Necronomicon

Огонь в камине трещал и гудел. Это был странный камин, совершенно неподходящий этому дому. Неясно только, чем: он был совершенно обычным. Такое впечатление производили все вещи в доме. Все вместе создавало яркую иллюстрацию к книге для домохозяек «Дом мечты», но по отдельности казалось неправильным, не к месту. Как если взять пазлы из разных наборов, но с картинками на одну тему, и сложить вместе. Снейп не мог отделаться от невесть откуда взявшегося чувства дезориентации и беспокойства. Дом казался исковерканным, оплетенным иллюзиями. Ему казалось, что за его спиной перпендикулярные стены становятся параллельными, узоры на обоях плывут и стекают на пол бесформенными кляксами, а стулья, столы и комоды переминаются с ноги на ногу, аккуратно подбираясь к нему ближе. Снейп не видел этого даже краем глаза, но ясно представлял. Стоило обернуться, и видение пропадало. Профессор Зельеварения раздраженно мотнул головой. Он уже час как отослал Петунью на ее встречу домохозяек, убедив, что за время ее отсутствия ничего не случится, и ему просто нужно дождаться Гарри. Вообще, он был практически уверен, что заберет Поттера от Дурслей. Он явственно видел ненависть в глазах Петуньи, когда она говорила о Гарри. И история с Дадли приобретала все более и более сюрреалистический оборот. Снейп сидел перед камином, ожидая, когда Дамблдор выйдет на связь. К слову, несмотря на начало мая, выдался прохладный пасмурный день, так что необходимость сидеть перед огнем не приносила неудобств. Что-то в рассказе Петуньи беспокоило его. Хотя, вернее сказать, весь рассказ был тревожным. О сыне она не помнила совершенно ничего. Как будто его и не было. Снейп применил невербальный Легилименс, но ничего сверх сказанного не узнал. При этом, он не обнаружил никаких признаков Конфундуса или Обливиэйта. Вообще ничего. Обычно, при стирании памяти невозможно уничтожить все. Воспоминания исчезают, но остаются эмоции, или хотя бы намек на них. Также, на месте вырезанных воспоминаний всегда остаются провалы. Конечно, мастера могут заменить их фальшивками, или просто «размыть края», маскируя под одно из множества забытых неважных вещей. Однако, эмоциональный след всегда остается. В случае Петуньи все указывало на то, что Дадли Дурсля никогда не существовало. Но этого никак не могло быть! Более того, все в доме указывало на его существование! Комната Дадли, дорогие игрушки, вещи, обувь, которые никак не могли быть куплены ненавистному племяннику, и, чёрт возьми, тетради, подписанные его именем! Но когда Снейп указал на это Петунье, она никак не отреагировала. Казалось, она просто не может установить взаимосвязь между доказательствами того, что есть некий Дадли Дурсль, с фактом, что у нее есть сын. Любые доводы разбивались о полное непонимание. Еще профессор расспросил ее о Гарри. О, она ответила. В красках. Снейп все ждал момента, когда она наконец поперхнется собственным ядом. Миссис Дурсль так ненавидела племянника, что даже хотела сдать в детдом. Останавливало ее только опасение перед волшебниками и, как ни странно, неодобрение идеи мужем. Но самым странным было другое. Когда Снейп спросил о причинах столь сильной ненависти, он заранее предвидел ответ: кроме стандартных проклинаний сестры-ведьмы, он ожидал услышать о странностях, что происходят с Гарри. В конце-концов, у всех маленьких детей магия нестабильна, и часто случаются стихийные выбросы. Ничего. Гарри Поттер был обычным ребенком. Почти. По рассказам Петуньи, он был воплощением затаившегося зла. Но не это тревожило Снейпа. В голосе тетки Поттера кроме ненависти, он слышал…страх? Не брезгливое опасение, нет. Это был тихий, тщательно замаскированный страх, близкий к суеверному. Беспричинный и слепой, он сквозил в паузах между словами, в странном отблеске, промелькнувшем в гневно прищуренных глазах. Снейп заглянул к ней в память, выискивая хоть какой-то намек на использование Поттером магии. Но наткнулся на блеклое, затертое подсознанием воспоминание, фонящее ужасом, как реактор радиацией. Был лишь единственный раз, когда тетка застала Гарри за странным поведением. Ему было пять лет. Однажды ночью она проснулась без какой-либо на то причины и услышала странные звуки из комнаты племянника. Она села на кровати и прислушалась. Петунья сумела различить тихий скрежещуще-шипящий шепот Гарри. Она встала и пошла по коридору в сторону комнаты. Чем ближе она подходила, тем отчетливей слышала странную речь, непохожую ни на какой из языков, и тем сильнее чувствовала головную боль. Когда она заглянула в комнату, увидела Гарри, сидящего на кровати. Молча. Он смотрел на нее настороженно и сердито, явно недовольный тем, что его прервали. Темно-зеленые глаза ничего не отражали. Кроме него, в комнате никого не было. Тогда Петунья тихо вышла из комнаты, ничего не сказав. Она не стала допытываться, и до сих пор не знает, с кем говорил племянник. И не хочет знать. Она отчетливо ощущала Чье-то присутствие, давящее и бесцветное, но никого не видела. Воспоминание было настолько размытым, что больше походило на сон. Но было сомнительно, что женщине хватило бы на такое фантазии. Снейп поежился. Серый свет, падающий из окна, отражался на деревянном отполированном подлокотнике кресла. Вечерело. Где носит Поттера? Языки пламени в камине задрожали, сплелись в огненный экран и отразили лицо старика. Снейп не сразу не заметил, и лишь когда Дамлдор окликнул его, он ответил. — Директор. — Какие новости, Северус? — Я…в замешательстве. Альбус, дело дрянь. Петунья не помнит сына, но я не обнаружил признаков воздействия каких-либо заклятий. Не вижу никакой выгоды для Пожирателей, и почерк не их. Возможно, воздействие какого-то неизвестного артефакта, или… — На всю Англию? Сомневаюсь. Не найдя Дадли магией, я отправил людей в Литтл-Уиннинг. Ни магловская полиция, ни одноклассники, ни учителя — никто не связывает имя Дадли с его родителями. Все знают, что есть Вернон Дурсль, но никто не считает его отцом Дадли. Все знают, что есть Дадли Дурсль, все документы никуда не пропали, но никто не помнит его и не считает это странным. — Какое-то безумие! И, главное, зачем? — Я не понимаю так же, как и ты, мальчик мой. Мне нужно время поразмыслить. Еще какие-то новости? Что-то узнал о Гарри? — Ожидаемо, Петунья его ненавидит, и весьма сильно. Говорил я вам, мальчишке придется не сладко у этих маглов! А еще, Петунья…она панически его боится. Причин не понимаю, — Снейп ненадолго замолчал, размышляя, стоит ли сообщать о воспоминании Петуньи, но затем решил не придавать большого внимания тому, что может оказаться просто сном, — есть еще кое-что. Я должен немедленно забрать Гарри, его нельзя оставлять у Дурслей.  — Почему? Из-за Дадли? Или дело в плохом отношении Петуньи? Ты ведь знаешь, кровная защита — гарантия безопасности Гарри.  — О, если бы дело было только в этом! Мы недооценили, насколько неблагоприятная для мага обстановка в семье. У Гарри не было ни одного стихийного выброса, и при этом нам достоверно известно, что он не сквиб. Казалось, что языки пламени посерели. Лицо Дамблдора приняло ошеломленный вид.  — Мерлин, он… Гарри, не может быть! Это… — Успокойтесь, Альбус, я лишь предположил, ничего еще не известно достоверно. Я должен встретиться с ним лично. Но я считаю, что есть большая вероятность, что Гарри обскур, а если нет, то скоро им станет. Мы должны забрать ребенка, пока ему еще можно помочь. — Северус, если бы я знал… Конечно. Ты должен немедленно забрать Гарри! — Думаю, он скоро вернется. Я заберу его. Но, если помните, я все еще профессор Хогвартса. Поэтому мне придется взять его с собой в школу до того, как мы определимся, что с ним делать дальше.  — Да. Думаю, это хорошая идея. Хогвартс безопасен. Думаю, тебе придется рассказать Гарри о магическом мире и посетить Косую аллею. Снейп был не слишком рад, что придется возиться с мелким Поттером, но понимал, что это необходимо. Поэтому он просто кивнул. — Я должен идти, Северус. До встречи. — До встречи, директор. Костер в камине мигнул, утратил очертания человеческого лица и превратился в обычный. Снейп потушил его. Как только погас последний уголек, послышался звук проворачиваемого в замке ключа. Снейп встал, нервно глядя на дверь. Послышались тихие шаги маленьких ног. В дверном проеме стоял Гарри Поттер собственной персоной, похожий на Поттера-старшего всем и одновременно ничем. Мальчик стоял, оглядывая незнакомца ничуть не напуганным, изучающим взглядом. Очков не было. Он молчал довольно долго. Когда Снейп уже собирался нарушить тишину, мальчик спокойным, тихим тоном спросил, глядя прямо в черные глаза Снейпа: — Кто вы? Невербальная легилиментая атака профессора беспрепятственно пролетела сквозь Гарри, как через пустое место.