в полной тишине… Дыхание Дина вскоре стало однотонным. Он засопел. — Эй, Булочка, ты спишь чтоли? А в ответ тишина… Я улыбнулась. Устал. Провела рукой по его щеке. Колючий. Нос в веснушках… Так хочется чмокнуть, прям ааааа. А ресницы какие классные… Я любовалась его лицом. Он же идеален, чёрт подери! Я не удержалась. Достала телефон из кармана. Сфотографировала его, спящего себе. На фото видно верхнюю часть моего тела и лицо Дина, спящего на моем животе. Вот у Лизки ору будет… Зашла в ВК. Точно. Сидит. — Дарова, братан. — Хоооо, привет. — Че делаешь? — Глажу ногой Джерарда Уэя. Вы? — Щас. Я загрузила фотку и скинула ее Лизке. Через минуту раздался звонок. — ХОООООООО! ЙА ЗНАААЛ! Я ВЕРИИИЛ! ДААААА! БЛЯЯЯ! ЭТО ТАК КЛАССНООООО! ОН ТАКООЙ ЛАПООЧКААА! Я улыбнулась и провела рукой по волосам Дина. Тот даже не пошевелился. — БЛЯЯЯЯ! Я ПРЯМ НИМАГУ С ВААААС! ВЫ ТАКИЕ… ТАКИЕ… ХОООООО! Я чуть не рассмеялась, но вспомнила, что нельзя. — Я СМОТРЮ НА ЭТУ ФОТУ И ПРЯМ УМИРАААЮ! Я ЕЕ НА РАБОЧИЙ СТОЛ СЕБЕ ПОСТАВЛЮ! — Зачем она тебе? — ЭТО ТАК КЛАССНООООО! Лизка еще долго восхищалась фото, а я задумчиво перебирала пальцами пряди темно-русых волос Дина. Почему мне сейчас так хорошо? Вот так, сидя на кровати, со спящим Дином на животе? Через три недели мы разъедемся, первое время будем перезваниваться, а потом? А потом все. И как я буду без него? Если я за три дня привязалась к нему, то что же будет в конце смены?