Не совсем человек, не до конца робот

Отпуск у Стива Роджерса не задался с самого начала. Вчера, как только он получил роспись о своем заслуженном отдыхе, мужчина, выходя из здания, распластался на лестнице. И ладно бы, если сам, так он умудрился утянуть за собой не в чем неповинного главу местной прокуратуры, Локи Лафейсона, который просто проходил мимо. Сказать, что полицейский прожег незадачливого Стива взглядом, не сказать ничего. Локи умел унижать без единого мата и слова, просто смотря презрительным взглядом зелёных глаз, словно плюя в душу. Роджерс удивился, что не превратился в угли от стыда прямо там. Сошлись они на том, что никто ничего не видел и ничего не было. Локи даже принял все извинения Стива. Но осадок-то остался. Потом оказалось, что Роджерс забыл на работе телефон. Пришлось возвращаться. И самое смешное было в том, что Стив опять чуть не упал на той же лестнице, на том же самом, черт возьми, месте. Но в этот раз ему под руку попал не излучающий аристократического холода Локи, а его брат — Тор, который являлся главой отдела по захвату, который успел ухватиться за перила и удержать Роджерса от ещё одного падения головой вниз. Да, везет Стиву на полицейских. Этот же, в отличии от брата, был добродушным и веселым парнем, глаза которого вечно горели азартом, но и приступов мании величия тот был, однако, не лишен. Тор не стал корить Роджерса за невнимательность: просто посмеялся и сказал, что «бравому солдату не помешает неделька отдыха». После чего пожелал хорошего дня и они распрощались. Такое ощущение, что работа не хотела отпускать Роджерса из своих ласковых объятий. Стив словно предчувствовал, что его отпуск сейчас не к месту и что-то обязательно случится. Что-то из ряда вон выходящее, что-то, к чему он не готов. Мужчина тоскливо посмотрел на здание дисциплинарного робототехнического комитета и по его спине прошла дрожь. Что-то случится. И никакие мысли о море не заглушают этого чувства.

***

Утреннее солнце приветливо светило в окна Стива, и тот нежился в ласковых солнечных лучах, словно кот. Он не собирается сегодня никуда спешить. Плевать на все правила. Проваляется до полудня, лениво встанет, закажет пиццу или что-нибудь ещё из той гадости, что в обычной ситуации даже в рот бы не взял. А потом посмотрит путевки куда-нибудь подальше: Египет, Таиланд, Турция. Хоть куда-то, где море и нет и намека на его работу. Но не одной сладкой мечте не суждено было сбыться, так как во время отпуска всегда нужно выключать телефон, чтобы спокойно отдыхать, а Роджерс слишком манерный для такого вопиющего хамства. Звонкая трель раздалась по всей комнате, разбивая в пух и прах все надежды и мечты на отдых, и телефон жутко завибрировал на тумбочке, грозясь упасть с неё. Господи, но он же всех предупредил, что выходит в отпуск. Кто ему умудрился позвонить во время отдыха в десять утра? Это точно из компании Орифлейм. Стив тяжко вздыхает, глядит на неизвестный номер и принимает звонок: — Алло? — Привет Стив. Как поживаешь? Как работа? Роджерс поперхнулся воздухом, вскочив с кровати, словно на пружине. Ему не чудится? Он не сошел с ума? После трёх лет молчания и обиды ему позвонил Тони Старк. — Очуметь… — единственное, что слетело с губ шокированного Роджерса. Он зарылся в свои русые волосы и оттянул их назад, удостоверившись, что это не сон. — Рад за тебя, — как всегда ехидно заявил Тони, но тут его голос стал серьёзным. — Возвращайся с небес на землю, Стив. Мне нужно, чтобы ты нормально соображал. Но Роджерс просто открывал и закрывал рот как рыба, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее. Господи, да этого же просто не может быть. Он помнил, как их дружба с треском и скандалом начала рушиться на том самом деле, но даже это не смогло разрушить хрупкого понимания между ними. А потом Стив словно наступил на мину демонстративно лежащую на этом хрупком мосте их дружбы: подписал указ о ликвидации. После всего, что между ними случилось, они не говорили со времен похорон Ванды, где Тони и Стив умудрились подраться, на мокрой траве, среди могил. За все три года они не произнесли в сторону друг друга не одного слова. И Тони слишком оскорблённый и гордый, который бы никогда так не сделал, звонит первый. А вот и оно — что-то из ряда вон выходящее. — Что случилось? — тут же посерьёзнел Стив и услышал тяжелый вздох с той стороны. — Всё очень плохо, — Роджерс готов был поклясться, что ощущал каждой клеткой кожи, как сложно даются Старку все слова, какими неимоверными трудами он заставляет ломать себя стену, выстроенными ими обоими. — Это по телефону так просто не расскажешь. Но у них Беннер и Романофф. Тони делает глубокий вдох и полушепотом добавляет, но этого хватило, чтобы Роджерс услышал: — А еще больше сорока подростков, которые не погибли в ходе эксперимента. Эта фраза работает на Стива как красная тряпка. К его лицу приливает кровь, ноздри раздувает от частого дыхания, а волосы встают дыбом, как у разгневанного хищного зверя. Стив рвано дышит, пытаясь успокоиться и воспринимать всё здраво, но у него не выходит, и лишь одна мысль бьет набатом по голове и красными буквами всплывает в сознании: «Как подобное могло произойти?!» — Тони, какой еще эксперимент? — яро вскрикивает Роджерс, но в ответ лишь слышит усталый вздох. — Что с Брюсом и Нат? Если это всё твоих рук дело… — Если бы это было моих рук дело, я бы тебе не звонил, — внезапно ерничает Старк, но весь его пыл тут же уходит. — Слушай, я всё тебе расскажу. Без малейшей утайки. Только сперва помоги Романофф. Ее тело нашпиговано нанороботами, которые могут поджарить Наташу в любой момент. А потом нам надо будет освободить остальных. Стив решает не задавать лишних вопросов. Тони сказал, что все расскажет, значит так и будет. Плевать на все их ссоры, если все действительно так, как он говорит. Сейчас надо сосредоточиться на спасении людей. — Я соберу команду, — тут же замечает Роджерс. — Что нам надо? — Кибернетик, группа захвата, и прокуратура, полагаю. Стив ухмыляется — у него есть все, кто нужен. И они — лучшие в своем деле. — Все будет к шести вечера. Где встречаемся? — У Брюса, — заявляет Тони и звонок обрывается длинными гудками.

***

Закат расстелился крестом поверх вершин высоток, но маленький загородный домик Брюса весь окрасился в оранжевый под светом уходящего солнца, а ветви многочисленных деревьев оставляли причудливые тени на стенах и красной черепице. Брюс никогда не любил суету. Ему нужен был кофе, домашняя еда и уют. Долгие ласковые объятия и тишина. Он построил себе небольшое убежище за городом, в котором его всегда ждала любимая девушка и собака. И именно тут Тони всегда понимал: насколько Брюс богат, а Тони — беспомощен и нищ в этом мире. Но Конор разрушила и это хрупкое, аккуратное и столь прекрасное счастье. Возле небольших ворот стоял человек. Высокий, мускулистый мужчина, которого Тони тут же узнал и ухмыльнулся. Да, Стив постарался на славу. Тор стоял скучающе глядя на горизонт, периодически зевая. Мужчина обладал импульсивностью, простым характером и чрезмерной прямолинейностью, а также твердолобостью. Но для его работы большего и не надо: кто из людей с высоким интеллектом и развитым инстинктом самосохранения побежит сломя голову на вооруженных до зубов террористов? Всегда складывалось такое впечатление, что судьба берегла Тора. Или же любые проблемы, которым он улыбался и бежал на встречу, считали, что мужчина к чертям свихнулся, и убегали прочь. За буйный нрав и недюжинную смелость его называли Громовержцем. — Привет, Тор, — тут же пожал руку знакомого Старк, — как жизнь? Сложилось такое чувство, что рука Тора чисто механически сжалась в ответ, ведь лицо мужчины выражало что-то между шоком и непониманием. Оно вытянулось, а сам Громовержец быстро-быстро заморгал, пытаясь осмыслить происходящее. Наконец-то в глазах здоровяка появилась хоть какая-то мысль, и Тор заулыбался своей фирменной улыбкой, обнажая ряд белоснежных зубов, посильнее сжав руку Тони. — Да как всегда, — Тор говорил невероятно бодро, хоть и удивленно, активно пожимая ладонь, наверняка думая, что так выразит свое дружелюбие в полной мере. — А у тебя как, дружище? Не думал, что встречу тебя на операции Стива! Вы ведь с ним поссорились! Еще и то дело! Даже не надеялся, что он тебя позовет! Девушку себе не завел? Ну или хотя бы роман с секретаршей? Здоровяк расхохотался, и Старк невольно улыбнулся, даже не фыркнув ничего про «операцию Стива». Радует, что у Тора как всегда все отлично. — Да нет, не завел, — ухмыляется Тони, но выходит уж больно вымучено. — А что там твой брат? Тор тут же как-то скривился, чертыхнувшись. Да уж, дела семейные дело тёмное, особенно у этих двоих. Не то, что бы Старк особо недолюбливал Локи, ведь свои обязанности он выполнял с завидным успехом и дотошностью, но напрягал младший брат Громовержца своим строптивым характером не мало. — Да этот засранец малолетний…- но фраза не была закончена, так как на голову Тора нацелили красный лазер. Глупая, испуганная улыбка застыла на лице оперативника, а Старк сдерживался, чтобы не засмеяться. -…засел на дереве, со снайперской, мать его, винтовкой. Прям как сраный гук, — продолжил Тор, не убирая с лица придурковатого выражения. Динамик мягко зашуршал, и из него послышался ровный голос Локи: «Будешь думать следующий раз, прежде, чем обижать человека с оружием». Тони осмотрелся по сторонам и внезапно понял: дом окружен. И самое приятное то, что своими. Приглядевшись к кронам деревьях, можно было с трудом разглядеть множество людей. Особо не выискивая было замечено двадцать человек. Тор и Локи постарались на славу. — Джонни, они на деревьях, — отшутился Энтони, на что Громовержец фыркнул и снова обратился к брату: — Ну что ты, братик, не злись, я же любя, — тут же пролепетал Тор, а голос его стал на тон выше. Тони внимательно слушал и смотрел, улыбаясь как дурак. Между этими двумя были странные отношения: казалось, они готовы перегрызть друг другу глотки, просто находясь рядом. Но как только кто-то из них влипал в неприятности, то брат камня на камне не оставит, что бы достать второго. Старк столько узнал и пережил, что простая (хотя и не особо…) семейная ссора братьев, хоть и оперативников, был как глоток свежего воздуха. Он никогда не думал, что сможет найти что-то светлое в перебранках, но Тони сумел. Вероятно, он стареет. — Ну, Локи, братишка, убери оружие с моей головы, — попросил Тор, смотря на крону деревьев. — Тут ведь около сотни моих парней. Я же не хочу, чтобы они покарали тебя за моё убийство. — Это будет того стоить. Однако Локи очень сильно отличался от своего брата: наличием мозгов и всепоглощающим холодом в его голосе. Младший брат скучающие зевнул и отвел оружие от головы, недовольно пробубнив: — Если мистер Старк не слышит, передай, что Роджерса нет, а кибернетик внутри с Наталией Романофф. И, Тор, хватит болтать на посту! Полицейский ты или кто? Тони так и оставил ругающихся братьев через рацию на улице, понимая, что пока они вместе, мир будет вращаться. Он вошел в дом, выполненный в кремовых тонах, что встретил его запахом выпечки и Сапсаном, бегущим навстречу, виляя хвостом. Укрытие от всего мира. Уют, спокойствие и умиротворение: всё, чтобы забыть о жестокости мира и его равнодушии. Красота в каждой фотографии, картине, цветах, даже в немытой посуде. Но даже её, такую трепетно созданию Брюсом, осквернено. На кухне сидят двое: Наташа и глава отдела программирования и кибернетики — Шури. Эта девчонка — чернявая, с озорными глазками и звонким голосом. Самая молодая из всех работников, но и самая умная. Эдакий гениальный разум запертый в теле ребёнка. И сейчас этот разум сидит и заговаривает Романофф зубы, поедая булки с корицей, явно приготовленные для Брюса. — Вот заведу себе андроида и назову его Колян, — тараторит Шури, наливая себе еще чая. — С ним можно и поговорить, и в кафешку сходить, по-магазинчикам, а если грустно, то еще и поплакаться. Романофф просто не успевает ничего говорить: девушка лишь кивает, выслушивая всё, что говорит кибернетик. Рыжеволосая улыбается, но в её глазах плещется тревога. И Тони рад, что его появление было не замечено. Но ему все равно рано или поздно придется рассказать всё. Ему плевать, что сделает она, бывший агент, с ним, но Нат должна знать правду. А Шури все не унимается: — А еще можно в час ночи позвонить, и такая, — кибернетик прикладывает к уху воображаемую трубку: — «Колян, я в баре, забери. В смысле, зачем напилась? Тостер, да ты охренел!» Девушка заливается смехом, на что Тони лишь ровно говорит, частично, чтобы привлечь внимание: — А потом он из-за «жестокого обращения с животными» станет девиантом и сбежит от тебя. — О! Тони! — завопила Шури, подскочив с дивана. — Я рада тебя видеть, — коротко ответила Наталья улыбаясь мужчине, на шеё которого уже была черноволосая бестия. — Не думала, что Стив прибегнет когда-либо к твоей помощи, особенно после того дела. Что произошло? Но Тони молчал, никак не в силах набраться храбрости. Что он скажет? Что её пассия — предатель или то, что он в заложниках и, возможно, мёртв? Он напряженно сжал губы, так и ничего не ответив, а девушка тяжело вздохнула, устало пролепетав: — Чаю? Старк кивнул. Рыжеволосая смерила его взглядом и встала, прихватив с собой чайник, удалившись на кухню. — У этой дамочки еда просто пальчики оближешь, — заявила Шури. — Сожрала всё до последней крошки. Все русские так охрененно готовят, или только она? Тони неоднозначно повел плечами. На самом деле его совершенно не интересовали кулинарные навыки Романофф, а лишь то, будет ли она жить. Мужчина кивнул в сторону аппаратуры, стоящей на полу, явно принадлежащей Шури. Девушка улыбнулась и тут же ответила на взволнованность в глазах Старка и его жест: — Да не парься ты. Я все обезвредила. Всех до единого наноробота. Впервые за долгое время Тони почувствовал облегчение. Оно разливалось теплом по каждой клеточке кожи, оставляя следы от мурашек по всему телу. Нервы, что были натянуты до предела и казалось, ещё чуть-чуть, и лопнут с шумом. Наконец-то хоть немного успокоились. Он понял, что чувство облегчения — самое лучшее из существующих. Но всё хорошее недолговечно. — Но есть одно «но», — мимолетному спокойствию Старка пришел конец, на этой фразе и он хмуро свел брови. — Понимаешь, Одра Конор — хитрая, красноволасая интриганка, а нанороботов я взломала меньше, чем за десять секунд. Это как-то слишком… просто. Тони, тут какой-то подвох. Мне кажется, это ловушка. Старк знал это с самого начала. Ведь Конор не стала бы звонить просто так. Это призыв к действиям. Но что он может сделать? Бросить Беннера и Питера на растерзание этой дамочке? Не за какие деньги. Он решил, что будет сражаться до конца: до сорванных связок и сухожилий, до последней слезы и капли крови. Теперь нужно придумать, как выйти из ловушки живыми. — Тони, — Наталья выходит из кухни без чайника и выпечки, а в глазах у нее сотни вопросов, ответы на которые он не желает озвучивать. Но она лишь тихо говорит, — Стив приехал.

***

Старк говорил. Долго, не думая, периодически замолкая, чтобы перевести дыхания. Не стесняясь в выражениях, называя мразь мразью, плюясь ядом во все стороны. А еще он не смотрел в глаза никому, чувствуя какую-то странную вину за все. А, в первую очередь, из-за того, что не позвонил с самого начала. За то, что предпочел вариться в этом дерьме самостоятельно и был слишком горд попросить помощи. Ведь если бы он сделал это раньше — всё могло быть по-другому. В его словах не было ни капли притворства, и Тони начало тошнить от осознания того — насколько он честен с людьми, находящимся с ним в душной комнате. Он говорил настолько искренне, что несколько раз успел об этом пожалеть. Речь закончилась смачным матерным словосочетанием, и Старк затих, словно у него сели батарейки. Толпа молчала несколько минут, просто принимая то, что они услышали. Лица их с каждой минутой принимали различные эмоции: начиная от изумления и недоверия, заканчивая яростью и страхом. На глазах Шури же блестели слезы. Она поняла насколько всё плохо быстрее всех. Наталья сползла по стенке и села на холодный пол, смотря совершенно опустевшим взглядом в стену, пытаясь принять горькую правду. — Как? — слабым голосом, пропитанным дрожью, спросила Нат. — Как такое могло произойти? — А лучше спросить, — Локи тут же перебил Романофф, но голос хладнокровного юноши дрогнул, — почему ты ничего не сказал? Это ведь не один или два, это сотни детей! Никакая гордость не стоит чужой жизни! — Брат, не нагнетай, — Тор мягко положил руку на плече родственника, которая тут же была сброшена. — Поздно уже сожалеть о том, что случилось. Надо думать, что дальше делать. Все кивнули. Между людьми, находившимися в одной комнате, стояла тишина, и также повисло нечто более важное, чем любые слова. Понимание. Оно тонкой нитью связывало всех находящихся тут и зажигало пламя уверенности в их глазах. Эти люди были готовы на всё. — А можно уточнить: как пацан не заметил вот эту штуку, — Тор начертил пальцем круг светодиода у себя на виске. — Ну, эта срань, которая у всех андроидов есть. Да и голубая кровь. Определенно это всё должно было наталкивать на мысли. Люди из толпы согласно закивали, выжидающе глядя на Тони. Тот лишь еще раз подарил присутствующим уставший вздох: — До того, как кое-кто меня не выпер из моей же корпорации, — Старк укоризненно глянул на Роджерса, но тот никак не прокомментировал подобное, лишь спина его напряглась, выдавая напряжение, — я работал над одним проектом, под номером 1916. Он заключался в полном очеловечивании роботов и максимальной схожести их с людьми. Светодиод я убрал, добавил такие функции как чиханье, бледность кожи при определенных катализаторах, прочую мелочь, а сосуды с тириумом, по плану, обволакивались муляжом с красным красителем, тем самым делая кровь при повреждениях красной. Поэтому я и не удивился, когда увидел Питера без светодиода — в том, что новую модель решили запустить, нет ничего удивительного. Кто же знал, что Конор воспользуется проектом, чтобы сотворить… такое. В комнате повисла тишина. Нужно было что-то решать. И при том очень срочно. Но в голове дул ветер, и одиноко перекатывалось перекати-поле. Для того, чтобы арестовать Одру, нужны были доказательства, а их не было. Также не было и точных координат расположения базы Конор. Шури могла бы проследить телефонный звонок через смартфон Тони, но всё равно не было никакой уверенности, что лаборатория и подростки именно там. — Есть идея, — внезапно изрекла Шури невероятно твёрдо. — Бредовая, но другого не предложу. И вряд ли найдется что-то лучше. — Выкладывай, — тут же сухо изрек Старк, подняв голову. Батарейки души зарядились. И название этого топлива — надежда.

***

— Понять, что это ловушка, и пойти в неё, — сведя брови, тихо пробурчал Стив, заряжая оружие. — И ничего лучше три полицейских, бывший агент и два гения не придумали. Тони лишь тяжело вздохнул. Уж ему не впервые делать совершенно не обдуманные и глупые поступки. А Роджерсу он ответил: — Если Конор хочет, чтобы мы пошли в ловушку — мы пойдем. Но наше дело — идти в неё прямиком или обходить. Стив тяжело вздохнул. Если кто-нибудь сказал бы ему в прошлом, что они пойдут спасать детей, которых пытаются сделать роботами, то он бы посмеялся. Но сейчас как-то не до смеха. Вот какая получается штука: андроиды становятся девиантами, а тем временем из людей клепают роботов. Все борются с дронами, которые хотят быть людьми. А что делать, если из человека стремятся сделать робота? С девиантами было проще. Стив самолично подписал указ о ликвидации, внимая речам Конор, и буквально своими руками разрушил их с Тони дружбу. Тони. Если кто-нибудь сказал бы Стиву в прошлом, что они разругаются с ним до такой степени, что начнут лупить друг друга средь могил, то Роджерс бы рассмеялся чуть ли не до истерически. Они ведь не разругались после того самого дела, на которое отныне лежит строгое табу, так как так вышло? Но мысли Роджерса тут же были прерваны. Старк улыбнулся чему-то своему, пожал плечами и внезапно обратился к Стиву, натирая оружие до блеска: — А представь, что существует параллельная вселенная, где Конор — не злобная сука. Роджерс хмыкнул и тоже заулыбался. — О да, это было бы великолепно. А еще лучше бы она была андроидом. — Да-да! — поддержал Старк. — Андроид «Коннор». Через две «н». «Я Коннор, андроид из СтаркИндастриз» Тони состроил невозмутимое выражения лица и ровный голос, копируя приветствие очередного выданного корпорацией робота. — А еще она была бы мужиком, — закончил Роджерс. Улыбки поползли на лица мужчин. И они не выдержали и рассмеялись. Заливисто, тепло, искренне, наполняя всю полутемную комнату смехом. Всё равно идут умирать — так почему бы не посмеяться от души? Смех стихал медленно, словно не хотел покидать комнату, но все же улетучился, оставив после себя какое-то тепло и мнимое чувство безопасности и беспечности. — А самое главное, — Тони посмотрел на Стива, и улыбка стала его какой-то грустной -, нас бы не было в этой вселенной. Оперативник нахмурился и покачал головой, словно отгоняя какие-то мысли. После чего хмуро и как-то совсем по-детски ответил: — Да нет, тогда неправильная какая-то получается вселенная. Старк лишь хмыкнул. Роджерс такой… Роджерс. Их увлекательный диалог прервала Шури. мышкой вошедшая в дверь. Она очень обеспокоенно смотрела на двух мужчин перед собой. Да, они отважные вояки и мастера своего дела. Но они также и друзья, потеря которых — невосполнимая утрата. — Хей, — она говорила ласково, но голос её подрагивал, — ребят, можно я кое-что сделаю, а вы не сочтете меня за совершенно поехавшую. — Поздно, принцесса, — улыбнулся Тони. Вымучено, но хоть что-то, ведь пока Старк шутит, он жив. — Ваша репутация адекватной девицы полностью разрушена после шуток про андроида Коляна. Девочка заулыбалась, а потом неловко почесала затылок. А затем стрелой подлетела к двум мужчинам, почти не оставляя за собой шума и шагов, обняла их. Настолько крепко, как могла, и вкладывала в них все чувства, на которые способна её девичья душа. Ведь она их отпускает в бездну, и из неё не все находят дорогу назад. Но она намерена им её показать. Девчушка так же быстро отлипает от Тони и Стива, как и прилипла, и, помахав рукой, вспархивает за дверь. А Тони остается стоять с чувством разливающегося внутри тепла, словно разом заглотнул чашку теплого чая, и легким покалыванием в шее.

***

Шла двадцатая минута операции. И ничего. Шури проследила звонок, нашла базу Одры Конор и ничего. Совершенно. Они обезвредили сигнализацию, вырубили охрану, без проблем сняли показания периметра с помощью специальных выданных Шури часов и пробрались в вентиляцию. Что-то тут не так. Слишком просто. Нет, шум-то они подняли: вон бегают охранники, ищут нарушителей; вот по вентиляционной трубе пускают ядовитый газ (слава респираторам и Локи, который их выдал), но больше — ничего. Что-то тут не так. Как-то слишком просто. И вот теперь Старк начинает нервничать. Да, вполне возможно, что они обхитрили Конор, пробравшись по крыше, но ему всё равно было не по себе. Страх липкими лапками касался его спины, по которой табунами бежали мурашки. Но тут Шури через динамик сообщает, что справа от них есть одиночные тюремные камеры, и в одной из них — девиант. Сердце пропускает несколько ударов, и разум дурным голосом кричит: «Не суйся! Это подстава!». Но он всё равно идет. И Тони забывает обо всем, потому что видит его. Питера. Его тело. Через решетку вентиляции видно: парень избит, не шевелится, на руках у него кандалы, которые цепями прикованы к полу и глаза его закрыты. Муляж из красной крови, созданный специально для этой модели не помогает — настоящая кровь дрона тоже была задета и теперь фиолетовые ручеёк крови стекает с головы, впитываясь в волосы, а парень обессиленно уронил руки в оковах на пол, забывшись в небытие. И Тони понимает — он не сможет его тут оставить. Он не может просто пройти. И Роджерс ему не помеха. Старк выбивает ногой решетку и совершенно ни о чем не жалеет. А Стиву остается лишь следовать за взволнованным гением, понимая — это тот самый Питер, и Старка не остановить. Роджерс что-то кричит про то, что это подстава и провокация, пытается затянуть Тони обратно, но все тщетно — напарник его не слышит. Хотя. скорее, просто не желает слышать. Миллиардер подбегает к обессиленному юноше и замечает побои по всему телу. Его тут держали целый день, и, видимо, не одна сволочь не упустила шанса поизмываться над закованным подростком. Уроды. Теперь Старк уверен — он будет убивать. И пусть Локи его потом засадит, но он обязательно сядет в одну камеру с Конор и задушит её. Тони садится рядом с парнем и аккуратно проводит рукой по его щеке, размазывая свежую кровь, а Роджерс лишь взволнованно смотрит — и таких как этот мальчик больше сорока? Лицо паренька бледное, словно мел, и он не на что не реагирует. Тони обеспокоенно трясет его за плечи, и тут наконец-то Питер подает знаки жизнедеятельности: недовольно мычит и просит оставить в покое. Парень вымучено открывает глаза и медленно поднимает голову, фокусируя взгляд. И впадает в ужас. — Бегите, мистер Старк, — шепчет он ослабевшим голосом, а на глазах у него наворачиваются слезы. И тут Старк слышит, как кто-то вошел в отсек. А этот кто-то — Одра Конор. Она идет медленно, размеренно, дефилируя по плитке на высокой шпильке, напевающая тонким голоском: «У зайцев были две лапки, у охотника — оружия охапки. Кто же победит? Кому же смерть сулит?» Парень панически шепчет, не в силах больше кричать, вцепившись в руки Старку и чуть не плача умоляет: — Прошу Вас, мистер Старк, бегите! Но Роджерс поднимает глаза на вентиляционный люк и видит, что он закрыт. На месте решетки задвинулась стальная пластина. Бежать некуда. Тони понимает: его обманули. Все так и должно было быть с самого начала. Роджерс пытается дозвониться до базы, но все тщетно: ответа нет. Сигнал заглушили. На глазах Питера блестят слезы, и он кидается с объятиями к Тони, шепча: «Не надо, не трогайте». Он знает, что сделают с ними дальше, и просто не может принять, что мистер Старк всё же купился, всё же пришёл, как и пророчила Конор. А в камеру тем временем пускают газ. Стив обессиленно оседает на пол панически хватая воздух и понимает — его попросту тут нет. Тони же сжимает в объятиях пацана, силясь хоть как-то извиниться за предательство, но силы уходят, и он просто засыпает на руках у плачущего Питера. Несколько капель соленой воды падает на лицо Старка, видит испуганное юношеское лицо, и шепчет прощальное:  — Прости. И тут дверь открывается. На пороге стоит она. Идеальная, даже с лицом, закрытым респиратором, и нежно говорит в сторону Питера, от чего парень ежится и забивается в угол: — Не плачь, дорогой. Игра только начинается. Питер же понимает, что эта игра — игра со смертью, и со слезами на глазах прижимает Тони к себе ближе. Но он совершенно ничего не может сделать, ведь он всего лишь закованный избитый подросток, с умирающим кумиром на руках. И слезы льются с новой силой, ведь игра всё ещё продолжается. «Кто же победит? Кому же смерть сулит?»