Не совсем человек, не до конца робот

— Мистер Брюс Беннер. Среди миллионов людей и лиц в рядах предателей и лжецов оказался Брюс. Среди сотни ученых, на которых Тони было откровенно плевать, а некоторых не мешало бы убить, в рядах врага оказался тот, на кого он бы никогда не сумел поднять руку. Говорят: «Бойтесь умных врагов». Но, поверьте, это не так. Бойтесь хороших друзей. Тони почувствовал пробегающий по позвоночнику холод. Как так? Столько людей мечтало вонзить ему в спину нож, накормить шрапнелью досыта и оставить гнить в канаве. Но только не Брюс. Так почему же он? Чем он провинился перед этим миром, что судьба оставила их по разные стороны баррикад? Лицо Старка не выражало ничего. Оно просто бледнело, и в глазах пробежала искра…разочарования? Не ярости или отвращения, лишь разочарования, которое осталось во рту привкусом чего-то горького. Как бы он не хотел злится на Беннера, у Тони не получалось — уж слишком сильно он дорожил этим человеком. Но ему хотелось знать: почему. Почему Брюс участвует в этой афере, и что Питер такое. — Продолжай, — сказал Тони, пытаясь не выдавать своей грусти, — чем ты занимался до больницы? Паренек задумчиво поднял глаза вверх и неоднозначно повел плечами, будто не знает, что рассказать. Хотя, глядя на их квартиру, это было и не странно — у него было слишком мало денег, чтобы целыми днями сидеть в барах и целовать, кого угодно. — Ничего интересного, — изрек Питер. — Мои родители погибли, когда я был ещё ребенком… Гений только хмыкнул на подобное заявление. «А сейчас ты будто не ребенок, » — подумал Тони рассматривая парня. Боже, как же он был юн: невинное лицо, оленьи глаза, тонкие руки и еще не поломанный голос. Ему на момент гибели было шестнадцать, и Старка аж передернуло от этой мысли. Парень мог столько всего сделать: найти хорошую работу, разбогатеть, жениться, завести детей и прожить до глубокой старости счастливым. Но судьба-злодейка распорядилась иначе. Парень не сможет прожить счастливую жизнь. Питер мертв. — … жил с тетей, ходил в школу, а потом, — глаза юноши загорелись озорным огоньком, и парень принялся вспоминать всё до последнего момента. — Меня пригласили на стажировку в Вашу корпорацию, мистер Старк. Юноша был счастлив впервые за сегодня. Он упивался воспоминаниями, хватаясь за них, как за единственный светлый огонек в его лживой, пустой и такой бессмысленной жизни. Питер помнил, как впервые пришел в Башню: величественную, огромную и такую желанную. Как пришло письмо из корпорации с принятием на стажировку, как парень жадно вчитывался в строчки. Он помнил, как радостно бегал по всей квартире, обнимал тетю и кричал, что было сил. Питер помнил все чувства: ту непередаваемую эйфорию, когда казалось, что способен на все и готов был летать от счастья. Он все помнил и упивался собственными воспоминаниями. Но Старк напрягся. Значит, парень не так прост, если его пригласили на стажировку. Гений чувствовал, что где-то тут подстава, что кто-то просто воспользовался юношеским счастьем и сделал из него марионетку, с которой можно наиграться вдоволь. Но он не собирался говорить это мальчику, сидящему напротив. Тони глядел в бездонные глаза Питера и не смел уничтожить счастье в его глазах, от того просто продолжил: — А вот отсюда поподробнее. Ты стажировался в «Старк Индастриз»? Что-то я тебя не припоминаю. Ты ничего не напутал, малец? Парень покачал головой и сложил руки в замок, размышляя о том, на сколько же он незаметен, раз среди немногих стажеров Тони Старк его не заприметил, от чего и погрустнел. — Никак нет, мистер Старк, — заметил Питер, глядя в глаза и периодически заглядывая в железную душу мужчине. — Нас распределяли на две группы: к Вам и мадам Конор. Сначала меня записали к Вам, но в последнюю минуту мадам забрала меня к себе. Юноша насупился. Ох, как же он хотел остаться у Старка! Он ведь так мечтал попасть именно к нему на стажировку, но тут эта Конор… В общем, не повезло. А вот Тони был в ступоре. Распределяли? Что за бред? Он принимал всех стажёров лично, и никто не брал на стажировку, кроме него. Значит, Конор вылавливала его стажеров к себе. Но зачем? И тут в голове мужчины родился еще более страшный вопрос: значит, таких как Питер, много? Что Конор с ними всеми сделала? Руки Старка пронзила дрожь, а глаза панически забегали. Половина детей, которая собиралась показать Тони, что чего-то стоят, попали к Конор в руки, в её личное распоряжение. Лицо гения вытянулось в гримасе ужаса. О Боже. — Мистер Старк, — осторожно спросил юноша, глядя на шокированного кумира, что закрыл рот рукой, — с Вами всё в порядке? Да ни хрена не в порядке. Тони с ужасом понимал: сколько же детей она могла загубить, и в этом только его, Старка, вина. Недоследил, не уберег, давал спуску Роджерсу и остальным работникам. Нужно было держать всех в ежовых рукавицах, и тогда всего бы этого не было. И ко всему прочему: среди этого цирка уродов стоял Брюс. Но Тони лишь глубоко вдохнул. Картинка начала проясняться. Обтерев лицо рукой, мужчина продолжил: — Нет, все в порядке, Питер, — как можно спокойнее произнес Старк, но заметил, что его голос дрогнул. — Продолжай. Что дальше? Мальчик опустил глаза вниз. Он помнил немногое из того дня. Но образ стоял перед глазами каждую ночь в его кошмарах. — А потом я попал в ДТП. Питер помнил огни на дорогах ночного города. Как машина, в которой он ехал, плавно передвигалась по городу. Его везли в Башню Старка со словами о переводе в его группу. Но тут парень понял, что это конец: когда грузовик на скорости начал приближаться к окну, возле которого он сидел. Дальше все помнит смыто: крики людей, вой сирен, иглы под кожей, что-то говорящие врачи, а потом пустота… Из мыслей о том дне его вывел Старк, который словно просматривал парня насквозь. — Но ты же очнулся, — аккуратно спросил Тони, боясь спугнуть ребенка. — Что тебе сказал… — в горле застряло имя друга, которому он доверял так же, как себе, и мужчина через силу выдавил из себя словосочетание, — профессор Беннер? — Он сказал, что всё хорошо и что я быстро иду на поправку, — хмуро ответил Питер, сведя брови, что выглядело на его детском личике комично. Но его можно понять — тебе два года говорят, что все с тобой в порядке, не переживай, пацан, и тут оказывается, что ты все время был дроном, — вот только тело… Не думаю, что так должно быть. Парень замялся, глядя на свои руки, всё время их сжимая и разжимая, следя за движением. Тони стало не по себе. С него на сегодня хватило сюрпризов, но то, что вместе начинали, нужно вместе завершать. Неизвестность пугает, но она и есть наше будущее. Поэтому Старк побольше набрал воздуха в легкие, понимая, что дрожь ушла, и продолжил: — Говори, что не так, Питер. Мне нужно знать всё. Парень еще несколько секунд помялся, боясь, не воспримут ли его за совсем спятившего, но, посмотрев на своего кумира, все опасения тут же развеялись. Этот человек тут не просто так — он здесь для того, чтобы помочь, и его глаза горят как у чертового безумца. Он решил довести это дело до конца. Питер обхватывает себя руками за плечи и неуверенно изрекает: — Сперва я прекрасно себя чувствовал, но потом, — парень опять замялся, словно вспоминая, когда это началось, — моё состояние стало ухудшаться. Я начал чувствовать постоянную слабость и ломоту в теле, словно мне выворачивают суставы. Потом прибавилась тошнота, головокружение, отдышка и головные боли. Я говорил об этом доктору Беннеру, но он отвечал, что это посттравматическое. Тони выслушивает, что у робота кружится голова. Мужчина невесело хмыкнул. Что ж, за столько лет жизни мир нашёл, чем его удивить. Но это точно было ненормально. Может, воспоминания парня и можно было как-то объяснить, но вот это выходило за все рамки. И самое страшное — он понимал, что парень не врал. Перед ним был компьютер, который загрузил в тело Питера вирус. Если бы тот соврал, его бы хорошо так ударило током. Но ничего не произошло. Старк тяжело вздохнул. Только картина начала складываться, как выяснилось это. Мужчина кликом убрал вирус из тела парня со сдавленным юношеским «ой» и усмехнулся. Тони ведь гений. Ему все под силу. И шестнадцатилетний подросток-робот-человек тоже, ведь выхода нет… Из всякого есть выход, и сидящий перед ним это доказал. Мужчина отключил паренька от своей системы и свесил ноги с крыши, закурив. Город горел миллиардами огней, а люди внизу куда-то торопливо шагали, словно свора муравьёв. И где-то среди них ходят такие же дети, как Питер, под кожей которых — металл, а в голове — они люди. Тони вздрогнул. Этот случай забил ещё один гвоздь в его персональном гробу, ведь он оказался обманутым и совершенно бессильным. — Теперь Ваша очередь, мистер Старк, — из размышлений гения вывел юношеский голос. Питер сел рядом, свесив ноги точно так же, как кумир и улыбаясь, пояснил, — Расскажите Вашу историю. Старк снисходительно посмотрел на юношу и повел плечами, так же, как Питер сделал в самом начале. Он понимал, что от него хотят, но не шибко-то ему хотелось говорить о том случае, тем более — вспоминать. Но юноша настаивал: — Ой, да бросьте, мистер Старк! — пролепетал Питер, во все глаза глядя на кумира, и у Тони невольно появились ассоциации с щенком. — Разве кто-то серьёзно поверил, что вы по собственной воле отошли от дела! Ну же, я ведь Вам всё рассказал, без утайки. Мужчина глядел на горящие глаза паренька и не знал, что тому и сказать. Питер был прав — он всё рассказал, и Тони не в праве скрывать от него правду. За все нужно платить одной монетой — это правило Старк хорошо усвоил, будучи еще ребенком, поэтому он набрал побольше воздуха, и смотря в даль, начал свой рассказ: — Я придумал вас всех до единого. Каждая схема, шуруп были придуманы мной. Вы для меня всегда были не просто бездушными роботами, а произведениями искусства, созданные исключительно мной. Вы создавались для пользы, вас вместе со мной боготворило всё человечество. А потом я создал Вижена. Тони помнил всё. Как получил на него заказ, как решил заняться им лично и как он его создал. Все до единой детали. Вспоминая свое творение, по телу разливалось тепло и какая-то отцовская любовь. Но все преграждалось обидой, чувством несправедливости, болью и отчаянием. Ведь Старк знал, как эта история закончится. — И он стал точкой невозврата, — хрипло произнес Тони, не отводя совершенно опустошенного взгляда от горизонта. — Я создавал его для одной моей знакомой — Ванды. Она работала психологом в частной клинике, и ей не хватало настоящего общения, а не нытья чокнутых мамаш, пьяниц и обезумевших подростков. И начал создавать его. Я сотворил ему два обличия — механическое и человеческое, а также заполнил его голову множеством знаний, которые не смог бы запомнить ни один человек. Но ему не хватало кое-чего, чтобы стать идеальным. Чувств. И тогда я создал код «PrimusHeart». Голос Тони начал дрожать, и ему казалось, что боль воспоминаний разрывает его легкие и сердце на части. Под кожу пробралось зыбкое, холодное и такое мерзкое чувство вины, от которого он был не в силах избавиться. Потому что Тони действительно виноват. И снова он не сумел никого защитить. — Этот код создавал идеальную подделку чувств и эмоций, настолько правдоподобную, что полностью мог заменить живого человека. Ванда была в восторге. И этот код начали добавлять в каждого робота. Через месяц «PrimusHeart» был в каждом из них. Он же и стал погибелью для некоторых. В том числе и Вижена. Старк затих, опустив голову пытаясь выровнять дыхание, но получалось плохо. Воспоминание били набатом по голове и мужчине, и, казалось, что они всё больше и больше затягивают его на дно: в пустоту и темень, откуда нет пути. — Вижен стал первым девиантом. И, господи, до чего же глупо это обнаружилось. Ванда влюбилась в моё создание: видела в нём всегда человека, и ей было плевать, что он машина. На мое замечание, что он робот и не может чувствовать, она лишь фыркала, утверждая, что Вижен не такой. И как же она была права. Однажды вечером она ему приказала пребывать в спящем режиме. Он послушался приказа, и всё было бы нормально, если бы не одно но: на больницу, где работала Ванда, напали террористы. И он нарушил приказ хозяйки, пошел ее спасти. Кстати, он сумел это сделать. Всё было хорошо, но тут опять встало еще одно «но»: Вижен ослушался приказа и признался в том, что любит Ванду в ответ. Он стал девиантом. Только подумать! Я создал нечто большее, чем просто машина, я создал идеальное живое существо, которое могло чувствовать, у которого была своя воля и которое могло посоревноваться с человеком в умственных способностях. Разве это не чудо? Но тут внезапно одна крыса решила влезть в это дело. Конор придумала, как от меня избавиться. На имени этой девушки глаза мужчины недобро заблестели, и уже не чувство вины затягивало его на дно, а необузданная ярость. Нельзя было сказать, что из этих чувств страшнее: первым ты вредишь только себе, вторым же — окружающим тоже. — Она предположила, что раз роботы теперь имеют собственную волю, то они могут навредить человеку, а того и убить. Что такие андроиды являются дефектными. И что ты думаешь?! — Тони взвыл раненым зверем, положив голову на руки. — Роджерс поверил ей. Человек, которого я множество раз прикрывал и считал другом, предал меня и мою мечту о высших существах, подписав документ о ликвидации, со словами: «Так будет лучше». И знаешь что? Лучше не стало. Меня выгнали «из-за настырности». Вижена ликвидировали. А Ванда с горя свела счёты с жизнью. И я ничего не смог с этим сделать. Вот и конец истории. Чувства душили Старка: обида, боль, вина и ярость сплелись огненной змеей у горла, и гений был не в силах восстановить дыхание. Он лишь испытывающее и немного зло посмотрел на юношу, будто спрашивая: «Ну и что ты на это скажешь, Питер?». И внезапно Тони остолбенел. На глазах паренька блестели слёзы. — Это ужасно, — прошептал юноша дрожащим голосом, и Старк ему мягко улыбнулся, потрепав по волосам. Гнев и боль рассеялись пылью. Ведь всё, что было — это уже прошлое. Нужно смотреть в будущее, на то, что ты сможешь сделать и кого спасти. И Тони благодарил юношу за то, что достал его из душащей клетки прошлого. Ведь только избавившись от неё, он сможет шагать в будущее. — У каждого своя драма, и чья страшнее — не понять, ведь в твоей шкуре не быть никому и никогда. Нет одинаковой боли, у всех она своя, разная, — спокойно поясняет Старк, убирая руку с волос Питера. — Для меня твоя история сущий ужас, для тебя — моя. Мы квиты. Парень шмыгнул носом и кивнул. Они сидели на крыше и ветер трепал их волосы. Никогда Тони еще не чувствовал себя настолько свободным, и дышалось легче, чем когда-либо. — Мистер Старк? — внезапно послышалось со стороны паренька. — М? — отозвался мужчина, улыбаясь Питеру. — А верите ли Вы в чудеса? — Чудеса… — Тони призадумался. Он столько прожил и видел столько чудес, но, к сожалению, ни одно не было подлинным или продлилось долго, отчего он ответил: — Чудеса — это только для книжек и фильмов, малец. — Если чудеса только в фильмах и книжках, — грустно проговорил парень, глядя уже не на горизонт, а вниз, на устрашающую высоту, — кому я молюсь, мистер Старк? Кому я… Но договорить ему не дали. Юноша почувствовал на своих плечах чужие руки, что приобняли его. Сердце юноши сделало кульбит и вернулось на место, когда Питер поглядел на Старка: неужели его кумир обнимает его на пыльной крыше? Тони же заулыбался и уверенно проговорил: — Ты справишься, Питер. Мы справимся. Впереди его ожидал разговор с Беннером и неизвестность. Но пока они сидят на крыше, вдыхают зловонный запах города и наслаждаются настоящим. Ведь лучше мгновения, чем это сегодня, уже не будет.