Чернее чёрного

      Серое здание с большими стеклянными витринами, словно вставками, ярко горело огнями в глубокой ночи, благодаря различным вывескам, неонам и огонькам. Не взглянуть на это здание было невозможно, ведь яркий свет то и дело отвлекал. За так называемыми витринами стояли металлические шесты, вокруг которых, словно змеи, обвились полуобнажённые молодые девушки с хорошими фигурами. Все они танцевали ритмичный танец, жестами завлекая мимо проходящих, и не каждый мог устоять, проявив силу воли. Здание было трёхэтажным, и на самом верху чёрными, как смоль, буквами, на железном баннере было выведено название борделя — «Чернее чёрного». Название было более чем подходящим, ведь как только ты переступишь порог, то тебя поглотит тьма. Чернота потечёт по твоим венам, и ты захочешь поддаться искушению.       Клаус после ссоры с Кэролайн несколько раз стоял у входа в бордель, но метался между преданностью и изменой. Майклсон был импульсивен и часто мог совершить ошибку в порыве гнева, но тут давалось все гораздо сложнее. Возможно, любовь к Кэролайн, которая все ещё немного осталась в сердце Клауса, заставляла его остановиться, а может — та самая клятва, которую они поклялись соблюдать, когда заключали брак, а ведь Клаус редко не сдерживал обещания.       Словно в лихорадке, в своей голове он прокручивал слова «Ты испачкан, ты грязный», «Возвращайся к своим легкомысленным девицам». На душе было больно, и, чтобы заглушить режущую боль, он все же зашёл в бордель. Он влетел словно ураган, проносясь мимо ресепшена и регистратуры клиентов. — Мистер, вам нельзя туда! — крикнула девушка, сидящая за стойкой, что, видимо, не знала, с кем имеет дело.       И вновь эти дурацкие запреты. Майклсону надоели любые правила. Слова девушки лишь разгневали его, и, подлетев к ней, он грубо схватил ее за шею. Глаза загорелись янтарно-желтым. — Почему нельзя? Что остановит меня? — крикнул Майклсон, но девушка ни капли не испугалась. — Хотя бы потому, что вы должны выбрать внешность девушки, а затем мы ее подберем вам, — без эмоций ответила работница и туго сглотнула, после того, как Клаус расцепил руки. — Отлично. А теперь назовите примерную внешность «ночной бабочки», — девушка говорила без единой эмоции. Все это являлось внушением, и этот этап проходил каждый работник данного заведения, кроме тех, кто ублажал клиентов. Абсолютно все эскорт девушки были тут по собственному желанию: одних заставляли пить вербену, чтобы клиент не мог ничего им внушить, ведь играть с марионеткой не всегда весело; те же, из которых могли пить кровь, цепляли к голове небольшой камень, внутри которого находилась вербена. Сорвать данный камень было сложно, ведь он был спрятан в копне волос. — Полную противоположность голубоглазой покладистой блондинке, — ответил Майклсон. Он, конечно, предпочитал блондинок со светлыми глазами, и это даже какое-то время являлось для него идеалом, но вспоминать сейчас о Кэролайн не хотелось, а поэтому нужен был «антоним» его жены. — Хорошо, у нас как раз есть две кандидатуры, а теперь выбор: будете ли вы пить кровь, что течёт по ее венам, или нет? — Если развлекаться, то по всем пунктам, дорогуша, — Майклсон ехидно ухмыльнулся и подмигнул девушке, на что та лишь улыбнулась.       Работница что-то выискивала к компьютере, а затем, когда ввела данные Клауса, выдала ему карточку VIP-клиента и забрала плату. — Хейли Маршалл. Третий этаж, пятая дверь справа.       Гибрид кивнул и пошёл к назначенному месту. Кровь бурлила в венах, пока он бродил по коридорам этого места. Запах разврата так и бил в нос, а из-за стен слышались громкие стоны даже без помощи сверхъестественного слуха. Наконец, дойдя до нужного номера, Клаус потянул ручку вниз, а затем открыл дверь. Все было именно таким, как он представлял: плотные теневые шторы, что не пропускали свет, исходящий с улицы, и не позволяли происходящее внутри узреть мимо проходящим людям; посередине стояла большая кровать, а рядом две прикроватные тумбочки; также был диван, обитый темной кожей, рядом с которым стоял столик, а на нем красовался серебряный поднос с кувшином, где находилось красное вино и два фуршета, разные фрукты. Слева от входа была ещё одна дверь, и, как отметил Майклсон, это был душ, так как были слышны струи воды, бьющиеся о кафель. С нетерпением от возбуждения он зашёл в душ и, одернув шторку, увидел обнаженную так называемую «его куклу». Взглядом Клаус скользил по ее изгибам и мысленно отметил, что фигура у неё была лучше, чем у его жены. Каштановые волосы от воды стали гораздо темнее, и Майклсон провёл по ним, после чего опустил руку ниже, скользя вместе с каплями по ее телу. Девушка легко улыбнулась, и, перехватив его руку, она вышла из душа, после чего обмотала вокруг себя полотенце. — Извини, что прервала, но не люблю спать с теми, с кем даже не познакомилась. Хейли, — она протянула ему руку, на что Майклсон издал громкий смешок, но все же пожал ее. — Клаус. — О, британский акцент, — Маршалл закусила губу. — Это меня заводит. — А меня заводит только твой вид, — небрежно бросил он, показывая, что пришёл сюда не для беседы. — И мне неинтересно, что заводит тебя. — Как грубо. Ты типа страшный серый волк? — Хищно улыбнувшись, Хейли, качая бёдрами, вышла из ванной. — Я таких не боюсь. Знаешь, и не таких встречала.       Майклсон всегда считал себя индивидуальным и яро верил в то, что он — самый страшный, что он — именно тот, кого должны бояться и дрожать от страха лишь от одного взгляда, но задиристая дешевка ударила по его самолюбию.       Клаус сильно разозлился и прижал к стене Хейли, не оставляя ей места даже для того, чтобы вздохнуть. Он оскалил свои клыки и впился в глотку Маршалл, отчего та издала стон наслаждения. Казалось, что и сама девушка получает удовольствие. Рукой она забралась под его футболку, а вторую запустила в его штаны. — Я же говорила, я не боюсь, — сказала Хейли, когда тот оторвался от ее артерии и взглянул на неё. — Мне нравится моя работа, — она подмигнула и большим пальцем вытерла кровь с уголка его губ, после чего сексуально слизала. В этот момент выдержка Клауса сломалась, и он буквально сдернул белое махровое полотенце с ее изящного тела.       Гибрид проложил вереницу от ее шеи до груди, после чего сильно сжал ее. На прелюдию Клаусу всегда было плевать, но Кэролайн привила ему это. Однако здесь и сейчас ему не хотелось этого делать, ведь получать удовольствие должен он, а не Хейли. Грубо подхватив ее под бёдра, Майклсон переместил их на кровать и, оказавшись сверху, жестко раздвинул ее ноги. Рукой он провёл по промежности и усмехнулся сам себе при мысли о том, что Маршалл мокрая и возбуждена всего лишь от его поцелуев. Ничего не ожидая, он вошёл в неё по самый максимум. — Черт, — выдавила из себя Хейли и напрягла мышцы.       Клаус двигался быстро и резко, и поступал с ней грубо, как не поступил бы с Кэролайн. С каждым удовлетворённым стоном Хейли, Майклсон начинал приходить в себя. Гнев постепенно уходил на второй план, но он продолжал быть грубым, ведь считал, что с теми, кто торгует своим телом, нужно обращаться именно так.       Вскоре Клаус кончил прямо в неё. Хейли почувствовала внутри себя незабываемое тепло и с шумом откинулась на подушку. Майклсон улёгся рядом и предпочёл смотреть в потолок, нежели на Маршалл. Он относился к ней с неким презрением и все не мог понять, как можно давать людям пользоваться собой. — Теперь по моим правилам, милый, — добавила она и, перекинув через него одну ногу, уселась верхом. Направив его член в свою промежность, Хейли медленно, словно растягивая удовольствие, насаживалась на него. От экстаза она запрокинула голову и стонала во весь голос.       Майклсон никак не реагировал, лишь продолжал лежать. Постепенно к нему приходило осознание того, что он натворил: изменил жене, да ещё и с проституткой. Глаза его были стеклянными, и было видно, что мыслями он был не здесь. — Кла-а-ус, — сладко протянула Хейли и, взяв сначала его одну руку, а затем вторую, положила их на свою талию. Он смерил ее коротким взглядом, а потом и сам начал приподнимать бёдра вверх.       Покончив со всем этим, Клаус оставил большие чаевые Хейли за то, что та проявляла энтузиазм. На самом деле Майклсону понравилось, ведь некоторое время ему приходилось отказывать в своих желаниях. На деле он лишь хмыкнул и громко хлопнул дверью, оставляя Маршалл в номере. Выходя из борделя, Клаус и не заметил, как одна миловидная девушка достала из сумочки телефон и запечатлела пакостный момент.