Кексик

[Прошла неделя. Перед сончасом] — Дети мои! Вы Кексика видели? Дин сбежал по лестнице вниз. — НЕЕТ! Дин усмехнулся. Подошел к Полли и посмотрел ей в глаза. — А если честно? Полли растаяла и указала на диван. Я рассмеялась и вылезла из-за диванчика. — Ты блин, Казанова! Дин рассмеялся. Подошел, перекинул меня через плечо и понес наверх. — Мояя невеестааа, ты мооя невеееста! Я болтала ногами и горлопанила Егора Крида. Вдруг Дин замер. Спустился обратно вниз. — Дети мои, хотите поиграть? До сончаса еще 30 минут, успеем? — ДАААА! Дин сел на диванчик, скрестил ноги по-турецки. Я сползла с его плеча и села напротив него. — Чилдрены, давайте сыграем в песни. Кто назовет больше на определенную тему. Пусть сегодня это будет… любовь, да. Играем мальчики против девочек. Поем первый куплет и припев, ну, можно просто припев. Дети завизжали и расселись к нам. — Кто начинает? Давайте вы. Мы с девочками скрестили руки на груди. Парни немного посовещались. — О боже мама, мама, Я схожу с ума! Ее улыбка, мама — Кругом голова. О боже мама, мама, Пьяный без вина! Ее улыбка, мама, Самая-самая! Мы похлопали. Таак. Я начала отбивать ритм по своим бедрам. Дин прислушался. Понял и улыбнулся. — Счастье есть, только верь, Сделай шаг навстречу! Счастье прямо в руке, Ты зажми покрепче! Буду рядом с тобою Все дни и ночи. Счастье есть, счастье вмиг Станет нашим, точно. Парни захлопали. — Она сумасшедшая, но она моя, Танцует до утра, поет шалалала! Сумасшедшая, но она моя, Танцует до утра, поет шалалала! Я рассмеялась и захлопала. Дин сам смеялся. — Девочки, давайте. Я снова начала отбивать ритм. — Это не шутки, Мы встретились в маршрутке, Под номером один, Едем и молчим, Он говорит «доброе утро», А я не слышу будто, Он сжал мне руку сильно, А дальше — как бывает в лучших фильмах! Дин расхохотался и захлопал. — Парни. Он отбивал ритм по полу. — Тут только ты, только я, Только мы, наше небо, Музыка внутри меня Несет туда, где еще не был. Только ты, я, мы, небо, Музыка внутри меня Несет туда, где еще не был. Егорка. Лана. Теперь мы. — Я помню белые обои, черная посуда, Нас в хрущевке двое, Кто мы и откуда, откуда? Задвигаем шторы, Кофеек, плюшки стынут, Объясните теперь нам, вахтеры, Почему я на ней так сдвинут? Дин усмехнулся. — Сегодня болен тобой, И завтра болен тобой, Я убит тобой, И воскрешен тобой вновь. Но все, что будет со мной, Связано только с тобой, Я забыт тоской, я любим тобооой. Он пел один. Парни и девчонки уже разбежались по комнатам. А мы никак не успокаивались. Теперь моя очередь. — Твой взгляд, твой смех, Который так мне нужен, То счастье и успех, Ведь он вполне заслужен. Я знаю, я буду лететь безумной вспышкой, Я буду, я буду, для тебя Всегда твоей малышкой. Дин улыбнулся. — Вдох-выдох, И мы опять играем в любимых, Пропадаем и тонем В нежности заливах Не боясь и не тая Этих чувств сильных Ловим сладкие грезы На сказочных склонах… Я улыбнулась ему. Он встал и подошел ко мне. Протянул мне руки. Я встала. — Ты думаешь, мне ответить нечем? Дин усмехнулся. — Сомневаюсь. Мы друг напротив друга, почти вплотную. Мои ладошки он легонько сжимал в своих руках. Я запела. — Прости мне мою печаль, Позволь мне немного слез, Ты скажешь, что между нами Все было невсерьез, Уйдет на сегодня боль, Но завтра вернется вновь, Я знаю, что это была любооовь. Дин, улыбаясь, смотрел мне в глаза. — Не скажу я такого. Между нами самые что ни на есть серьезные… Я широко раскрыла глаза. -… дружеские отношения. Я выдохнула. Фуууф. А я то уже… Дин поднял меня и повесил себе на плечо. — Ну, а теперь пошли. Что там мы сегодня на сончасе делаем? — БУЛКИ КРИСА ЭВАНСААА! Дин рассмеялся. — Точно, «Мстителей» смотрим. Он потащил меня, вопящую про великолепный зад Кэпа, в комнату. [Спустя 2 часа] Я запрыгнула на кровать. — Ты видел, как он его дыыыщ! А потом хооооо! А потом хряяяясь! Я размахивала руками, показывая сцену из фильма. Дин рассмеялся. Я со своей кровати перепрыгнула на его кровать. — Ну скажи что у него булки классныыыыееее! Дин, хохоча, помотал головой. Я ногой опрокинула его на кровать. — Скажииии! — Нееет! Я села на него сверху. — Скажи: «У Кэпа классные булки»! Дин ржал и мотал головой. Я взяла его руками за шею и наклонилась к его лицу. — Скажиии! Дин внезапно успокоился и внимательно посмотрел мне в глаза. — Кекс. Я сегодня уезжаю. Мое сердце на секунду перестало биться. Однако потом заколотилось, как бешеное. — Сегодня? Дин кивнул. — В конце сончаса. Мое настроение сразу упало ниже плинтуса. Минут пять мы сидели молча. Я уже забыла, что сижу на Дине. Он положил руки мне на бедра. — Кекс. — М? — Я на два дня. Послезавтра приеду. — Угу. Я сползла с него и села на пол. — А как же я? Дин сел рядом со мной на пол и обнял за плечи. — Кеекс. Ну ты че? Как будто я на войну ухожу. Я положила голову ему на плечо. — Ты и так на смерть идешь. Ты как рассказал про охоту, мне страшно стало. Как вообще можно… Дин усмехнулся. — Как-то можно. Зато я смогу спасти чью-то жизнь. Я подняла на него глаза. — Ценой своей собственной? Дин убрал выбившуюся прядь моих волос за ухо. — Пусть даже ценой собственной. Просто знай, что если завтра со мной что-нибудь случится, моими последними словами будут: «мой вкусный Кексик». Мне хотелось и плакать и смеяться одновременно. Поэтому я просто прижалась к нему. — Я не вкусная. Я давно испортилась. Дин улыбнулся. — А если проверю? Я вжала голову в плечи. — Не надо. Просто я не вкусная. — А я не верю. Я соскочила с пола и отбежала к балконной двери. Дин догнал меня и, прежде чем я успела выбежать на балкон, с силой захлопнул ее. Я побежала в противоположный конец комнаты. Дин — за мной. Я снова рванула к балкону. Винчестер догнал меня и, развернув спиной к двери балкона, припер к ней. Позади была дверь, спереди — Дин, по бокам — его руки. Бежать было некуда. Дин медленно наклонился к моему уху. Его горячее дыхание обжигало кожу. Легонько, почти неощутимо, прикусил зубами мочку моего уха. Я зажмурилась. Как же классно… Просто… аааа… Дин отстранился и, посмотрев мне в глаза, медленно провел языком по губам. — Можно я тебя съем? Я помотала головой. — Ну пожалуйста. Ты такая вкусная. Я опустила голову, скрывая за волосами покрасневшие щеки. Аааааа… Я справилась с собой и снова помотала головой. — Когда-нибудь я все равно тебя съем. А сейчас… Дин подхватил меня на руки. — Пошли лежать. Ты должна сделать мне эту штуку на голове. — Это массааааж! — Да срать ваще. Дин положил меня на свою кровать. Сам лег поперек, положив голову мне на живот. Я запустила пальцы в его шевелюру. Дин застонал. — Боожее… Я улыбнулась. Всю неделю мы не отходили друг друга. Просто не могли. Несколько раз засыпали вместе на одной кровати. Было классно. Правда, с утра я ругала его, что не разбудил и не отправил на мою кровать. Дин оправдывался тем, что я ему не мешала. Мне было хорошо с ним. Он любил, когда мы вот так вот на сончасе бесились. Любил, когда я делала ему массаж головы. Он любил проводить время со мной. Я же обожала наши ночные посиделки, танцы на дискотеках. Просто с ума сходила, когда он кусал меня за мочку уха. Я не влюбилась, нет. Он мне нравился. Да и я ему была уже не чужой человек. И теперь, когда у нас все так хорошо, он уезжает. Да еще и на два дня. Я же с ума сойду… — Кекс, надо идти. Скоро Сэмми подъедет. Дин встал с меня. Я надула губы. — Не хочу, чтоб ты уезжал. Дин мягко улыбнулся. — Я тоже не хочу. Но ему не справиться без меня. — Пусть Кевина берет. — Кекс, Кевин у нас больше по теории. — Ну блиииин. Дин собирал вещи, а я лежала на его кровати и наблюдала за ним. — Все, подъехал. Дин засунул телефон в карман и повесил сумку на плечо. — Пошли, проводишь хоть. Я встала с кровати и пошла за ним. Мы дошли до ворот лагеря. На парковке уже стояла Импала. Мы подошли к ней. Я обняла Сэма. — Готов? Дин кивнул. — Тогда прощайтесь и поехали. Сэм отошел от нас. Молодец мальчик. — Кекс. Я подняла голову и посмотрела на Дина. Тот мягко улыбнулся. — Ты че так расстроилась-то? Ну, иди ко мне. Он обнял меня. Главное — не зареветь. — Я же приеду. Всего два дня потерпи. Даже меньше. Послезавтра на сончасе я уже буду с тобой. Я уткнулась лицом ему в рубашку. — Только вернись, хорошо? Дин погладил меня по голове. — Конечно вернусь. Куда я от тебя… Я подняла голову. — Звони мне. — Конечно. Мне же нужно знать, что с вами все хорошо. И Дин обнял меня. Так крепко, что еще чуть-чуть — и кости захрустят. Он отпустил меня. К нам подошел Сэм. — Ты за рулем. Дин усмехнулся и поймал ключи. Сэм сел в Импалу. — Пока, Кекс. Я помахала ему рукой. Дин подошел к водительской двери. Я не выдержала. Подбежала к нему. Он обнял меня за талию. Я поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Дин ответил мне тем же. — Мой самый вкусный Кекс. Я улыбнулась и отошла от него. Дин сел в Импалу. Заревел мотор. Машина тронулась с места. Я пошла к лагерю. Весь оставшийся день я была сама не своя. Дети понимали, что мне тяжело одной, поэтому помогали, как могли. Строились сами, сами собрались в кучку на мероприятии. Так как у нас остался один вожатый, на планерку я не пошла. С детьми же должен кто-то сидеть. Вожатая из пятого отряда принесла мне план на завтра и пакет со вторым ужином. На свечке мы тихонько посидели, поговорили, и разошлись спать. Я осталась дежурить. Около полуночи у меня зазвонил телефон. Лизка чтоли? Я достала его из кармана и взглянула на дисплей. Дииин! У меня чуть телефон из рук не выпал. — Дииин! — Кексииик! — Боже, как я соскучился… — Я тоже… Я обняла подушку и уткнулась в нее лицом. Хороший мой… — Как у вас дела? Ты дежуришь? — У нас все хорошо. Да, дежурю. Сижу тут, скучно. Дин усмехнулся. — Че не поешь? — Не хочу. Никто же не слушает. Ты как? Дин зевнул. — Да ниче. Сегодня только начали. Пока информацию раскопали, пока с обыском съездили… Оох… Я улыбнулась. — Устал? Дин тоже улыбнулся. — Ну есть немного. Завтра поедем на охоту. Я вздрогнула. Дин усмехнулся. — Я знаю, что ты вздрогнула. Не бойся, там ничего такого. Парочка вампиров. Я прижала подушку к себе. — Все равно. Я же волнуюсь. — Ты ж мое ты солнце. Я уткнулась лицом в подушку. — Вы что завтра делаете? Я рассказала ему план на завтрашний день. — Ну я же говорил, что ничего важного без меня не будет. Просто сходите, посидите, посмотрите. — Типа того. Как там Сэм и Кевин? — Да ниче, помаленьку. Кевин спит кверху жопой, Сэм рядом сидит. Тебе привет от него. — Ему тоже привет. — Кекс, я же не смогу заснуть. — Почему? — Потому что ты. Я рассмеялась. — Что я? — Ты мне не споешь. Я встала с диванчика. — Кто тебе сказал? — Споешь? Я пошла в комнату. — Пфф, канешна. Что? — Париж. — Щас, ван сек. Я села на его кровать, взяла гитару, поставила телефон на громкую связь. — Слышишь? — Да. — Слушай. Я заиграла. Я пела тихо, чтобы не разбудить детей. Когда песня закончилась, в трубке стояла тишина. — Эй? Потом шуршание. Наконец, мне ответили. — Кекс, это я. — Сэм? — Да. Дин заснул, пока ты пела. Моему умилению не было предела. — Заснул? — Да. Так что только завтра поговорите. — Да ладно уж, пусть спит. — Ладно тогда, давай, спокойной ночи. — Спокойной ночи, Сэм. Я положила трубку. Аааааааааааа! Какой же он все-таки классный… Я отложила гитару, которую до этого сжимала в руках. Легла на его кровать. Уткнулась носом в его подушку. Ммм, как пахнет… Через десять минут я уже спала. У меня под подушкой завибрировал телефон. Я, не глядя на дисплей, взяла трубку. — Да… — Кееексииик доброое утрооо! — Дин… — Я знаю, что ты сама ни в жизнь не проснешься, поэтому решил разбудить. — Спасибо. Доброе утро, кстати. — Давай иди, умывайся, одевайся. Сегодня прохладно, надевай джинсы, футболку и возьми мою теплую фланелевую рубашку в шкафу. Я улыбнулась. — Заботишься, чтоб я не замерзла? — Конечно. А то заболеешь, тебя отправят домой, а как я без своего Кекса, ты че. В общем поняла меня, да? — Поняла-поняла. — Я вот только проконтролировать не смогу. Блин. Щас же не послушаешься. — Послушаюсь. Я тебе фотку вышлю. — Ну ладно тогда. Так. Че то я еще хотел от тебя. Я потянулась. — Чего ты от меня хотел? — Просто знай, что я скучаю. Я улыбнулась. — Дин, мы всего сутки не виделись. — И что? Все равно скучаю. Ты же мой самый вкусный Кекс. Хорошо, что он не видел, как я покраснела… — Покраснела, да? — Ты блин! Дин рассмеялся. — Я же знаю, что ты у меня стесняшка. Так, все, хватит базарить. Тебе надо к детям, а мне ехать пора. — Будь осторожен, хорошо? — Хорошо. Как закончим, я позвоню тебе. — Буду ждать. — Вкусняшка. — Иди в сраку. Мы одновременно бросили трубки. Я встала с кровати и пошла умываться. Вернулась, напевая. Подошла к шкафу. — Как сказал папа Дин, джинсы, футболку и его рубашку. Я достала свою одежду и полезла в отдел Дина. — Фланелевая, фланелевая… Агас, вот. Я достала рубашку. Большая, серая в белую клетку. А теплаяяяя… Я незамедлительно залезла в нее. Как же теплоооо… И Дином пахнет… Весь день мы с детьми ничего не делали. Мероприятия были скучные, поэтому мы на них просто напросто не пошли. Мы были в корпусе, пели песни под гитару, рассказывали истории из своей жизни. Потом, после полдника, играли в прятки по всему корпусу. Мне не хватало Дина. Не хватало его счастливой лыбы, когда он находил меня. Его хохота, когда я оказывалась под диваном или в диване. Просто его присутствия. Он так и не звонил. Мне было безумно страшно. Поэтому я весь день, почти каждые два часа, звонила Лизке. Та тоже была на взводе, ибо батя уехал куда-то с самого утра и ничего ей не сказал. Я знала, что он с парнями, но Лизка… Она пока не должна знать. Моя сестра за эту неделю сблизилась с Кевом. Эти двое постоянно были вместе. Кева привозил Сэм, когда ехал на очередное дело или просто хотел отдохнуть. Папа хорошо относился к парням, и постоянное присутствие в нашем доме Кевина его не смущало. Моей сестре 17 лет, она может встречаться с парнями. Мне же 16, и я просто не буду находить на него время. Ибо после лета начнется снова колледж, всевозможные праздники и т.д. Лейла, вожатая пятого отряда, снова принесла мне план и пакет со вторым ужином. Мы быстренько провели свечку. Я раздала детям кефир и печенье. Полли подошла ко мне. — Кексик, а когда Дин приедет? — Завтра. — Ммм. И она ушла. Ох, девчонки. Я сразу поднялась к себе. Дежурить не было смысла. Только я стянула джинсы и надела пижамные шорты, как у меня зазвонил телефон. — Да. — Привет, Кекс. Я выдохнула. — Дин… Слава Богу. — Как ты? — Уже лучше. Вы как? Как охота? Дин вздохнул. — Мы нормально. Охота успешная. Быстренько всех порубали и приехали домой. — А почему так долго не звонил? — Долго ехали. Пробки по дороге. — Устал? Голос тихий. — Есть немного. Столько часов за баранкой. Ну ничего. Как там дети? Я вышла на балкон и облокотилась на перила. — Дети про тебя спрашивают. Особенно Полли. Та вообще каждый час интересуется. Дин тихонько рассмеялся. — Завтра я уже приеду. — Скорей бы завтра. — Соскучилась? Я тоже. Я улыбнулась. — Я же весь день в твоей рубашке хожу. — Не верю. Ты не можешь вот так вот взять и меня послушаться. — Не веришь, значит. Щас, погодь минутку. Я поставила разговор на паузу и включила камеру. Встала лицом к комнате. За моей спиной было звездное небо. Я сделала сэлфи. Отправила его Дину. Сняла разговор с паузы. — Получил? — Нет еще. Тут у него в телефоне раздалась вибрация. — Вот теперь получил. Щас. Он на минуту выключил разговор. — Вкусняшка моя. Я снова покраснела. — Иди в сраку. Видишь, я в рубашке. — Вижу. А ключицы все равно открыты. — Это потому что я уже начала переодеваться. — Я заметил, что ты в шортиках. И какого-то хрена торчишь на балконе! Быстро зашла в комнату! Я усмехнулась и зашла. Села на его кровать. — Все, зашла. — Молодец. А теперь спой мне. — А ты не уснешь, как вчера? Дин усмехнулся. — Нее. Я не знаю, как так получилось, честно. Не играй, просто пой. — Что? — Париж. — Опять Париж? — Да. Я запела. Когда я закончила, в трубке снова была тишина. — Дин? Тишина. — Сэм? Тишина. — Кевин? — Да. — Опять он уснул? — Да Тань. — Так, тиха! Не называй меня по имени! Никогда! А Лизке я еще въебу. Кевин усмехнулся. — Значит, спит? — Да. Ему сегодня хорошенько досталось. Я подскочила на кровати. — Всмысле?! — Ну, пару ребер сломано, фингал под глазом, и еще рана на животе. Я побледнела. — И он мне говорит, что все хорошо! Вот Булочка… Ну ничего, он приедет, я его тут… вылечу, ага. Кевин усмехнулся. — Ладно, Кекс, я пошел. Завтра после обеда мы его привезем. — Ладно. Скажи, что его ждет сюрприз. Кевин рассмеялся. — Кажется, я даже знаю, какой. Ладно, давай, спокойной ночи. — Сладких снов. Я положила трубку. Господи… Вот… аааа… ну завтра он у меня получит! Я переоделась и легла на его кровать. Почему-то на ней я засыпала, как убитая. Я обняла подушку. И тут же заснула. И снова меня разбудил телефон. Ну, Дин в телефоне, точнее. — Кексик мой вкусныыыый, доброое утрооо! Я не смогла сдержать улыбки. — Доброе. Как ты? — Ооо, ваще все нормально. Выспалсяяя. — Ты опять заснул, пока я пела. — Да? Блять. Я не хотел. Прости. — Да ладно. Зато выспался. — Оох как выспался. Ты как? Я потянулась. — Хорошооо. На твоей кровати так спится хорошо. — На моей? Ты спишь на моей кровати? — Да. Она удобнее. И засыпаю я на ней быстро. — Засранка. Ладно, с этим я еще разберусь. Значит так. Сегодня потеплее. Одеваешь бриджи джинсовые, которые на шнурке у тебя… — Ты все мои вещи наизусть знаешь чтоли? — Конечно. Так вот. Бриджи эти, майку-борцовку, темно-синюю такую и кофту мою спортивную. Я встала с кровати. — А почему твою? — Потому что твою даже кофтой назвать нельзя. Так, ремочек. Тряпочка, полы мыть. А моя кофта нормальная. Ее и надеваешь. Я подошла к шкафу. Достала все вышеперечисленное. — Кофта твоя, которая черная с синей вставкой на спине? — Да, она. Одеваешься и бежишь к детям. — Дин. — Ммм? — Ты скоро приедешь? — Скоро, Кекс, скоро. Щас пока парни встааанут, пока позавтракаааем, только потом выедем. — Они всмысле спят еще чтоли? Дин усмехнулся. — Дооо. Я ваще уржался тут. Только проснулся, воды сходил попил, сел на кровать, начал тебя набирать, номер то наизусть знаю. Я улыбнулась. — И тут как БАБАХ! Я бля чуть в трусы не наложил. Оборачиваюсь. Это Кевин с кровати пизданулся. Я расхохоталась. — Вот я тоже поржал. И главное спит как ни в чем не бывало, похрапывает! Мы рассмеялись. — Ладно, Кексик. Давай, одевайся, беги к детям. Я на сончасе приеду. — Хорошо. Буду ждать. — Пока. — Пока. Мы положили трубки. Я оделась. И снова рассмеялась. Потому что картину, похожую на ту, что увидел Дин, я наблюдала уже сотни раз. — ДЕТИ МОИ! Бля, не так. Чилдрены, подъем! Я сбежала по лестнице вниз. Дети уже сидели на диванчиках. — Доброе утро, Кексик! — Доброе, мои хорошие. Готовы? Тогда пошлите. Дети построились и мы пошли на зарядку. Потом в столовую, на завтрак. Я сидела одна, и это было непривычно. Никто не ржал под столом из-за того, что у меня усики из-за какао. Блин. Ну ладно. На полднике уже вместе будем. Я отвела детей в корпус. Мы быстренько прибрались в комнатах и корпусе. И только я завалилась на свою кровать, как зазвонил телефон. — До. — Кекс, это я. — Привет. — Ну как вы? — Ой, все нормально. Прибрались, щас ждем часа, на обед пойдем. — А мы едем. Только выехали. Эти же два лентяя пока проснуулись. Я чуть с голоду не умер. — А я то поееела. — Молодеееец. Что у тебя с голосом? Болит что-то? Блин. А я думала, что не заметит. — Есть немного. — Нука быстро сказала, что с тобой. — Голова с утра болит. Это правда. После завтрака у меня начала раскалываться черепушка. Врач сказала, что это из-за погоды. Давление атмосферное упало, вот меня и плющит. — Купить что-нибудь? Таблетки? — Нет, не надо. Это из-за погоды. — Ну капец. Сильно болит? — Так себе. Да конечно. Щас помру. — Блин, даже помочь нечем. — Да я посплю и все пройдет. — Ну смотри. Значит, где-то через час я приеду уже. — Хорошо. — Ты давай, держись. — Держусь. Приезжай скорее. — Стараюсь. Поток машин большой. Ладно, жди. Мы бросили трубки. Я схватилась за голову. Как же больнооооооооооооо… — Кексик, пошли на обед! Я вышла из комнаты и пошла к детям. После обеда я вползла в комнату. Господи, вот херовооооо тооо… Я завалилась на кровать Дина и застонала в подушку. Я написала Дину смску, что не пойду его встречать, и заснула. Дин зашел в корпус. Стояла тишина. В какой-то из комнат тихонько хихикали дети. Дин улыбнулся. Поправил сумку на плече. Скривился от боли. Мда, неплохо его вчера зацепили… Главное, чтобы бинт насквозь не пропитался кровью. Дин поднялся по лестнице и тихонько постучался в дверь комнаты. Тишина. Спит. Открыл дверь и вошел внутрь. На его кровати, свернувшись в клубок и обхватив голову руками, спала Кексик. Дин улыбнулся. Он скучал по этому маленькому чуду. Он запихнул сумку с вещами под кровать. Осторожно снял куртку, но бок все равно отдался болью. Сука. Радует то, что если у Дина болит бок, то у кровососа вообще головы нет. Снял футболку, кинул ее в ящик для белья. Все таки пропиталась кровью. Дин сместил бинт, чтобы он закрывал рану. Увидел на стуле свою фланелевую рубашку. Она ее вчера надевала. Дин взял рубаху и осторожно надел. Не стал застегивать, потому что даже руки поднять больно. Поставил телефон на беззвучку. Подошел к своей кровати. В его кофте. Послушалась. Вот только надела не бриджи, а шортики. Засранка. Дин прошелся взглядом по ее ногам. И невольно провел языком по губам. Осторожно сел на край кровати. Медленно провел ладонью по бедру, стройной голени. Девушка не шевельнулась. Дин улыбнулся своим мыслям. — 4 года. Всего 4 года между нами. Но какая же ты еще маленькая… Парень осторожно лег рядом с девушкой. Обнял ее за талию и притянул к себе. Зарылся носом в ее волосы. И спокойно выдохнул. Наконец то. Через 10 минут он уже сопел ей в шею. Я проснулась от того, что мне горячо дышали в шею. Попробовала перевернуться, но мужские руки, крепко обнимающие меня за талию, не дали этого сделать. Я посмотрела на эти руки. Серебряное кольцо на правом безымянном пальце. Дин! Я чуть не завизжала. Только набрала воздуха в легкие, как меня сжали еще сильнее. — Тише, тише. Это всего лишь я. Я повернула голову. Дин, улыбаясь, смотрел на меня. Я развернулась и обняла его за шею. — Ты приехал… — Конечно. Куда я денусь. Мне еще за смену зарплату не выдали. — Иди в сраку. Я шлепнула его по плечу. Мы рассмеялись. Дин сел на кровати. Я села рядом с ним. — Как голова? — Прошла. Говорила же, надо просто поспать. — Ну и чудненько. — А как твои ребра? Как рана на боку? Дин удивленно посмотрел на меня. — Что? Какие ребра? Я встала с кровати. — Вот только не надо прикидываться. Вставай. Дин встал, по-прежнему непонимающе глядя на меня. Его рубашка, в которой я вчера ходила, распахнулась, открывая мне торс Дина. Я подошла к нему, сорвала с него рубашку и откинула ее в сторону. Взгляд Дина на секунду загорелся, но я не обратила на это внимания. — Господи… Я смотрела на его торс и ужасалась. Перебинтованная рана на боку кровоточила, и бинт почти насквозь пропитался багровой кровью. Торс под грудью был обмотан утягивающим жгутом, чтобы ребра срастались правильно. На груди и плечах много гематом. — Я тебя убью, Дин Винчестер. Точно, убью. Я осторожно дотронулась пальцами до гематомы на его плече. Темно-синяя, она была огромна. Мне на глаза навернулись слезы. Господи, как же ему больно было… — Ты… о Боже… — Кекс, это… — Тихо. Молчи. Тебе даже говорить должно быть больно! — Мне не больно. — Не ври! Ты вчера мне соврал, сказав, что все прошло хорошо! — Я не хотел, чтобы ты волновалась. — А так я не волнуюсь, да? Вот сейчас я ничуть не переживаю! Видишь, я СПОКОЙНА! Я не выдержала и разревелась. Дин поднял рубашку, охнув от боли в боку. Накинул ее и обнял меня. Меня трясло. Дин положил свою голову мне на макушку. Гладил меня по спине, успокаивая. — Ну все, все, тише. Мне гораздо больнее от того, что ты плачешь, а не от того, что меня чуть пополам не разорвали. Я, всхлипывая, уткнулась ему в плечо. Дин скривился от боли. Глубоко вдохнул. Я отскочила от него. — Вот видишь! Ты даже обнять меня не можешь, потому что тебе больно! Дин прикрыл глаза и побледнел. — Эй-эй-эй! Даже не вздумай! Я подбежала к нему. Дин оперся на меня рукой. Я помогла ему сесть на кровать. Дин часто дышал. Рана кровоточила, и кровь начала капать на пол, просачиваясь сквозь промокший бинт. — Так, давай. Где сумка? Дин указал взглядом на пол. Я заглянула под кровать и достала оттуда его сумку. Помимо оружия в ней, как я и догадывалась, была аптечка. Я быстренько организовала себе рабочее место. Достала из аптечки моток бинта, йод, мазь. Села на колени на пол перед Дином. Тот все еще был бледен, как Смерть. Я начала разматывать бинт на его торсе. — Щас все сделаем, да? Так, смотри на меня, слышишь? Дин! Смотри на меня! Дин поднял на меня глаза. — Все. Будет. Хорошо. Сейчас я сделаю тебе перевязку, и будешь отдыхать, слышишь? Не закрывай глаза. Я откинула кровавый бинт в сторону и сама чуть в обморок не упала. Рана была ужасной. Я быстро взяла себя в руки. Промыла рану и намазала ее края мазью. Кожу вокруг намазала йодом. Дин вздрагивал от малейшего прикосновения. Я закусила губу, чтобы не разреветься. Встала и начала бинтовать рану. Дин мучительно улыбнулся. — Такая медсестричка. — Молчи. Тебе нельзя разговаривать. Я намотала слоев 15-20. Завязала концы бинта на красивый бантик. Посмотрела на Дина. Лицо постепенно приобретало нормальный оттенок. — Я еще не закончила. Я смазала мазью самые большие и синие гематомы, в том числе и на лице Винчестера. Дин медленно поднял руку и взял меня за запястье. — Кекс… — Цыц, сказала! — Спасибо… — Пожалуйста. А теперь цыц. Дин мягко улыбнулся. Я помогла ему лечь. Убрала аптечку обратно в сумку, а сумку запнула под кровать. — Чтоб я тебя еще куда-то от себя отпустила? Да ни в жизнь! Понял? Дин улыбнулся уголками губ и медленно моргнул. Я подошла к двери. — Лежи. Только попробуй встать — убью. Я свожу детей на полдник и вернусь. Нафиг, никуда сегодня не пойдем. Какие в жопу мероприятия… С этими словами я вышла из комнаты. Я сказала детям, что Дин вернулся, но пока отдыхает. Они обрадовались и завизжали. Мы сходили на полдник. Я забрала булочку, сок и грушу Дина и отвела детей обратно в корпус. Предоставила им свободу действий и поднялась в комнату. Дин лежал и, как только я вошла, открыл глаза. — Спал? Прости, я сейчас уйду. — Даже не вздумай. Я не спал. Просто лежал. — Будешь полдник? Дин улыбнулся. — Ты принесла мне полдник? — Конечно. Я села на кровать к Дину. Он подсел чуть выше на подушке. Я распечатала ему сок и открыла булочку. — Сам или помочь? Дин попробовал поднять руку, но тут же закусил губу от боли. — Плечо… — Ясно. Я по очереди подносила к его рту булочку и сок. — Дети так обрадовались, когда я сказала, что ты приехал. Дин приподнял бровь, высасывая сок по трубочке. — Да. Полли так громче всех визжала. Винчестер глубоко вдохнул, сдерживая смех. — Блин, тебе же смеяться больно. Вот как теперь с тобой жить? Даже поржать нельзя. Дин пожал плечами и посмотрел на булочку. — Точна. Я протянула ему хлебобулочное изделие. — Они хотят тебя увидеть. Давай сегодня свечку у нас в комнате проведем? Дин медленно кивнул, жуя. — Ты как вообще? Больно? — Смотря где. Плечи — только когда руки поднимаю. Грудь — когда глубоко дышу или лежу неудобно. А торс — когда смеюсь. Я провела пальчиками по его торсу. — А когда я прикасаюсь, больно? Дин улыбнулся и помотал головой. — Нет. Ты вообще заставляешь меня улыбаться. От тебя не может быть больно. Я улыбнулась. Мои пальцы выводили разные фигуры на его прессе. — Щекотно. — Прости. Я убрала руку. Ему нельзя смеяться. — Вы пойдете куда-нибудь? — Куда мы нафиг пойдем, когда у меня тут ты? Никуда не пойдем. — А выговор не сделают? Я фыркнула. — Пусть попробуют. Я все так переверну, что они сами виноваты останутся. Еще и судом припугну. Дин улыбнулся. — Я вообще не представляю, как можно не смеяться. Я же не смогу. — Сможешь. Если засмеешься — я тресну. — Куда мне еще-то? — Блин, даже треснуть нельзя! Я скрестила руки на груди. — И что будем делать? Дин окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы. — Ну не знаааю. — Блять, вот щас как треснула бы! Дин снова глубоко вдохнул, пытаясь не смеяться. — Расскажи что-нибудь. — Что? — Незнаю. Про Лизку расскажи. — Нуу нет. Там без ржача не обойтись. Вапще. Никак. Вся ее жизнь — мой сплошной ржач. — Даже таак. Тогда расскажи о том, что любишь. — Например? — Ну, о книгах, к примеру. Я удобно устроилась рядом с ним на кровати. — Ты уверен, что готов к этому разговору? Дин улыбнулся. — Уверен. — Ну тогда слушай. Понеслась душа в рай… [Спустя два часа] — Вооот. — Мдаа, этот профессор — та еще сука. — И не говори. Я лежала на кровати рядом с Дином, не касаясь его. Целых два часа я рассказывала и рассказывала, не умолкая. Винчестер внимательно меня слушал, иногда перебивал, уточняя что-либо. Тут в дверь постучались. — Кексик, пошли на ужин! — Стройтесь, Томми! Я сейчас выйду. Парнишка убежал вниз. — «Мстители», строимся! Мы с Дином улыбнулись. — Ладно, иди. Я подожду. Я встала с кровати. — Куда ж ты денешься. Потянулась, не заметив пристального взгляда Дина на своем теле. — Ну все, лежи. Я попробую урвать у них твою порцию. Я вышла из комнаты. В столовой я чуть не подралась с поварихой, однако… — Каждый человек, согласно 34 дробь 6 статье закона нашей страны, имеет полное право на порцию еды в столовой, независимо, заберет он ее сам или получит через кого-либо! Дамочка, законы надо знать! Повариха, красная от злости, завернула мне порцию Дина. Я забрала еду и мы с детьми вернулись в корпус. — Чилдрены, через час собираемся в нашей с Дином комнате на свечку! — УРААА! ДИИИН! Я усмехнулась и поднялась наверх. — Урааа, едааа! Дин полулежал на кровати, оперевшись спиной на ее борт. — Меня готовы были сожрать за твою порцию. Я поставила ему на колени еще теплую тарелку. — И че всмысле? — Блин. Точна. Ты же теперь мой двадцать первый ребенок. Причем — грудной. Кончики ушей Дина покраснели. — Ты бля! Нука! Я только от одной, повернутой на пошлятине, съебалась, а тут ты! Дин не выдержал и хихикнул. — Во-первых, мне не больно смеяться полусидя. Во-вторых, твоя сестра, как я понял, имеет похабные мыслишки. В-третьих, а материться не хорошооо… Тут уже покраснели мои уши. Я вспомнила, как тогда он припер меня к двери балкона. — Рот открывай. Дин послушно разомкнул челюсти. Я запихнула ему в рот ложку с пюре. Процесс кормления сопровождался постоянным смехом. То у него пюрешка изо рта вываливалась, то он давился, то еще что-нибудь. Наконец, это чудо наелось. — Сколько ты меня кормила? Я глянула на дисплей телефона. — Сорок пять минут. — Мда, не быть тебе матерью. — А вот это не тебе решать. — А может быть и мне. Мы посмотрели друг другу в глаза. — Нет. Не тебе. Я с таким балбесом — ни за что. Мы рассмеялись. Вскоре в нашу комнату постучались. — Кексик? Я соскочила с кровати Дина. — Лейла пришла. Я выглянула за дверь. — Держи. Тут план на завтра и второй ужин на двадцать два человека. Она протянула мне пакет. — Спасибо. Директор не орал? — Нет, как ни странно. Просто посмотрел, что вас никого нет, кивнул мне и все. — Агас. Спасибо. — Всегда пожалуйста. Девушка ушла. — Кто такая Лейла? Дин приподнял бровь. — Наш ангел-хранитель. Отмазывает нас перед директором и приносит пакет со вторым ужином и планом на следующий день. — Ааа. Че там на сегодня? Я заглянула в пакет. — Кефир и пряники. — Ооо. Я поставила пакет на свою тумбочку. Тут же в дверь постучали. — Кексик, Дин, можно уже входить? Я посмотрела на Дина. Тот указал на рубашку. Я сняла ее со стула и помогла ему одеться. — Вставать не вздумай. Сидеть можешь? — Не совсем. — Значит, полусиди. Я помогла Дину сесть и открыла дверь. Там стояли двадцать наших детей. В пижамках. Томми держал в руках Пончика. — Заходите. Рассаживайтесь на моей кровати, на полу. Только на кровать Дина не садитесь, это мое место. Дети кивнули начали заходить в комнату. — ДИИИН! — ДЕЕЕТИ МООИ! Ребятишки подбежали к нему, обнимая. Дин был счастлив. — Все, дети, рассаживайтесь. Отряд расселся на полу. Томми и Полли чуть не подрались за место на моей кровати. Но потом кое-как уселись. Я села рядом с Дином. — Подсядь ближе, а то я свалюсь. Я пододвинулась ближе к нему, поддерживая его плечом. — Ну что, круто сегодня день прошел? — ДААА! — Вообще классно никуда не ходить, кроме столовой, да? — ДААА! Дин усмехнулся. — Это точно мои дети. Я улыбнулась. — Давайте по плану. Я рассказала, что будет завтра. На общеотрядном совете мы решили, что, возможно, сходим на дискотеку, и больше никуда не пойдем. Ну если мероприятия проводятся по биологии и органике для старших отрядов, а младшие должны сидеть и апплодировать, зачем туда идти? — Так. Вот вам ваш второй ужин. Я раздала детям еду. — Нука, пожелайте своим любимым вожатым спокойной ночи. Томми командовал. — Раз, два, три! СПОКОЙНОЙ НОЧИ, НАШИ ЛЮБИМЫЕ ВОЖАТЫЕ! Мы с Дином рассмеялись. — СПОКОЙНОЙ НОЧИ, НАШИ ДЕТИ! Ребятишки выходили из нашей комнаты. Полли подбежала к кровати, на которой сидели мы с Дином. Я начала усиленно жевать пряник, чтобы не засмеяться. Дин испуганно смотрел на девочку. — Что тебе, дитя моё? Девочка взяла его за руку. — Дин, а ты… — Нет. — Но… — Нет. — Даже… — Нет, нет и нет. — Тогда ладно. Девочка вышла из нашей комнаты. Дин выдохнул. Я рассмеялась. — Резко ты с ней. — Я вообще ее боюсь. Как скажет че нить, аж кровь в жилах стынет. Она щас хотела меня на дискотеке уломать с ней потанцевать. — А как ты понял? Дин осторожно пожал плечами. — Жопой почувствовал. Я принялась кормить его вторым ужином. Вот тут то мы уссались. То у него усы из-за кефира. То пряник крошится ему прямо за воротник рубахи. То кефир изо рта выливается, потому что он ржет. Когда, наконец, мы справились с этой непосильной задачей, было уже около полуночи. Я подошла к шкафу и достала оттуда свою пижаму. Спряталась от Дина за дверь. — Стесняешься? После стольких лет… — Иди в сраку. Дин рассмеялся. Я вышла из-за шкафа и расчесала волосы. — А теперь мне. Дин демонстративно закинул голову назад. — Только после осмотра. Я села к нему на кровать. Винчестер осторожно стянул рубаху. Я прощупала его повязки. — Все хорошо, рана почти не кровоточит, бинт даже не заморался. Гематомы побледнели. Завтра должно быть еще лучше. — Конечно. Такая медсестричка лечила. — Ох как я тебе тресну потом! Дин рассмеялся. Я удобно устроилась на его кровати. Дин положил голову мне на бедра. Я принялась массажировать его голову. Дин не выдержал и застонал. — Тише ты. А то дети не то подумают. Дин усмехнулся. И застонал еще громче. — Щас уйду же! — Ладно, ладно. Он замолк. Целый час я мучала его волосы. Когда у меня начали гудеть пальцы, я остановилась. — Все. У меня щас пальцы отвалятся. Дин перелег на подушку. — Ну лааадно. Идешь? И кивнул на свое плечо. Я помотала головой. — Нельзя сегодня. Тебе нужно спать одному. Я отдавлю тебе все, будешь всю ночь мучаться. Дин хотел возразить. Я подошла к его кровати, наклонилась и чмокнула его в колючую щеку. — Сладких снов. Дин, довольно улыбаясь, смотрел на меня. — Ага. Спокойной ночи. Я легла на свою кровать. Через пятнадцать минут Дин засопел. Только после этого я заснула.