За зеркалом

Рафаэль резко подорвался с гамака и, слишком сильно преклонившись, чуть не упал на пол, лишь чудом оставшись наверху. Он провёл рукой по лицу. Оно было влажным и горячим, как и всё тело. Словно он взаправду сейчас… Черепашку передёрнуло. Он ведь только что… с Майки… они… занимались… Те приятные ощущения, мысли, чувства, оставшиеся после сна, отступали под натиском отвращения, осознания и страха. Ему захотелось запрятаться под одеяло, что он и сделал. Но там не стало лучше. Наоборот, духота и кромешный мрак вызывали только большие волны негодования от самого себя. Как бы ни было противно, но мозг прокручивал эту сценку вот уже который раз, заставляя Рафа смотреть, смотреть, смотреть. И, как уже было сказано, с каждым просмотром ниндзя становилось всё противнее. Он ещё помнил ту нежность на своих руках, с которой он прикасался к брату, то доверие на своем теле, где братик касался его, ту с страсть на губах, с которой они целовали друг друга, и то сладкое желание, с которым мутант… «Фу-у-у,», - тихо простонал саеносец, заматываясь в свою монстронепропускаемую броню. Почему ему так это понравилось, почему он не хотел забывать голубых, пылающих невинной похотью глаз, почему он не мог остановиться тогда и не может остановиться сейчас, чтобы ещё раз не прокрутить хоть маленький кусочек из «пережитого»? И сколько бы он не корил и не гнобил себя за это, но парень начал понимать не очень приятную новость. Весточку, что передавал себе сам уже долгое время, но отвергал, опасаясь осуждения других. Кажется, Раф не на все сто гетеро, в чём уверено всё его окружение. Он давно заметил, что ему приятно смотреть не только на миленьких японских школьниц, но и на милых японских школьников, за что он сразу бил себя по щекам, отгоняя малейшие сомнения по поводу его огромной любви к таким же огромным азиатским си… Ему были приятны фотомодели не только женщины. Ему нравилась не только его подруга Эйприл, но и его друг. Нет, не Кейси! Майки. Уже давно. Но признавать свои гомосексуальные наклонности, а тем более влюблённость, да ещё и в кого… А может ему просто кажется! Да, ему просто некуда выплеснуть свою энергию, вот и результат! Он нормальный, он без сбоев. И он вовсе не влюблён в брата! Он совсем-совсем не любит его! Он же черепашка. Среди животных ведь нету геев. Ну, может, собаки. И коты… ** -Что, плохо спалось? - спросил Донни, подсыпая хлопья себе в тарелку. -Да, - коротко ответил Раф, потирая тёмные круги под глазами. Ему так и не удалось заснуть. Он откусил от бутерброда кусок побольше и, убедившись, что Майки ещё не проснулся и не прячется где-то в кухонных закоулках, чтобы напугать, обратился к гению, - Слушай, а ведь геями могут быть не только мужчины?, - спросил Раф как можно непринуждённее. Донни подавился. -А.. ну.. о ч-чём ты? -Среди птичек, там, животных… -Да-а-а. Жирафы, дельфины, утки дикие… Зачем тебе? Раф неловко отвёл взгляд в сторону. -… Ужас какой!.. Просто так, интересно стало. -Думаю, в этом нет ничего такого уж страшного. Я поддерживаю версию, что это генетический сбой и его обладатель просто ничего не может сделать. Это ведь никого не убивает. Если не считать болезни, которые… -А среди рептилий? -Рептилий, - повторил Донателло, - Гадюки, черепахи, игуаны… -И откуда ты только это всё знаешь, - ловко подделал восхищение ниндзя, крича внутри «Да, б**, Раф, у тебя быть такого не может, ты ведь черепаха! А вот и мо…». Его монолог прервал весёлый голос голубоглазика, вприпрыжку влетевшего к ним на кухню, - Доброе утро, а что есть пожрать?, - быстро затараторил он. Голос его сразу преобразовался и Рафа окружили не совсем приличные слова и всё остальное, что слетало у младшего с губ этой ночью, пусть и не взаправду. Кое-как запихнув оставшуюся часть бутера в рот, Раф промямлил, что доест оставшееся потом, и пулей улетел в непонятном направлении. ** -.."Что за х**я?!". "Больной извращенец". Вообще-то, при встрече людям говорят "здравствуйте". -Я тебе покажу "здравствуйте"!, - метнул в ярости подушкой в близнеца Раф. Тот машинально пригнулся, - Только без рук! Это статья и я буду жаловаться в органы! -Ты ведь получил чего хотел! Так с какого ты... опять... зачем?! Двойник выглянул из-за рамы. -М? А, что я? Я ничего. -Ах, ну да, ты ведь мистер невинность, - скорчил рожицу Рафаэль, - Ты тут соверше-енно не при чём. -А в чём, собственно, дело-то состоит? М? -В моём сне, - сквозь зубы процедил черепашка. -Пф-ф, тут я точно не при делах! Я в твоей голове воду не мучу, мне туда доступа *чпок* нет, а жаль, жаль... Но если кто вдруг из кошмаров к тебе наведаются, монстры, призраки там всякие, ты мне только скажи. Нечего им по чужим головам шастать, мгм. А, кстати, я бы советовал подумать тебе над новым костюмом, потому что... Раф №2 не был к этому причастен, значит, настоящий Раф сам дошёл до этого. Никто не подталкивал его к подобным мыслям и желаниям. Он слабо надеялся, что это очередные проделки гостя из другого мира, но теперь некого было обвинять кроме себя самого. Это он больной извращенец, ведь никто ему не внушал влюблённость. Ниндзя действительно был влюблён. Да ещё и в кого! Ладно уж, хрен с тем, что его чем-то привлекает его же пол. Вон сколько по миру гуляет бисексуалов и ничего, живы-здоровы. Ещё немного и он смирится в этом с собой. Но ложить на тот факт, что предметом его фантазий стал его друг и брат...Нет-нет-нет! Инцест - это за гранью дозволенного, запретно, плохо! -Очень плохо.., - Раф взялся за голову, уставив свой грустный и обречённый взгляд в пол. -Ну вот, ты опять меня не слушаешь! -Да пошёл ты, - мутант развернулся к двери и вышел, стараясь не хлопнуть дверью. ** POV Рафаэля -А дальше? -Он заявил, ну, этот, что мне нужен костюм, что бы скрывать свою внешность. Тут он был прав. Я действительно не мог так гулять и бороться с бандюганами... Я уже минут двадцать тут голый сижу, а мне никто не слова! Дайте мне плед, или чего есть... не удобно пред дамами, да и не только перед ними... Да, спасибо... Но потихоньку, изподтишка я действовал. Работал в тени, брал одного-двух, не больше. И как-то раз услышал шум в одном из "колодцев" шумиху. Подоспел я поздновато. Он был уже стар, силы были не равны... Опустим его имя... Я проводил его домой, он меня даже не испугался. И мы сдружились. Я часто наведывался к нему, любил его слушать... Знаете, кроме Эйприл и Кейси, среди людей у нас, в частности у меня, больше не было друзей. И когда его убили... Мне было больно его терять. Не знаю, кому и чем он насолил. Я в очередной раз бежал к нему в гости и тут, уже подбегая, услышал выстрелы. Из его дома выбежало двое парней. Я опять опоздал. Перед тем, как умереть, он попросил меня об услуге. Спрятать как можно дальше его прошлое. Мой друг когда-то, как я сейчас, был героем ночных улиц, был грозой преступного мира. Я пообещал, что выполню его просьбу. У него был тайник прямо в квартире! За книжным шкафом! Он все эти годы прятал там костюм, оружие, байк. Славно, что он оставил для себя заметку о местонахождении ещё одного убежища. Туда-то я всё и перевёз. Теперь у меня было всё, что нужно. Конечно, пришлось попыхтеть над костюмом (он-то был не совсем по мне) и над мотоциклом, но это мелочи. А потом я нашёл тех двоих, что пришли первее, чем я. Этот гад из зазеркалья был очень доволен той ночью. -Ты... убил их? -Нет. Я не такой, как они. Тем более, ребята решили (когда, наконец, пришли в сознание) сотрудничать со следствием. И через несколько недель задержали главаря. Я навёл кое-какие справки и, оказалось, что это сын Фредерика «Кота» - оказавшегося пожизненно в тюрьме преступника, благодаря хорошим боевым навыкам бывшего Ночного Всевидящего. Старик даже не мог подозревать, что кто-то, по прошествии стольких лет, а его история подвигов началась и закончилась задолго до рождения меня и моих братьев, решит ему мстить, что кто-то сможет вычислить его личность, не смотря на то, что его лицо всегда было скрыто за забралом шлема, а потом убить в собственном доме. Многие уже и не знали, кто такой Всевидящий, но некоторые бандиты-старожилы помнили, как он выглядит (обычным людям он старался не попадать на глаза), и через некоторое время меня начали называть так же. Кто-то считал, что я его сын, иначе, откуда у меня мог взяться его костюм и оружие. Кто-то считал, что я просто наследователь, наслушавшийся чьих-то рассказов и решивший подражать. Но на самом-то деле всё было совсем не так, - Рафаэль улыбнулся, - Потом обо мне уже знала полиция и СМИ. Поначалу на меня не очень обращали внимание, но потом произошли не очень приятные события, после которых я обрёл большую известность и популярность, как среди парней, которым хотелось точно так же взять в руки цепи, и рассекая по ночному городу на байке, раскидывать воров и карманников направо и налево, так и среди девушек, для которых я, каким-то образом, стал своеобразным секс-символом. А ведь стоило всего-то выручить двоих… -И что же это было? Что произошло с тобой? -Двое взломщиков – обычная ситуация. Я, как обычно, «поговорил» с ними и уже собирался уходить, как вдруг услышал у себя в голове: «А давай подвесим их вниз головой». Пусть этот голос был моим, но я прекрасно осознавал, что это не я, а кто-то другой. Мой двойник. Он мне так и не объяснил, как он делает это (только то, что может делать так, только пока я бодрствую, как и он), но теперь он мог на короткое время «подсоединяться» ко мне – видеть и слышать то, что и я, комментировать это и давать разные советы. Мы могли говорить друг с другом. И вскоре это стало моим почерком – подвешивать людей вниз головой. Я делал это минуты за две до приезда копов, иначе сажать было бы уже некого. Вряд ли им бы кто-то помог. А я, повторюсь, не хотел никого убивать. Да, тогда-то обо мне начал говорить весь Нью-Йорк. Было даже немного приятно. Но за свою славу нужно платить. Я начал отдаляться от своих братьев и отца. Мне пришлось. Чувство, что теперь для них я становлюсь угрозой не покидало меня. Раньше я плохо контролировал свои эмоции, как гнев, так и радость, я легко заводился, но и сбрасывал обороты так же легко, часто улыбался, смеялся, во мне ещё оставалась детскость, я ещё верил в какую-то свою надуманную сказку. Пел и танцевал в ванной (я считал, что у меня это получается плохо и стеснялся делать это на людях), дорисовывал в журналах людям смешные усы и бородки, очки, рога. А теперь от меня прежнего мало что осталось – лишь угрюмость, вспыльчивость, грубость и несдержанность. Я редко улыбался и смеялся, больше не дурачился. Это был не я! Но все просто думали, что я расту, что перестаю быть ребёнком. Но нет, я давно уже не ребёнок, мы все давно не дети. Это был просто не я. Почему я не просил помощи? Не знаю. Да и чем мне могли помочь? Я даже не был уверен, реальность это, или плод моих галлюцинаций вследствие шизофрении, или… я плохо разбираюсь в подобном. Во всяком случае, всё было относительно спокойно, шло, как по моей идее должно было идти, пока… не вернулся мой брат Лео. Развязка ждала нас, да, уже нас, не меня одного, всего через полторы недели.