Не совсем человек, не до конца робот

Питер измученно глядел на свои руки, закованные в кандалы. Заглянув в его глаза, можно было увидеть бездну. Но голова была слишком опущена, а волосы слишком густы, чтобы кто-то получил такую роскошь: увидеть его отчаяние. Всё же Конор была права — Старк пришёл за ним. И Питеру оставалось быть лишь сыром в мышеловке. Но также он был…рад? Ведь Тони не бросил его помирать под пытками этой сумасшедшей, развеяв своим приходом все сомнения о Старке. Питер теперь не сдастся. У него нет на это права, после того, как Тони, рискуя жизнью, пришёл к нему. Он будет бороться. Тяжёлый замок жалобно щелкнул, и железная дверь отворилась. За ней стояла та, кого Питер желал видеть в последнюю очередь. Одра Конор заинтересованно оглядывала юношу, оценивая свои труды. Кровь, бледная кожа, обессиленный юноша с низко опущенной головой. Да, мадам справилась на славу с задачей преклонить гордую голову Питера перед своими коленями. Но не тут-то было. Стоило подойти к парню чуть ближе, как непреклонная голова тут же поднялась, а в глазах не было ни доли царившего в них отчаяния, лишь бурлящий гнев и упрямство. Нет уж, его боль и страхи — это не то зрелище, которое Питер позволит ей увидеть. В его взгляде и поджатых губах столько силы и выдержки, что в глазах Конор застывает немое удивление. И она понимает — все её труды напрасны. Парень остаётся при своем. Почему именно такие, совершенно несгибаемые и стойкие, попадаются под руку Старку? Но у неё нет времени на восхищение перед избитым подростком. Наоборот — из-за его неподатливого характера ей приходится слишком много прикладывать усилий, а это никак не на руку. Но на всех находится управа, и на упертых юнцов тоже. Злобный оскал появляется на её красивом лице, а зеленые глаза хищно поблескивают в свете тусклой лампы. Девушка присела на колени, заглядывая в бледное лицо подростка, которое окрашивали пятна крови, и ласково проговорила: — Тони, конечно, умудрился немного подпортить мой план и нашёл тебя вместо Беннера, но так ведь тоже неплохо, что скажешь? Питер обдумывает сказанное около минуты, до боли напрягая ускользающее сознание. А потом ухмыляется окровавленными губами, на что Конор недовольно прищуривается. Парень не желает сдаваться и говорит сквозь сковавшую его боль: — Вы были правы, мадам, однако и я не ошибся. Улыбка сходит с лица Одры. Она сверлит его хищным взглядом и желает любыми силами стереть нахальную улыбку с лица юнца, выбить из него остатки души и надежды, но понимает, что этому не бывать, ведь чёртов Старк всё же пришёл за ним. Было проще, если бы Энтони отыскал Брюса и там полег. Тогда бы она наплела Питеру такого отборного вранья, что он, не раздумывая, шагнул бы за ней. Но чёртов Старк всё испортил. И парень не желает преклоняться. — Ты плохо выучил свою роль, Питер. — Только я решаю, какова моя роль, и что я буду делать со своей жизнью, — парирует юноша и сам удивляется своей нахальности. Его лупили почти четырнадцать часов, и он мало того, что не разу не потерял сознание, так еще и умудряется достойно отвечать этой бестии. Но дама обманчиво нежно смотрит на него и расплывается в теплой улыбке. — Как же мне тебя жаль, мальчик. После всего, что узнал, ты до их пор так невинен. Дай-ка я тебе ещё кое-что объясню, — Конор тянет ладонь к окровавленной щеке Питера и продолжает нежно говорить,. — Ты никто. Ты не человек, нет: просто пешка в этой игре. Так что сиди и принимай, что тебе говорят — будь хорошим мальчиком, Питер. Парень видит приближающуюся руку, которая кончиками пальцев касается его щеки, и отдергивается, как от огня. В его глазах всплывают воспоминания, как Тони размазывал по этой же щеке кровь, как пытался докричаться до его уходящего сознания. Испуганные глаза Старка. И тут же в голове яркой вспышкой всплывает задыхающийся Тони на его руках, и в ушах звенит прощальные, хриплые слова прощения. Питер скалится и отползает от Конор, прижимаясь к стенке всем телом. — Принимать всё, что Вы говорите? — парень цедит каждое слово прямо Одре в лицо, наполняя их желчью. — Да пошли Вы со своей правдой и местью знаете куда? Вы не Бог, и не можете распоряжаться ничьими жизнями. Вы ничем не лучше того убийцы. Лицо Конор перекашивает ярость, и она одним рывком даёт Питеру пощёчину, но он глотает любой звук, собирающийся вырваться из его горла. Девушка берёт лицо парня в свою ладонь и до боли сжимает скулы, заставляя смотреть прямо в её бледное, как мел, лицо с горящими глазами, маниакально бегающими зрачками. Её тело потряхивает от злости, и к легким Питера медленно, холодными оковами приближается страх, сковывая его. — Не стоит тебе возникать, мальчик. Для тебя я — Бог. Знаешь, что я могу с тобой сделать? Да ты будешь умолять о смерти. Но внезапно Конор словно переклинивает. Морщины на её лбу разглаживаются, а гневный оскал постепенно спадает. Она медленно отпускает лицо подростка из цепкой хватки, оставляя после себя лишь жжение на скулах и чувство страха, что липкой слизью осела на легких, мешая дышать. Питер пытается давить его в себе, не показывать, но его избивали почти четырнадцать часов. Дыхание предательски сбивается. Конор довольна результатом. Но она намеренна его сломать чуть позже, а пока нельзя терять самообладание, нельзя ломать столь ценную игрушку. Одра складывает руки на коленях и нежно говорит: — Ах, это на тебя так его присутствие повлияло. Ох, бедный-бедный Питер. Я тебе рассказала правду про Тони Старка, а ты продолжаешь так отчаянно в него верить. Поверь, проходя четыре комнаты, они или перебьют с Роджерсом друг друга, или я убью их твоими руками. — Этому не бывать, — Питер берет силы невесть откуда и снова огрызается. Одра ухмыляется ещё хитрее, а в глазах блестит опасный огонек. «Слышал бы тебя Старк — гордился бы как родным сыном», — проносится мысль у неё в голове, и она смотрит на Питера, как на очень интересный экспонат. — Ну ничего, — она встает, щелкает пальцами, и от этого звука по телу Питера проходит дрожь. Он знает, что следует за этим звуком. — Я заставлю тебя ненавидеть Старка. Любую надежду и привязанность можно выбить. В комнату входят люди, и парень встречает их готовым ко всему. — Ошибаетесь, мадам. Данный баг неустраним, — Питер сплевывает кровь и, не отводя взгляда от Конор, ровно говорит, словно приказывая: — Бейте. Он справится. Ради себя. Ради мистера Старка. Ради них обоих.

***

Тони проснулся с трещащей по всем швам головой, болью в спине и подступающей к горлу тошнотой, что отдавалась горьким привкусом желчи во рту. Собственно, сдержать рвоту не вышло: Старк перевернулся на живот и, поднявшись на локтях, его вырвало прямо на пол. Глаза застелила темнота, и слабое тело не могло сражаться. Тони чуть не упал в собственную рвоту, но ему помешал Стив: он, такой же обессиленный и разбитый, потянул Тони за шиворот и они с грохотом и болью в спине прижались к стене, с протяжным стоном. Сидя, облокотившись об бетон, они подняли свои уставшие глаза, оглядев помещение. Пустая комната, а впереди коридор, в конце второго дверь, подсвеченная синим свечением. Мужчины переводят взгляд с прохода и смотрят друг другу в глаза. И Тони удивляется виду Роджерса. Бледная, цвета мела кожа, на которой виднеются капельки пота. Он готов поклясться, что, прикоснувшись к ней, она окажется липкой и холодной, как у лягушки. А глаза у Стива красные, с расширенными зрачками, словно под дозой героина. Каждый вдох оперативнику дается с трудом, а сфокусировать взгляд уже становится невозможным. Стив отравлен. И Тони быстро соображает, что не он один. А также он понимает, чья это вина. — Господи, какой же я придурок. — Да, ты придурок, — соглашается Стив, хмыкнув-, но разве можно было поступить иначе? Тони переводит на него свои уставшие глаза и видит, что Роджерс улыбается. Вымученно, возможно даже через боль, но улыбаться. Ведь Тони сделал всё правильно. Старк человек, сердце его не железное, кто бы что не говорил, и именно в такие моменты понимаешь, что люди, однако, хоть и глупые, но прекрасные существа. Тони смотрит на него и не может понять — как так вышло, что ненависть захватила их. Ведь раньше всё было по-другому. Раньше у Тони был друг, который прикрывал его спину, ездил с ним на дачу и рыбалку, хохотал до упаду и пил дешевое пиво душными летними ночами. Но всё куда-то ушло. Затерлось временем, обидами, гордостью и болью. Потерялось во злобе в глазах, оставшись только в воспоминаниях. И оба не понимали, кому они сделали хуже: друг-другу, или лично каждый сам себе. Но время на раздумья было исчерпано. Яд пожирал их тела. Дверь, подсвеченная мягким синим сиянием, ждала своего часа, и манила двух путников. Мужчины кивнули и начали, кряхтя и сжимая от боли зубы, подниматься. Каждая клеточка тела отдавалась огнём, и оно будто плавилось, но у них не было выхода. Нужно было идти. Тони опасно пошатнулся, направляясь к туннелю, грозясь встретится с полом, но Стив подхватил его под руку и даже не получил в ответ никаких насмешек и шуток. И тут холод прошел по спине Роджерса. Тони должен шутить, ерничать, огрызаться и насмехаться, иначе Земля прекратит вращаться. Иначе Старк умрёт. Всё очень плохо. Гений судорожно хватается за рубашку Стива, пытаясь не грохнуться на пол, ведь ему кажется, что если такое случится, то он там и останется. И теперь уже навсегда. Роджерс решает не молчать. Ему нужно слышать голос идущего рядом и понимать, что тот всё ещё рядом. Вот только нужно было сперва подумать о том, что говорить. — Мы идём с тобой под руку словно друзья. Словно, как прежде. Тони останавливается и смотрит на Роджерса как на умалишённого. Собственно, у Стива не менее удивленный взгляд, будто он сам не понял, что сморозил. Старк удивляется, как у оперативника вообще хватило совести сказать подобное, и Тони злобно зашипел, потянув Стива за рубашку, призывая идти вперед: — Как прежде уже не будет никогда. И ты сам всё разрушил. Вот теперь останавливается Роджерс, и Тони недовольно сверлит его взглядом. Оперативник прекрасно понимает, что Старк физически не дойдет до двери без опоры, и Энтони выжидающе смеряет его взглядом, в котором отчетливо читается укор и подленькое: «Ты ждешь, пока я тут помру?». Но Стив лишь просит: — Прошу, забудь. Забудь всё, что было. Всего лишь на один день. Старк смотрит на Стива и видит в глазах немую просьбу. Роджерс ничего не говорит, но буквально слышит, как его разум верещит дурным голосом, умоляя простить его хоть на день. Ради их жизни. Ради жизни стажеров. Ради жизни Питера. И Тони тяжело вздыхает. — На один день, Стив. Не больше. — Спасибо, — мягко отвечает Роджерс, улыбнувшись, на что Старк лишь фыркает. Они остановились возле двери и переглянулись. Впереди их ждала неизвестность. Но теперь они снова товарищи, пусть и всего на один день, и от этого на душе становилось хоть немного легче. Мужчины одновременно толкают дверь и шагают с одной ноги, вступая в эту игру вместе.